Глава 30

Рейзен

Огонёк за одно мгновение прижала меня к книжному стеллажу, приложив к моей шее свой меч, который был из подлинного дара Леваны и обжигал мою кожу. Хотя я был уверен, что дело было не только в металле, но и в самой девушке. Ее глаза горели рыжим пламенем, зрачки стали ещё уже. И все было из-за тех писем, которые я собирался сегодня сжечь. Ей не стоило их видеть...

— Ты... — со злостью в голосе, в котором свое место нашел и страх, сквозь зубы процедила Фоуз.

— Фоуз, дай мне все объяснить, — хоть мне и не грозила смерть от нехватки воздуха, я все равно хватал его ртом, стараясь хоть как-то дышать.

— Ты лжец! Как я могу тебе теперь доверять? — сказала Фоуз, и ее холодный голос срывался на детский крик, в котором слышалась только боль и обида.

— Просто опусти меч. Я не хочу тебе навредить, — спокойно проговорил я, и гнев девушки немного начал угасать, но вместо него пришла беспомощность и боль. — Опусти меч, огонёк.

Фоуз бессильно опустила руку с мечом и вновь перевела взгляд на меня. Мне казалось, что в любой момент девушка могла отвернуться от меня, а по ее лицу потекут слезы. Но огонёк сдерживала себя, и было видно, что делала она это из последних сил.

— Мне нужно тебе кое-что показать, — я попытался коснуться плеча девушки, но быстро отдернул руку, посчитав, что это был не самый лучший момент. — Потом можешь кричать на меня, бить и делать со мной все, что ты пожелаешь. Но дай мне шанс все рассказать, — огонёк опустила свои глаза, посмотрев на свой меч. Она долго колебалась между идей попробовать меня убить или все же довериться мне. И Фоуз резко засунула свой меч обратно в ножны и взглядом позвала свою лису.

— Сиенну лучше оставь в замке. Это не близко, она быстро устанет, — сказал я, достав из-под стола седло с креслом. Когда оно было у меня, девушка негодующе прожигала меня взглядом, сложив руки на груди. — Фоуз, прошу тебя, оставь лису в замке. Я тебя даже пальцем не трону.

Идя вниз, в королевский сад, Фоуз не проронила ни единого слова, лишь опустила свои грустные глаза и нервно тёрла рукоятку меча. Я тоже старался ничего не говорить до прихода на то место. Именно там история брала своё начало, которое играло важную роль и сегодня. Хотелось верить, что, увидев все своими глазами, девушка могла бы поверить мне.

Когда мы пришли в сад, цветы которого были покрыты белоснежным снегам, я быстро нацепил на себя седло и обратился в волка. Все это было для того, чтобы Фоуз было удобно на моей спине, пока мы будем добираться до моего места, которое было на Западе Алтея, около самой лесной границы.

«Садись.» — это прозвучало больше как приказ, чем просьба, как я планировал у себя в мыслях.

«С чего бы?» — Фоуз выдавила злую ухмылку, показывая свои клыки, которые за мгновение заострились. И их словно стало больше. Как и у меня их было две пары, волчьи и вампирские. — «Я и сама умею в волка обращаться.»

«Фоуз, я хочу показать тебе одно место, чтобы рассказать тебе все с самого начала. Поэтому сядь, пожалуйста.»

Фоуз, перестав возмущаться, ловко взобралась ко мне на спину и крепко сжала мою шерсть, словно боялась, что мне придет в голову скинуть ее с себя на землю. И я понёсся в сторону леса через пол королевства.

Путь был и так долгий, но из-за домов и жителей Алтея мне пришлось бежать намного медленнее. Именно поэтому около того места мы были только ближе к вечеру, когда Лайт отдавал власть над небом своей сестре Леване, окрашивая небо ярко-алым цветом.

Когда я остановился, Фоуз быстро спрыгнула с меня, дав мне стать обратно человеком и снять с себя кресло, которое было настолько узкое, что натирало мне спину. Девушка, дождавшись этого, вновь посмотрела на меня своим испепеляющим недовольным взглядом. И потребовала объяснений:

— Ну.

— Начнём с простого. Ты знаешь мое имя? — медленно шагая к своему месту, спросил я девушку, которая застыла на одном месте и не хотела никуда идти.

— Да, — усмехнулась та, догоняя меня, но все же она предпочла идти немного поодаль, что заставило мое сердце с болью сжаться в груди. — Теодор.

— Ты знаешь мое полное имя? — в ответ была лишь тишина. Я никогда прежде не упоминал ни своего имени, ни семьи, ни прошлого... — Я Теодор Уорнер.

— Из семьи генералов Уорнеров? Тот самый Теодор Уорнер, который планировал план нападения на Алтей? — каждый вопрос огонёк задавала с искренним интересом, видимо, про мой план им рассказывали в Аэроне или девушка сама читала про все мои заслуги генерала.

— Да, — с грустью ответил я, вспоминая свою прошлую жизнь, когда мне не было известна правда. — Я старший сын генерала Родерига Уорнера. Я, как и он и ты, учился в Аэроне. Правда, по воле моего отца. Я никогда не хотел воевать и убивать, но такова была воля самого генерала, — девушка догнала меня и слушала меня с интересом, больше не отвлекая меня своими вопросами. — После окончания, благодаря отцу, в восемнадцать лет я стал служить в гвардии, в которой через полгода стал генералом. И уже в свои девятнадцать я был лучшим стратегом и генералом в Вивиане. И меня отправили на этот бой, который вошёл в историю, как...

— «Битва Рейзена», — закончила за меня Фоуз. Она хорошо знала историю войны и была хорошим стратегом, даже лучше меня самого. Может, если бы не мое появление в ее жизни, то она стала бы лучшим генералам Вивиана.

Я отодвинул очередные обледенелые ветки, что мешали добраться до того самого места, куда мне нужно было привести Фоуз. И вот за ними показался небольшой каньон. Место, где я умер.

— А тогда знаешь, что это? — спросил я у девушки, которая вновь остановилась, разглядывая открывшейся перед нами пейзаж мертвой местности, где когда-то быстро текла глубока река, что и унесла множество жизней.

— Река Смерти, — прошептала огонёк, словно боялась, что за такое упоминание Боги Ротонды могли наказать ее.

— Река Смерти, — кивнул я. — Именно тут была та самая битва.

Я с грустью смотрел на каньон, где мне пришлось лишиться своих братьев по оружию, свою привычную жизнь и самого себя. И сколько бы лет не прошло эти воспоминания всегда всплывали перед глазами, острыми мечами врезаясь в душу.

— Мы прятались в лесу, — вновь вернулся я к своему рассказу, идя навстречу к своему прошлому, что через ту же боль заставляло вновь вернуться в него. — Я отдал все приказы. И мы напали...

***

Отдав все приказы, мы на своих лошадях по лесной границе поскакали в сторону вражеских войск Алтея. За мной шла целая гвардия солдат, которые только закончили академии или уже не впервые выходили в бой, но всем было, что терять. И мне приходилось отвечать за каждого из них. Но неожиданно я неуверенно, хотя это было мое далеко не первое сражение, перебирая узды, остановил свою лошадь и повернулся ко все своим братьям по оружию:

— Сколько лет мы уже воюем с Алтеем, — крикнул я им, стараясь подбодрить своих воинов, что шли навстречу самому Рейзену. — Каждый из нас кого-то успел уже потерять. Но вспомните сейчас не это, а то, что у вас осталось. Подумайте о своих семьях, ради чего вы сражаетесь в этой войне, ради кого. Ваши братья, сестры, возлюбленные, которые ждут вас дома. Вспомните и деритесь сегодня, не жалея своих врагов. Вам понятно?

— Да, сэр, — хором ответили остальные.

У меня самого в мыслях всплыли мои младший брат Аксель и сестренка Минси. Они были ещё слишком маленькие, чтобы я им сказал, что мог не вернуться в тот день к ним домой. Хоть Аксель и поступил в этом году в Аэрон, но ему все равно не следовало знать, что мне было назначено провести этот бой. Но меня радовало лишь то, что отец был наконец горд мной, только вот мама, проводя меня, плакала и даже не притронулась к своим кистям...

Я повёл гвардию дальше к Алтею, где их войска совсем не были готовы к нашему нападению. Дождавшись, пока вражеское войско отвлечется, из моей груди вырвался крик:

— В атаку.

И глубокую мирную тишину нарушили звоны мечей, что без остановок встречались в бою. Многие из наших и врагов уже лежали ранеными, истекающими кровью или же мертвыми.

Я прочищал себе путь к генералу вампиров, чтобы их гвардия осталась без командования. И он не заставил себя долго ждать, и вот наши мечи уже встретились в воздухе. Я пытался серьезно ранить мужчину, что был в несколько раз крупнее меня, но тот ловко отражал все мои атаки и отталкивал меня все дальше. Он несколько раз задел меня своим оружием, оставив после себя глубокие порезы, из которых быстро сочилась кровь.

И вот генерал вновь замахнулся мечом для нового удара, когда я был спиной к нему. Но мне удалось отразить его внезапную атаку. Я думал, что мне удалось, когда моя лошадь громко заржала и скинула меня из седла.

И я упал почти около края каньона, за которым шла река, где с каждым мгновением тонуло все больше воинов. От такого внезапного падения, моя голова стукнулась об твёрдую землю, потянув меня в темноту, где я не чувствовал ничего, кроме боли и холода...

Внезапно я почувствовал сильный удар в бок, который заставил меня согнуться пополам. Кто-то, оставляя после себе мертвый холод, бегал, кружил вокруг меня, словно внимательно изучал. Я везде чувствовал этот пристальный взгляд, что мурашками проходился по моей коже.

— Кто это? — бездумно крикнул я во тьму, не надеясь на ответ, но тот все же последовал:

— Видение, — послышался хриплый голос старика, который вышел мне навстречу. Незнакомый мне мужчина был в сером грязном и потрёпанном плаще. Капюшон прикрывал его лицо, давая разглядеть лишь бороду незнакомца. — Видение, о том, что грядёт и не может остаться без ответа. И ты был выбран Богами для этого...

— Скажите как, — самоуверенно ответил я мужчине, который скрылся в тенях и тут же оказался у меня за спиной.

— Нужно убить чьего-то отца, убийство, от которого нельзя убежать.

— Кто?

— Генерал Алтея, — прошептал незнакомец и вновь скрылся в тенях, вновь оставив после себя мертвый холод. — Тебе решать, Теодор, он или твоя семья... — загадочно заговорил мужчина на мою долгую паузу, словно он знал, на что следовало давить, чтобы заставить меня согласиться.

Я не мог допустить того, чтобы мои братья с сестрой оказались под опасностью смерти. Они не успели ещё узнать жизнь, не говоря уже о войне и смерти...

— Я готов.

— Ну тогда в бой, генерал.

Меня охватили тени моего сознания, и я вновь смог открыть свои глаза, ослепнув от солнечного света. Попробовав встать с земли, тело пронзила боль от многих ран и ушибов после падения. Но я все же взял свой меч и, обратившись в волка, помчался за генералам Алтея. И когда вновь стал человеком, замахнулся им и пронзил грудь соперника. Но и тот смог меня смертельно ранить в живот. И мы оба пали от вражеских мечей...

Я вновь оказался в темноте, где меня уже ждал тот мужчина. Он снял свой капюшон и со злобной ухмылкой смотрел на меня своим ледяным слепым взглядом. Мантия больше не прикрывала его руки, на одной из которых была знакомая мне метка. Это был сам Бог смерти Рейзан.

— Да здравствует, новый Рейзан, — старик схватил мою руку и начал что-то неразборчиво шептать себе под нос. А метка на его руке начала чёрными линиями переходить на мою руку, откуда пошла к шее. Этот старик, Рейзан, выбрал меня в свои приемники...

— Вы обманули меня! Я убил чьего-то отца ради этого? — негодующе начал кричать я. — Уберите ее.

— Теодор, ты доказал, что достоин...

И Рейзан растворился в тенях, оставив меня с этой меткой смерти...

***

— ... так я получил свою метку, — закончил я свой рассказ про ту самую битву, которой уже после моей смерти дали название "Битва Рейзена".

— Что за генерал это был? — холодно спросила огонёк, вставая с края каньона, где мы сидели.

— Блэйр, — тихо ответил я, зная, что тогда совершил самую большую ошибку в своей жизни, лишив девочку отца.

— Отец Элеоноры, — зло прищурилась Фоуз и пошла в сторону леса. — Ты не только меня лишил... — девушка запнулась, не желая продолжать свою фразу. — А она знает?

— Да, я все рассказал ей. Тогда мы тут поставили ему памятник... — я с тяжелым вздохом от боли, вызванной воспоминаниями прошлого, тоже встал с каньона. — Пошли.

— Это ещё не все? — громко возмутилась Фоуз. От ее крика несколько птиц покинуло свои гнезда и деревья, полетев в самую глубину леса.

— Фоуз, мне нужно тебе ещё кое-что показать, — устало ответил я и пошёл в сторону мрачных деревьев, за которыми скрывалась поляна красных цветов, что по легендам шли за смертью. Здесь мы впервые встретились с Фоуз. Тогда я ещё не знал, что она была той наследницей, но уже тогда огонёк зацепила меня и не покидала мою голову...

— Это же... — подходя ко мне, ахнула Фоуз. Я знал, что это было ее место, а эти цветы нравились ей больше, чем розы, на которые девушка смотрела с болью. Мне удалось это заметить на ее день рождении, когда Люк подарил ей тот букет. А я подложил лилии и то кольцо, которое хотел отдать наследнице Алтея...

— Да, Фоуз, но тут есть ещё кое-что, — я вновь отодвинул сухие ветки, на которых уже растаял снег, и перед нами открылась ещё одна поляна красных лилий, но там уже стояли две чёрных мраморных плиты. На них были начертаны имена родителей Фоуз. Мы с Эвелин, Элеонорой и Лиссией решили похоронить их тут, на лесной границе в знак их союза.

Фоуз помедлила при виде памятников. Девушка ладонями прикрыла рот, чтобы сдержать своё удивление и боль, и медленно пошла к плитам. Ее глаза были полны слез, что, казалось, в любое мгновение могли заблестеть на ее щеках.

— Мне удалось убежать от своего предназначения быть Богом, благодаря твоей матери. Нэрисса укусила меня, когда я истекал кровью, обратив в вампира. За это я был обязан ей жизнью... — рассматривая их памятники, сказал я и коснулся холодный плит.

— Но потом ты убил ради власти, — тихо закончила Фоуз.

Отчасти девушка была права. Мне пришлось это сделать, чтобы получить власть Алтея, но и это было не так просто, как казалось Фоуз. Все было намного сложнее и запутаннее...

— Да, — также тихо ответил я, убирая руку с плиты королевы и с грустью уводя свои глаза на красные цветы, что усыпали эту поляну.

Фоуз выдавила из себя смешок и оскалила свои клыки. Ее рука сильно сжала рукоятку меча так, что та могла расплавиться в любое мгновение под ее силой. И вновь, одарив меня злобным взглядом, девушка начала нервно ходить из стороны в сторону, иногда поднимая свои глаза.

Внезапно огонёк достала меч из своих ножен и то, что она процедила сквозь зубы, было похоже на рык волка, который был готов напасть и убить своего врага:

— Доставай свой меч.

— Фоуз... — я осторожно сделал шаг к ней, чтобы попытаться успокоить девушку. Но та лишь вскинула свой меч еще выше, целясь прямо в мою шею:

— Доставай свой меч, — огонёк кивнула в сторону моих ножен. А я смотрел в её глаза... И все же решил отложить эти попытки переубедить Фоуз и достал свой меч, как и приказала девушка.

Фоуз, не дождавшись, пока я полностью выну своё оружие, быстро и сильно начала атаковать меня. Она была настолько быстрой, ловкой и рассерженной, что мне не удавалось отражать ее сильные удары, которые оставили на моем теле множество глубоких ссадин. Навряд ли у меня были бы шансы выиграть ее или хоть немного отбиваться и защищаться, даже если девушка не застала меня врасплох и не была так по-эдову зла.

— Что не так легко меня убить? — тяжело дыша спросила Фоуз, продолжая наш бой. — Но если хочешь, то дерись.

— Фоуз, — успел только я это сказать, как огонёк со всей силы выбила меч из моих рук, который с глухим стуком отлетел к деревьям. А потом она и вовсе ударила меня по ногам, заставляя встать на колени. И ее меч оказался около моей шеи...

— Слабак, — процедила Фоуз, скривив губы, словно я был каким-то ничтожеством. И потом прикрикнула на меня, отдав прямой приказ. Какая же она была невероятная, настоящая королева. — Вставай!

Я с трудом встал, все тело болело от множество глубоких ран, из которых быстро сочилась алая кровь. В это время Фоуз подняла мой меч с земли и, грубо схватив меня за локоть, вложила его в мою руку, что бессильно висела в воздухе, и сама подняла ее на уровень своего сердца...

— Стой, — она вновь схватила мое запястье, когда я попытался убрать свою руку с мечом, которым мне когда-то пришлось убить Нэриссу. — Убей меня также, как убил мою маму, — тихо и неуверенно сказала огонёк. — Убей меня, как маму... Но только в сердце, — по щеке Фоуз потекла сверкающая под лунным светом слеза, за которой последовала и другая. Ее глаза были полны боли и умоляли лишить страданий. Я впервые видел, чтобы она плакала... Из-за меня... — Чтобы оно умерло первым и не было так больно.

Мой взгляд метался от ее прекрасных огненных глаз к королевскому мечу. Почему даже сейчас мне так хотелось коснуться ее лица, прижать к себе, заключив в объятья, в которых все ее проблемы словно исчезнут?

Нет, я не мог этого сделать.

— Как я могу убить ту, к которой привязан судьбой, — я попытался улыбнуться девушке, но разбитая губа болью дала о себе знать, не дав мне этого сделать. — Фоуз, наши судьбы были связаны ещё с самого начала, и если падешь ты, то паду и я. Я не хочу... Не хочу вновь тебя терять, я только нашел тебя, огонек. Я пытался держать тебя на расстоянии, чтобы было легче рассказать эту правду, но всего один твой взгляд заставляет мое сердце биться чаще, желая прильнуть к тебе, словно притяжение. А одна твоя ухмылка заставляет меня склониться перед тобой. Это называют литмоб, но... Но ты моя, Фоуз. Моя, и никто, слышишь, никто не посмеет помешать этому. Никто не сможет тебя ранить больше.

— Ты делаешь это вновь, — воскликнула Фоуз, попятившись назад от меня, — Ты вновь пытаешься пустить мне пыль в глаза, казаться таким хорошим. Ты... Твои эдовые глаза пытаются меня заманить в твой плен! Но я уже столько раз на него велась, и что? Я, как эдова дура, позволила себе влюбиться в тебя. А потом я узнаю, что ты убил мою маму...

— Это был ее приказ, — в ответ крикнул я, не выдержав той боли, что была в каждом ее новом слове. У меня было ещё много сил слушать ее обвинения и ждать, пока она успокоиться, но, услышав то, что она влюбилась в меня... Я просто не мог больше молчать. — Она хотела, чтобы я занял на время ее трон. Для тебя.

— Ты все лжёшь, — пробубнена Фоуз, в Эридовом хаосе ходя по поляне. Огонёк ещё специально заткнула уши и мотала головой, не желая слышать меня и пытаясь выбросить эти слова. — Она... она никогда бы так не поступила со мной. Нет, нет, твои слова - ложь, — девушка замахнулась кулаком в мою грудь для удара, но потом заглянула в глаза и вновь начала плакать, отворачиваясь от меня, чтобы скрыть все свои слезы боли и вновь казаться такой сильной. Но мне всегда казалось, что она сама уже устала от этого. — Ты предал меня, ты лгал мне, а сейчас говоришь про какой-то литмоб!? — крикнула Фоуз, вновь повернувшись ко мне лицом. — Как я тебе должна верить? Что если я поверю, а окажется так, что я была права. И ты попытаешься меня у...

Я взял плачущую и кричащую девушку за локоть и поцеловал ее, не дав закончить фразу. Мои губы бережно почти невесомо касались ее, и с каждым новым мгновением они все больше ощущали соленый привкус ее слез. А Фоуз всего на одно мгновение начала осторожно отвечать мне, вызывая теплую дрожь во всем моем теле.

Наш поцелуй нельзя было назвать страстным. Он больше казался совсем невинным и нежным, почти невесомым. Сердце внутри не билось с эдовой скоростью, как это все описывали, оно словно замедлилось, желая растянуть этот миг как можно больше.

Фоуз, словно обожглась, отошла от меня. И в следующее же мгновение толкнула меня к дереву, приставив к моей шее полуночный кинжал, который все это время лежал в кармане ее платья. Девушка давила на нож с такой силой, что я даже не понимал, от чего мне было больно. То ли от металла, то ли от огненной силы Фоуз.

Но вместо того, чтобы как-то уговорить девушку отпустить кинжал, я лишь слабо улыбнулся ей. На что огонёк добавила силу и стыдливо отвела свои глаза, будто боялась, что наш поцелуй я посчитал ошибкой.

— Я нашёл свой цветок, что следует за смертью, — прервал я повисшую между нами тишину, кивнув в сторону цветов. Мои слова словно эхом прошлись по поляне, и ветер в такт им прошёлся по алым цветкам лилий.

— Ликорисы? — удивленно переспросила Фоуз, ослабляя хватку.

— По легендам у каждого Рейзена был такой цветок...

—Да, заткнись ты уже. Флирт у тебя хромает...

Фоуз бесцеремонно прильнула к моим губам, не изменив положение кинжала, который до сих резал мою кожу, оставляя неглубокий порез. Сейчас она была более уверена, но при этом все равно дала мне вести наш поцелуй, словно давала мне отыграться за тот бой, где я потерпел поражение. Тянуться за каждым новым поцелуем Фоуз мне не мешал даже приставленный к моей шее кинжал. Я не чувствовал ничего: ни боли от разбитой губы, ни зимнего холода. Ничего, кроме желания касаться ее мягких красных губ. И это желание стало для меня худшим искушением, как для вампира жажда человеческой крови.

Когда Фоуз закончила наш поцелуй и отдалилась от меня, я чуть не свалился со своих ног, которые стали настолько ватными, что отказывались меня держать. Но то, что кинжал девушки ещё до сих был около шеи, мне удалось не упасть. На это огонёк лишь хитро улыбнулась. И на ее лисьи глаза упала передняя прядь, забирая у меня возможность любоваться этими двумя огненными искрами. Чтобы исправить это, я осторожно заправил непослушные волосы девушки ей за ухо и с болью улыбнулся ей.

— Ты знал, что ты Эридов эд? — прищурив свои огненные глаза, укоризненно спросила Фоуз и продолжала удерживать свой острый кинжал около моей шеи.

— Ты постоянно это говоришь, — с ухмылкой ответил я. — Но ведь тебе это нравится.

Фоуз вновь подошла ко мне ближе, почти вплотную, и подняла голову, когда я немного наклонился к ней. Расстояние между нами сократилось, расстояние до нашего нового поцелую составляло лишь мгновение, которое мы оба растягивали как могли. Но сдерживаться было все сложнее, глаза метались между ее глаз и губ, желая утонуть в очередном прикосновении к ним.

— Я это сделал, чтобы сохранить этот трон для тебя, огонёк. Таков был приказ твоей мамы перед смерть, и мне пришлось его выполнить только ради тебя, — все пояснил я, хоть и понимал, что Фоуз было тяжело это слышать и принимать всю горькую правду. Но она должна была ее знать. — Поверь мне.

— Не знаю, почему, но я верю тебе, волчонок, — прошептала девушка в ответ.

Я потянулся за новым поцелуем, но Фоуз, не убирая кинжал, слегка оттолкнула меня к дереву и хитро усмехнулась. Она не собиралась так просто мне сдаваться. И мне пришлось рукой взяться за лезвие ножа и, совсем не боясь пораниться, убрать его со своей шеи, из-за чего по руке потекла алая кровь. Но даже несмотря на новую ссадину, я робко прильнул к ее губам, положив руку ей на талию. Глаза сами закрылись, получив желаемое.

Фоуз расслабилась, опустив свой кинжал, что с глухим стуком упал на землю, и начала отвечать мне. Ее руки быстро скользнули мне за шею, прижимая меня все сильнее к девушке. Мы оба наконец перешли ту самую грань между нами...

Когда мы все же прервали наш поцелуй, в котором мы оба открылись друг другу, я осторожно приподнял ее подбородок и нежно поцеловал в лоб. Фоуз покорно прикрыла глаза и мягко улыбнулась мне, давая своё разрешение на это. Но не успел я губами коснуться ее лба, как тело заныло от боли кровоточащих ран.

— Давай, присядем, — устало предложил я и, не дождавшись ответа огонька, сел на землю и был окружён красными ликорисами.

Фоуз молча села около меня, откинув свой меч, и стукнулась об мое плечо головой. Я повернулся к ней и нежно поцеловал в макушку. И вновь удивился ее силе. Мы оба заслужили тихий вечер с несколькими опрокинутыми в воздух словами, короткими поцелуями, свидетелями которых стали помощницы Леваны, звезды.

— Поехали домой, — прошептала Фоуз, направив свой взгляд на меня. — Нужно обработать твои раны.

— Эды, это все влияние Элеоноры, — усмехнулся я, вспомнив, как подруга каждый раз обрабатывала мои раны и что-то недовольно бурчала себе под нос.

— Тео, это не шутки. Хоть ты и Бог смерти...

— Не полноправный Бог смерти, я отказался от своей метки перед всеми Богами Ротонды, — поправил я девушку, которая была только моя. И никто этому не мог помешать: ни Люк, ни Боги и даже пророчество.

— Эридовы эды, будь хоть так, но тебе ведь все равно больно, — Фоуз заботливо улыбнулась мне и дотронулась до моего шрама, который мне оставила, и ее касание было таким невесомым, словно боялась до меня дотронуться после всех тех поцелуев. Но я, как маленький волчонок, прильнул к ее тёплой руке. — Поехали, волчонок, домой.

— Как пожелаешь, огонёк.

В замке Фоуз привела меня в свою спальню. Там девушка достала тряпку из ящика туалетного столика и смочила их тёплой водой. И затем вовсе приказала снять мне мою чёрную рубашку, порванную в некоторых местах.

Огонёк осторожно проходилась тряпкой по каждой ране, я даже разрешил ей обработать ссадины на спине, где была моя метка Рейзена, которую увидеть. Ее удивляли больше мои шрамы на спине, которые достались мне на память с разных боев и битв из прошлого.

После Фоуз переодела своё новое платье на лёгкую блузку с шортами рыжего цвета. А я собирался уже уходить, когда девушка легла в свою кровать, но та меня остановила:

— Тео, останься, пожалуйста, — умоляюще попросила огонёк. — Я просто не усну.

— Хорошо, огонёк, — быстро согласился я. Фоуз похлопала по кровати около себя, приглашая прилечь рядом. И как я мог позволить отказать такой милой девушке с лисьими глазами? — Ладно.

Я снял обувь и лёг около Фоуз. Та прильнула ко мне и дала себя обнять. Она была настолько близко, что я слышал ритмический стук ее сердца. Она была словно маленькой девочкой в моих руках...

— Расскажи что-нибудь, — потребовала Фоуз.

И я начал рассказывать ей про ее маму. И мы оба незаметили, как вместе уснули, с теплом обнимая друг друга.