Акт 1. Глава 8. Огненные лепёшки

Уставший после тяжелого дня, Эль, как обычно, набил живот стряпнёй Лейлы, поднялся на второй этаж и вошёл в комнату. Скинув с себя всю лишнюю одежду, он почти без сил завалился на постель. Тонкая ткань приятно холодила кожу — эльфийка успела сменить бельё на свежее, выглаженное и накрахмаленное. Эль уловил лёгкий аромат чистоты и почувствовал странное, непривычное тепло: никто прежде не заботился о нём с такой внимательностью. В груди шевельнулась благодарность, которую он не знал, как выразить, и юный принц позволил себе просто расслабиться и насладиться этой заботой.

Сон обрушился стремительно. Тревоги и усталость растворились в небытии, и вскоре Эль ощутил, как проваливается в бездонную тьму. Его тело стало невесомым, за спиной, будто из чистой магии, выросли крылья, и он начал парить в пустоте. Ни неба, ни земли — только бескрайний мрак, в котором он зависал, словно искра света.

И вдруг пространство разрезала ослепительная вспышка. Она не жгла глаза, напротив — манила своей чистотой. Вслед за ней разнёсся голос — торжественный, но полный мягкости, от которой в груди защемило:

— ЭльД'Аборд... сын мой...

Эль оцепенел. Из сияния вынырнула фигура, силуэт которой постепенно складывался из туманных очертаний. Лицо оставалось смутным, будто скрытым за прозрачной вуалью, но рога, длинные и изящные, были до боли знакомы. Такие же были и у него самого.

Принц невольно сделал шаг назад, чувствуя, как дыхание сбивается.

— Кто... ты? — прошептал он, но в сердце уже теплилось догадкой: он смотрел на того, кого никогда не знал, но чьё присутствие чувствовал в крови с рождения.

Внезапно, вместе с появлением силуэта, откуда-то из глубины тьмы раздалась песня — нежная, тянущаяся колыбельная. Голос женщины был мягок, словно бархат, и звучал так близко, будто касался самого сердца. В легкой дымке показалась она сама — темноволосая, с рогами, закрученными по бокам в спираль. На руках она держала младенца, прижимала к груди и, плавно покачиваясь, убаюкивала его, будто защищая от любого зла.

Эль замер, словно пронзённый невидимой стрелой. Он не узнавал её лица, оно было чужим, но голос... Этот голос тронул самую глубину его памяти. Он слышал эту песню раньше, когда-то давно. И пусть он не понимал, откуда, сердце отозвалось острой болью.

— Сын мой... — вновь прогремел властный мужской голос, и фигура перед ним стала яснее.

Эля бросило в жар изнутри, а по коже побежал холодный озноб. Мысли его спутались, сердце колотилось всё быстрее.

Неожиданно мимо пронеслись два демона - мальчик и девочка. Их рога были закручены так же, как у женщины.. Следом, с важной и уверенной походкой, прошёл подросток. Его рога были прямые, вытянутые назад, такие же, как у того, кто назвал Эля сыном. В его взгляде горела гордость и дерзость, как у наследника, привыкшего идти вперёд и брать от жизни всё.

Эль почувствовал, что в груди его сжалась пустота. Знакомые образы, чужие и родные одновременно, мелькали перед ним, как отголоски прошлого. Он не понимал — это было видение, воспоминание или пророчество?

Он хотел закричать, спросить, кто они, но губы не слушались. Мир вокруг снова начал колебаться, как зыбкая поверхность воды, и голоса смешались в хор, где женская колыбельная переплеталась с мужским повелительным тоном, заглушая друг друга.

Все образы, только что живые и зримые, вдруг закружились вокруг него в неистовом вихре. Женщина с младенцем, строгий силуэт, подросток, дети — всё смешалось в сплошной поток света и теней. Лики и фигуры теряли очертания, пока окончательно не рассыпались в ничто.

Эль ощутил, как его крылья разлетелись в клочья, будто сделанные из хрупкого стекла. Рывком он сорвался вниз. Здесь не существовало ни дна, ни верха, но тело отчётливо знало: его тянет куда-то в бездну. Падение было сначала мягким, почти парящим, но с каждой секундой тяжесть усиливалась, словно невидимые цепи не давали вырваться обратно в свет. Он ускорялся всё больше, и мрак поглощал его.

И тут, среди пустоты, вспыхнуло новое сияние. Высоко над ним появилось нечто — очертание пяти огромных рук, раскинувшихся над бездной, словно свод небес. На каждой поблёскивали золотые звёзды, складывающиеся в символы, и Эль с ужасом и благоговением узнал знакомый рисунок. Это была та самая метка, что он носил на своей руке.

Сердце бешено забилось. Желая убедиться, он опустил взгляд на собственную ладонь — и замер. Вокруг его руки бурлила магическая энергия, плотная, словно жидкий свет, и она всё стремительнее вырывалась наружу. Сила нарастала, не слушаясь хозяина, готовая вот-вот разорвать его изнутри.

Эль отчаянно пытался удержать её, собрать, запереть в себе, но пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Сила не подчинялась.

И тогда всё вокруг озарила новая, ослепительная вспышка. Она не оставила ни теней, ни пустоты — лишь белое сияние, которое полностью поглотило его.

Эль с криком подорвался на кровати, весь в холодном поту. Сердце бешено колотилось, дыхание никак не приходило в норму. Он метнул растерянный взгляд к окну, где в ночи спокойно мерцали звёзды. Их свет казался чужим, равнодушным к его страху. Принц обнял колени и уткнулся в них лицом, стараясь спрятаться от гнетущих образов сна.

Тишину прорезал резкий топот. Кто-то стремительно поднимался по лестнице, и уже через несколько мгновений дверь распахнулась. В комнату ворвались Лейла и Меридиас с оружием в руках, настороженные, готовые к бою.

— Что произошло?! — с тревогой воскликнула эльфийка, переводя взгляд по комнате.

— Эль, ты в порядке? — добавил Меридиас.

Демон закусил губу и только крепче уткнулся лицом в колени, не в силах говорить.

— Ничего... — пробормотал он глухо. — Кошмар приснился.

Лейла и Меридиас переглянулись. Опустив оружие, они подошли ближе. Эльфийка присела на край кровати, осторожно положив ладонь ему на голову, а Меридиас устроился на полу, прислонившись к изножью.

— И что же тебе снилось? — тихо спросил он.

Эль поднял голову. Взгляд его был затуманен, на щеке блеснула в лунном свете прозрачная капля. Он машинально посмотрел на узор на своей руке, где слабо пульсировала магическая метка.

— Я... не знаю, — выдохнул он.

— Ох, мой принц... — Лейла придвинулась ближе и обняла его. Её голос дрожал от участия. — Это всего лишь сон. Не бойтесь, мы рядом...

— Мне никогда не снилось ничего подобного, — упрямо возразил Эль.

— Вы просто переживаете за миссию, — попыталась успокоить его эльфийка. — Не стоит тревожиться раньше времени.

Он резко поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Ты не понимаешь!

Лейла смолкла и только нежно гладила его по волосам.

— Кажется, мне снилась моя семья... — прошептал Эль.

Эти слова повисли тяжёлым грузом в воздухе. Лейла невольно метнула встревоженный взгляд на Меридиаса. Тот молча вздохнул, тяжело, будто подтверждая её опасения, и лишь кивнул, не находя слов.

***

Утро застало Эля сонным и разбитым. Он проснулся как раз к приходу учителя. Вечером после кошмара сон долго не шёл, и только когда Лейла мягко настояла, он, измученный, позволил себе сомкнуть глаза. Меридиас ушёл первым, а девушка осталась с ним до самого рассвета, не давая одиночеству поглотить принца. Когда же его дыхание стало ровным, она тихо встала, поправила на нём одеяло и отправилась на работу — усталая, но спокойная за него. Завтрака, вопреки обычному, она приготовить не успела.

Эль спустился на первый этаж, лениво потягиваясь, разминая затёкшую спину. Он тут же направился на кухню, в надежде найти что-нибудь готовое. Но его ждал сюрприз: на столе не было ни булочек, ни фруктов, ни даже тарелки каши. Он растерянно заглянул в шкафчики, порылся в ящиках и кастрюлях — всё пусто. Вчерашний ужин, съеденный до последней крошки, окончательно лишил его сегодняшнего завтрака.

— Вот дела... — пробормотал он, почесав затылок. — Придётся на рынок идти.

Но шаг он сделать не успел. С улицы донёсся приглушённый разговор. Эль насторожился, подошёл к окну и выглянул наружу.

Во дворе стоял учитель Август. Его фигура чуть наклонялась вперёд, руки медленно и приказно жестикулировали, будто он объяснял что-то важное. Рядом с ним — Шикат, и в его руках Эль заметил книгу. Не обычную, а ту самую, что учитель, похоже, только что раздобыл. Шикат держал её крепко и вместе с тем бережно, как редчайшую драгоценность. Лицо его было сосредоточенным, взгляд — уважительным.

Демон распахнул дверь и бодро произнёс:

— Доброе утро всем!

— Доброе утро, — сухо кивнул Август.

— Доброе, господин, — уважительно откликнулся Шикат.

Эль с любопытством взглянул на них:

— Что делаете? Что это у вас тут?

Шикат, сияя, прижал книгу к груди, хвост его возбуждённо метался из стороны в сторону.

— Ваш будущий учебник, господин. Не беспокойтесь, я прочту его быстро и всё запомню, чтобы потом не совершить ошибок с Вами.

Эль хмыкнул, но уголки губ дрогнули в улыбке.

— Это хорошо...

— Идите в комнату, — велел Август. — Я сейчас подойду, будем проверять домашнее задание.

— Вообще-то... — протянул Эль, почесав живот. — Шикат, ты можешь сходить на рынок и купить нам что-то покушать? Лейла ушла и ничего не оставила, Меридиас тоже на работе.

— Хорошо, схожу. Только что купить? — дракон расправил плечи и с готовностью поднял взгляд.

— Что-то, что не придётся готовить. Времени у меня на это совсем нет. Но... тебе нужно распоряжение, чтобы все понимали: тебя хозяин послал, и что всё в порядке... Учитель? — демон обернулся к Августу, глядя почти умоляюще.

Тот тяжело вздохнул и кивнул.

— Хорошо, напишу. Но Вы, принц, сейчас же отправитесь за работу, — голос его прозвучал с нажимом, словно не допуская возражений.

Август вошел в дом, сел за стол и взялся выписывать список для Шиката. Сквозь приоткрытое окно лился тусклый утренний свет, заставляя чернила блестеть на кончике пера. Учитель терпеливо выводил ровные буквы, будто даже список простых вещей был для него делом серьёзным.

— Хлеб... сыр... яблоки... вяленое мясо... орехи, — пробормотал он, вслух перечитывая, после чего поставил свою подпись.

Сложив листок, он протянул его Шикату.

— Принеси всё это с рынка. Без суеты.

Шикат молча взял записку, слегка поклонился и вышел.

***

Улицы уже наполнялись шумом: дети визжали и носились по пыльным закоулкам, женщины болтали у колодца, перекрикивая друг друга, редкие прохожие спешили по своим делам. Но по мере того как он приближался к рынку, гул усиливался, становился многоголосым, будто сам воздух дрожал от перекатов голосов. Со всех сторон тянулись зазывные крики: «Свежие пироги!», «Пряности заморские!», «Мясо, мясо, налетай!» Запахи копчёного и жареного мяса, свежей выпечки и густых травяных отваров сливались в плотный ароматный туман, мешавшийся с пылью и потом толпы.

Народу на рынке оказалось столько, что шагнуть свободно было трудно: бедняки в поношенных плащах и босоногие мальчишки толкались бок о бок с женщинами в расшитых платках и гордыми торговцами в ярких жилетах. Но стоило Шикату шагнуть под ряды навесов, как взгляды тут же обратились к нему. Сначала скользкие, недоверчивые, потом — откровенно враждебные. Он был слишком крупным, чтобы его можно было не заметить. Слишком явственно бросались в глаза кандалы раба, слишком чуждо его молчаливое достоинство в этом шумном месиве.

Первым он остановился у лавки с хлебом. На прилавке, прикрытом грубой тканью, лежали золотистые батоны, от которых ещё шёл тёплый аромат печи.

— Свежий хлеб, пожалуйста, — сказал Шикат, протягивая монету.

Торговка, дородная женщина в платке, смерила его долгим оценивающим взглядом, фыркнула и скривилась.

— Свежий, значит? А тебе не слишком жирно? Рабу и сухой корки хватит.

Она небрежно бросила батон на край прилавка, и хлеб едва не скатился в грязь. Но Шикат безмолвно поймал его, убрал в сумку и так же спокойно произнёс:

— Спасибо. Это не для меня, а для моего хозяина. У меня есть записка.

Он показал сложенный лист с печатью. Торговка прищурилась, шевельнула губами, пробегая глазами по строкам, и только после этого фыркнула громче:

— А что сразу не сказал? Дурень. Верни тот хлеб, я дам другой.

— Этот я тоже возьму, — ровно ответил он.

Деньги звякнули о доску, и Шикат, получив второй батон, двинулся дальше.

У сырной лавки его встретил старик с хитрыми глазами. На деревянных полках рядами лежали белые и жёлтые головки сыра, некоторые треснувшие, с серой коркой.

— Кусок сыра. Вот этот, — произнёс Шикат.

— Раб сыр покупает? — старик презрительно оскалился. — Для тебя и крошек много.

Деньги исчезли из руки Шиката прежде, чем он успел моргнуть. Старик нарочито медленно отрезал маленький кусок, самый урезанный, и демонстративно бросил его на доску.

Сыр был потрескавшийся, с толстой горькой коркой, но Шикат молча поднял его и убрал в сумку.

Возле прилавка с яблоками смеялись мальчишки. Как только они заметили Шиката, послышался насмешливый крик:

— Смотри, раб яблоки покупает!

— Да у него и зубов, наверное, нет! — добавил другой.--- Мой папа рабам зубы с вырывает, чтоб не скалились!

Продавец, молодой парень с самодовольной ухмылкой, протянул ему три мелкие, побитые яблока.

— Вот твои. На большее не рассчитывай.

Шикат развернул записку вновь.

— Я не буду кормить хозяина отбросами. Дайте больше и посвежее.

Парень скривился, но, увидев печать на бумаге, быстро кинул ещё несколько яблок в холщовый мешок.

— Держи и убирайся. Покупателей мне распугаешь.

— Спасибо, — ответил Шикат сдержанной улыбкой и пошёл дальше.

У мясного прилавка его встретил мясник — грубый, краснолицый, с руками по локоть в крови. Над досками висели связки вяленого мяса, пахнущие солью и дымом.

— Что надо? — рявкнул он.

— Вяленого мяса, — спокойно произнёс Шикат.

— Хозяин тебя решил побаловать? — мясник усмехнулся и уже замахнулся прогнать. Но раб протянул записку.

— Хозяин хочет побаловать себя, — твёрдо повторил Шикат.

Мясник оторвал тяжёлый кусок и со злостью бросил его на доску. Тот глухо стукнулся, но Шикат лишь поднял его и убрал в сумку.

Последней остановкой стала лавка с орехами. За прилавком стояла молодая девушка с ясными глазами. Она чуть дольше, чем следовало, смотрела на него, но в её взгляде не было злобы.

— Орехи? — переспросила она мягко. — Да, конечно. Но они дорогие, тебе хватит денег? Сколько положить?

— Вот этих, пожалуйста. Одну горсть.

— Они сладкие, — сказала она, улыбнувшись, и аккуратно отсыпала орехи в маленький пакет.

— Сладкие...? Тогда две.

Шикат заплатил, поблагодарил и, чувствуя лёгкое облегчение от её простых слов, пошёл обратно домой. Последняя покупка смыла горечь унижения — словно короткий глоток чистой воды в пыльный день.

Толпа постепенно редела, и шум позади стихал, когда Шикат свернул на улицу, ведущую к дому. Он шёл уверенно, с сумкой через плечо, и старался не думать о косых взглядах. Но мысль всё же закралась в голову — мысль неожиданная, почти детская — а что если приготовить для Эля и остальных то, что ел его народ?

Он замедлил шаг и остановился у стены, задумчиво всматриваясь в серый камень. Воспоминания всплыли ясно и ярко: большой плоский камень у костра, дым, пряный запах мяса и расплавленного сыра. Старшие драконы всегда говорили, что такие лепёшки «согревают сердце и делают друзей ближе». Шикат давно не ел их сам, но вкус помнил до мелочей.

Он перебрал в уме необходимые продукты. Ничего редкого: мука, немного сыра и вяленое или копчёное мясо, которые уже имелись, лук, чеснок и щепоть острых пряностей, если удастся найти.

Этого вполне хватит, чтобы сделать простые «Огненные лепёшки». Он посмотрел в сумку, пересчитал оставшиеся монеты и понял, что средств хватит.

Снова вернувшись к рядам, он прошёл к лавке с мукой. Мельник смерил его тяжёлым взглядом, но молча отвесил мешочек зернистой белой муки. Лук достался ему от молодой девушки, торговавшей овощами.

Последним он отыскал прилавок со специями. Старик-продавец долго крутил в руках монету, вздыхал и кряхтел, но в конце концов отсыпал маленькую ёмкость молотого красного перца и сушёных трав.

Монеты закончились, но мешок наполнился до краёв. Шикат ощутил странное чувство — будто вместе с покупками он нёс домой частицу своей родины, которой хотел поделиться с новыми друзьями.

Он поправил ремень сумки и зашагал обратно.

***

Учитель Август сидел в высоком кресле, положив перед собой раскрытый том с пожелтевшими страницами. В воздухе висел лёгкий аромат чернил и старой бумаги, а из окна пробивался золотой свет позднего утра. Эль сидел напротив него на низком стуле, ёрзал, то скрещивая ноги, то выпрямляясь, и в который раз пытался заставить себя сосредоточиться. Но в животе у него предательски урчало, и он то и дело косился на окно, ожидая возвращение Шиката..

— Итак, — начал Август с привычной серьёзностью, поправляя очки на переносице, — прежде всего Вы должны усвоить главное правило: в присутствии знатных особ Вы никогда не садитесь за стол по своему предпочтению. Ваше место определяется старшинством, титулом и близостью к королевскому двору. Да, Вы принц, будущий король, но, пока власть ещё не попала в Ваши руки, придется притворяться кем-нибудь пониже.... Например, сыном графа.

— А для чего?...

— Для того, чтобы Вы сумели влиться в свет и, возможно, найти союзников на стороне врага. Но до этого ещё далеко. Мы позднее это обсудим. Пока слушайте внимательно.

Эль послушно кивнул, но его взгляд вскоре начал блуждать: он представил себе длинный стол, увешанный фруктами, блинами с мёдом, жареными птицами...

— Вы слушаете? — голос учителя слегка повысился.

— Да-да, — поспешил отозваться Эль, но в животе снова громко заурчало.

Август нахмурился, но проигнорировал звук.

— Запомните: если это королевский бал, то во главе стола всегда сидит сам монарх. Справа от него — гость, которому оказана особая честь, чаще всего глава посольства или наследник дружественного престола. Слева — лицо, близкое к дому короля, к примеру, принц или королева. Затем гости рассаживаются по убыванию важности: чем дальше от центра, тем скромнее титул.

Эль представил себе, как он сидит где-то в самом конце, рядом с усталыми слугами, и ему перепадает лишь миска с холодной похлёбкой. Он вздохнул, чуть не пробормотав вслух: «Лучше уж в середине с гусём...»

Август отложил книгу и посмотрел на него поверх очков:

— Что Вы там бормочете?

— Н-ничего, — Эль быстро выпрямился, сложив руки на коленях. — Просто... представлял, как это всё выглядит.

— Тогда представьте правильно, — сухо заметил учитель. — Допустим, — начал он, постукивая пером по полям книги, — бал проходит в доме молодого герцога де Вильмон. Хозяин бала — хозяин стола, он занимает центральное место. Однако, если бы присутствовал сам монарх, герцог уступил бы это место. Но короля нет, а из королевской четы прибыл только принц Арно. Он не наследник престола, но, как представитель крови королевской, он по праву занимает почётное место справа от хозяина. Слева же от герцога — старейший из гостей, виконт д'Эстен, известный своей службой при дворе.

Эль нахмурился и чуть подался вперёд, уже чуя подвох.

— А графы? — спросил он.

Август кивнул.

— Терпение. Сначала я перечислю состав гостей. Итак: кроме принца Арно и виконта д'Эстена, на бал прибыло два графа: граф Ла Тур и граф де Брюн. Три графини: графиня д'Орсэ, молодая вдова, графиня де Валуа и пожилая графиня Мерсье. Также присутствует барон Леруа с супругой и двое молодых рыцарей, получивших приглашение в знак признательности за службу.

Эль с любопытством уставился на учителя.

— И где я? — шёпотом спросил он, будто боясь услышать ответ.

— Вы — четырнадцатилетний граф, — строго произнёс Август. — Титул у Вас есть, но возраст и неопытность снижают Ваш вес при рассадке.

Эль надувал щёки.

— Но я ведь граф! Разве титул не главный?

Август едва заметно улыбнулся.

— Титул — главный, но не единственный. Учитываются возраст, заслуги, близость к двору, даже семейные связи. Например, граф Ла Тур — старый соратник отца короля. Он сядет ближе к центру, напротив принца. Граф де Брюн — младший, но уже проявивший себя в военных походах, поэтому окажется рядом с графиней д'Орсэ.

Эль нахмурился ещё больше.

— То есть я сижу чуть ли не с рыцарями?

— Именно, — подтвердил Август. — И запомните: это не унижение. Это порядок. С течением времени, с первыми заслугами и признанием, Ваше место за столом будет приближаться к центру.

— Может тогда я лучше буду притворяться герцогом?

— Это будет проблемой, потому что чаще всего герцогов король знает в лицо. Если Вы объявите себя им в присутствии короля, могут возникнуть проблемы.

Эль почесал затылок.

— То есть... я буду сидеть... ближе к холодным блюдам?

— Не думайте о еде! — резко оборвал учитель, хотя угол его губ дрогнул. — Думайте о чести и достоинстве! Ваше место будет скромным, но достойным твоего титула.

Эль тихо вздохнул.

— А если вдруг графини начнут спорить, кто из них важнее?

— Тогда всё решает хозяин, — ответил Август. — Герцог распределяет места так, чтобы избежать скандала. Но даже если графиня будет недовольна, она обязана хранить лицо и не показывать раздражения. Вы же должны помнить: Ваша задача — сидеть с прямой спиной, не шуметь, не тянуться первым за блюдами и говорить только тогда, когда к Вам обращаются.

— Как раб?

— Нет..., - вздохнул Август. — К этому мы ещё вернёмся. Давайте продолжим.

Эль уныло уставился на нарисованный стол, где его место оказалось где-то ближе к краю.

Август, заметив его рассеянный взгляд, вздохнул и строго добавил:

— Когда Вы войдёте в настоящий зал, помните: за этим столом проверяют не Ваш аппетит, а Ваше воспитание. И если Вы сумеете вести себя достойно — даже король обратит на Вас своё внимание и признает.

Эль поёрзал и кивнул, хотя желудок его снова громко подал голос.

— Всё понял, — пробормотал он. — Но надеюсь, практическое занятие всё-таки будет с настоящей едой.

***

Во двор Шикат вошёл тихо, стараясь никого не тревожить. Сумку с покупками он сразу отнёс к заднему дворику, где было немного пространства и стоял грубо сложенный очаг из камней. Дома ему было тесно — потолки низкие, стены слишком близко, и любое движение грозило случайно что-то сломать. Здесь, под открытым небом, он чувствовал себя свободнее.

Он постелил чистую ткань и разложил на ней продукты: мука в полотняном мешке, сыр — белый и упругий, лук с землистым запахом, вяленое мясо и маленький кулёк пряностей. Всё это выглядело скромно, но для него имело особый смысл.

Сначала он развёл огонь. Умело сложил дрова в очаге, искрой зажёг пламя и дождался, пока языки огня начали лизать камни. Воспоминания нахлынули: на острове всегда использовали плоские базальтовые плиты, раскалённые до красна; здесь пришлось взять толстую железную сковороду, которую он нашел на кухне и достал через открытое окно.

Шикат насыпал муку в глиняную миску, добавил немного воды и соли, начал месить тесто. Его сильные руки, уже привыкшие к цепям, сейчас работали мягко и терпеливо. Когда тесто стало упругим, он разделил его на несколько комков и прикрыл тканью.

Пока оно отдыхало, он занялся начинкой. Острым ножом нарезал мясо тонкими полосками, порубил лук, натёр сыр. Всё это смешал, приправив щепоткой пряностей. Запах сразу ударил в нос — острый, тёплый, такой знакомый, что сердце болезненно сжалось.

Затем Шикат раскатал первый тонкий круг теста, положил в середину горсть начинки и ловко завернул, защипывая края. Получилась круглая лепёшка, чуть пухлая посередине. Он бережно уложил её на сковороду, которую уже раскалил над огнём.

Тесто зашипело, запах пряностей и сыра поплыл над двором. Шикат перевернул лепёшку, и та зазолотилась с другой стороны. Он снял её и положил на деревянную доску, сразу же занявшись следующей.

Одна за другой лепёшки накапливались стопкой, и весь двор наполнился густым, тягучим ароматом, в котором смешивалось мясо, дым и специи. Шикат время от времени пробовал уголок, чтобы убедиться, что вкус получился «правильный».

Когда стопка стала высокой, он остановился, провёл ладонью по лбу и посмотрел на результат. Сердце билось немного быстрее, чем обычно. Это была не просто еда. Это было воспоминание, принесённое в чужой мир.

***

Август придвинул к демону чернильницу, перо и чистый лист пергамента, на который Эль уже приготовился корябать неровными буквами. Учитель устроился удобнее и сказал размеренным голосом:

— Хорошо, перейдём к основам. Вы обязаны знать порядок знатных титулов, чтобы понимать, кто в обществе стоит выше, а кто ниже. Записывайте. Я буду диктовать медленно.

Эль взял перо так, словно оно было неуклюжей палкой, и приготовился к долгой работе.

— Самый высший титул, — начал Август, — это король. Пиши.

Перо с трудом скребнуло по пергаменту: «К...а...р...о...л...ь».

— "Король" через "о". Далее идёт королева. Потом наследник престола, то есть принц-коронованный. Потом — прочие принцы и принцессы королевского дома.

Эль скривился: перо всё время цеплялось, буквы выходили кривыми, а капли чернил ставили жирные пятна.

— Следующие титулы, — продолжал Август, неторопливо, — герцог и герцогиня. Потом — маркиз и маркиза. Записали?

— Почти... — буркнул Эль, выводя «м» так, будто она состояла из трёх гор.

— Затем идут графы и графини, — продолжил учитель. — Потом — виконт и виконтесса. После них — барон и баронесса. И наконец, дворяне без титулов, которые, тем не менее, тоже могут оказаться за одним столом с высшими особами, если удостоены чести.

Эль наконец откинулся и протянул руку:

— Готово. Хотя у меня половина букв на чудовище похожа.

Август сухо усмехнулся:

— Главное, что Вы понимаете порядок. Теперь закрепим.

Он взял другой лист, на котором быстро набросал воображаемый список гостей.

— Представьте, что бал проходит в доме маркиза. Важнейший гость — королева. Кроме неё, на празднике присутствуют один принц, герцог с супругой, два графа, графиня, виконт и барон с женой. Ваша задача: составить порядок рассадки. Кто где будет сидеть, начиная от хозяина дома.

Эль замер, глядя на список. Лист с его корявыми титулами лежал рядом, но букв было столько, что в глазах рябило. Он медленно водил пальцем по строчкам:

— Э-э... королева первая... потом, кажется, принц... потом герцог... или маркиз, раз его дом?..

Август наклонился вперёд.

— Верно рассуждаете, но давайте внимательнее. Хозяин дома уступает место королеве, хотя сам — маркиз. Принц сидит рядом с ней. Герцог и его супруга идут следом, потом графы и графиня. Виконт и барон окажутся ближе к концу. Всё это Вы должны выстроить по порядку.

Эль судорожно пытался записывать, но мысли упрямо ускользали. Вдруг из окна потянуло сладким ароматом: на кухне, видно, доставали из печи свежие булочки. Живот предательски заурчал, громко и протяжно, так что тишина комнаты нарушилась.

— Эль, — с нажимом произнёс Август, — сосредоточься.

— Я стараюсь, — вздохнул юноша, но взгляд его всё равно метнулся к окну. В носу щекотал запах горячего теста с пряностями. Он представил, как булочки лежат рядами, и чья-то рука разламывает мягкую корочку...

Август, заметив это, покачал головой и закрыл книгу.

— Достаточно. На сегодня — конец занятия.

Эль оживился, словно освободился от цепей.

— Но Вы не подумайте, что работа закончена, — добавил учитель сурово. — Это будет Вашим домашним заданием, принц. До следующего урока Вы обязаны расписать порядок рассадки гостей по чинам, как мы только что разбирали. И помните: твой титул — не оправдание для лени.

Эль слетел по лестнице почти бегом, перескакивая через две ступеньки. Его сердце радостно колотилось, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Сейчас на кухне обязательно будет что-то вкусное! Я же чувствовал запах! Наверняка свежие булочки или жаркое!»

Он распахнул дверь кухни — и замер. Комната встретила его тишиной и пустотой. Ни кастрюль на плите, ни вымытых фруктов, ни даже хлеба на доске. Чисто прибранная кухня будто издевалась над его ожиданием. Эль медленно втянул носом воздух и нахмурился: аромат был всё тот же, тёплый, аппетитный, но доносился он явно не отсюда.

Эль подошёл к окну и выглянул наружу. Во дворе стоял Шикат. Огромная фигура склонилась над покрывалом, а в руках он ловко орудовал полотенцем. Эль моргнул, пытаясь понять, что тот делает. И вдруг увидел: Шикат сворачивал в ткань несколько румяных, круглых, чуть подгорелых по краям лепёшек, от которых вился тонкий дымок.

— Что это? — не удержался Эль, распахнув настежь окно.

Шикат обернулся. Его смуглое лицо озарила редкая улыбка.

— Огненные лепёшки, — ответил он спокойным, чуть хрипловатым голосом. — Блюдо моего народа. Приготовил для вас.

Эль, облизнувшись, уставился на дымящиеся круги в полотенце.

Шикат показал пальцем на связку.

— Эти две я отложу для Лейлы и Меридиаса. Одна останется мне, одна — для Вашего учителя. Всё остальное — для Вас, принц. Выходите, попробуйте!

Глаза Эля загорелись, словно у ребёнка, которому подарили целую корзину сладостей. Он оттолкнул окно, сбежал ещё вниз и выбежал во двор.

— Я голодный, как волк! — воскликнул он, едва подбежав к Шикату. — Давай скорее!

Шикат рассмеялся и протянул ему одну из горячих лепёшек.

— Осторожно, принц. Они обжигают, не зря зовутся огненными.

Эль уже жадно вдыхал запах, чувствуя, как от одного аромата урчание в животе стало громче, чем когда-либо.

Эль едва получил лепёшку в руки, как тут же вцепился в неё зубами. Горячее тесто обожгло язык, а тонкая хрустящая корочка посыпала его рубашку мелкими золотистыми крошками. Внутри лепёшка оказалась мягкой, чуть тянущейся, с тонкими прожилками пряностей. Пряный аромат смешивался с лёгким дымком от печи, и у мальчика закружилась голова от удовольствия.

— М-м-м! — протянул он, едва успевая дышать. — Это... невероятно вкусно!

Он торопливо дожевал и протянул руку за второй лепёшкой.

Шикат сидел рядом на грубой земле.

— У нас на родине, — начал он низким голосом, будто произносил священные слова, — огненные лепёшки — символ дома. Их пекут на праздники, когда собирается вся семья. Каждый кусок означает тепло очага, что связывает драконов воедино...

Эль в этот момент с хрустом откусил второй кусок. Щёки его раздулись, крошки посыпались на колени, и, похоже, он вовсе не слушал. Лишь изредка он кивал — скорее от радости еды, чем от понимания.

Шикат продолжал:

— Их дают в дорогу воинам и путникам. Считается, что огненная лепёшка хранит силу предков. Её запах напоминает о близких, которые ждут тебя в далёком доме...

Но Эль уже тянулся к третьей, жадно сглатывая и едва успевая вытирать ладонью губы. Его глаза сияли, как у ребёнка, получившего долгожданную игрушку, и каждое новое «мм!» или довольный вздох звучали громче, чем слова Шиката.

Раб чуть опустил взгляд. В груди неприятно заныло: будто его рассказы улетели в пустоту. Всё, что значило так много для его народа, для этого мальчишки свелось к простому «вкусно». И всё же, глядя, как Эль с таким восторгом поглощает приготовленное, Шикат почувствовал странное тепло. Пусть не понял — зато оценил.

В это время дверь скрипнула, и во двор вышел Август. На плече у него висела тяжёлая сумка, а в руке — трость. Учитель выглядел собранным и строгим, но, заметив происходящее, приподнял бровь.

— Что тут у вас за пир горой?

Шикат молча протянул ему лепёшку. Тёплый кругляш легко поместился в ладони учителя. Август откусил маленький кусок, сморщился — слишком горячо, — но потом угол его рта дрогнул.

— Хм. Неплохо, — признал он сдержанно. — Спасибо.

Эль в это время уже лопал четвёртую, не обращая внимания ни на кого. Счастливо прищурившись, он жевал с таким видом, будто перед ним стоял пир на весь королевский двор.

Шикат покачал головой. Его взгляд задержался на мальчике ещё миг, но потом он отвёл глаза. Из-за пазухи он достал книгу с потёртой кожаной обложкой — «Основы магии», тот самый том, что с утра вручил ему Август. Толстые страницы шуршали, когда он раскрыл её на коленях и приступил к внимательному чтению. Он медленно водил пальцем по строкам, стараясь вслушиваться в собственное дыхание, чтобы не потерять нить. Вокруг слышалось довольное чавканье Эля и отдаляющиеся шаги учителя.

***

Лейла и Меридиас вернулись домой. Их встретил Эль, словно торнадо в маленьком обличье. Он так и сиял от нетерпения, в руках прижимая к груди полотняный сверток с лепёшками.

— Вы обязаны это попробовать! — воскликнул он, почти подпрыгивая. — Они горячие, ароматные и невероятно вкусные!

Лейла с улыбкой склонилась, принимая сверток, а Меридиас осторожно развязал ткань и достал первую лепёшку. Она была румяной, с лёгкой золотистой корочкой, и от неё исходил едва уловимый дымок.

— Ммм... — Лейла откусила кусочек. — Ох... действительно вкусно!

Меридиас последовал её примеру. Его глаза загорелись:

— Это потрясающе. Кто же приготовил такое?

— Шикат! — ответил Эль с гордостью. — Он сделал эти лепёшки специально для нас.

Лейла и Меридиас переглянулись и одновременно сказали:

— Надо обязательно его похвалить!

В этот момент за спинами друзей появился сам Шикат. Он скромно поклонился, словно не привык к восхищению, но улыбка не могла скрыть радости. Дракон, стоявший рядом, задорно завилял хвостом, выражая своё удовольствие громким «фррр» и едва сдерживаемым восторгом.

— Ты действительно умеешь готовить, Шикат, — восхищённо сказала Лейла, откусив ещё кусочек. — Эти лепёшки... словно маленькое чудо!

— Абсолютно! — подхватил Меридиас. — Невероятный вкус, идеальная текстура, и аромат... просто божественно!

Эль, едва видя восторг друзей, начал размахивать руками и прыгать с места на место, едва сдерживая возбуждение:

— Вы не представляете, что эти лепёшки значат для народа Шиката! — он заговорил почти не переводя дыхания. — Их пекут на праздники, когда собирается вся семья! Каждый кусочек — символ тепла очага, который связывает всех вместе! И их дают путникам, чтобы они не теряли силы в дороге! А запах... запах напоминает о доме, о родных, которые ждут тебя, даже если они далеко!

Шикат на мгновение замер. Он не ожидал, что Эль так внимательно слушал и запомнил всё, что он рассказывал. Но он не выдал своего удивления — лишь мягко улыбнулся, слегка прикрыв глаза.

— Вы... ты действительно слушали меня? — тихо спросил он, скорее себе, чем кому-то другому.

Эль, запыхавшись, кивнул:

— Слушал!

Лейла с Меридиасом стояли, затаив дыхание, внимательно слушая, как демон рассказывает о символике лепёшек, оживляя каждую деталь своими жестами и голосом. А Шикат тихо сидел рядом, тронутый и гордый, наблюдая за тем, как его маленький труд вызвал столько восторга и понимания.

Когда Эль наконец замолчал, запыхавшийся, глаза у него горели огнём радости.

— Ну что, — сказал Шикат, мягко хлопнув его по плечу, — кажется, мои лепёшки нашли своих ценителей.

— Абсолютно! — согласился Меридиас. — И не только ценителей, но и настоящего знатока!

— Да! — подхватила Лейла, смеясь. — А я ещё и получила урок по культуре драконов, даже не подозревая об этом.

Шикат, чуть улыбнувшись, откинулся назад, наслаждаясь этим необычным моментом — моментом, когда труд, любовь к еде и рассказы о родине нашли живой отклик в окружающих.