Акт 1. Глава 6. Доброе дело за чужой счёт

Утро выдалось слишком ярким. Солнечные лучи, как назло, пробивались сквозь тонкий тюль, разрезая полумрак комнаты на золотые полосы. Эль сонно зажмурился, зарываясь лицом в подушку, надеясь хоть на минуту продлить сладкую дрему. Но солнце оказалось упрямее его. Оно не собиралось уступать и, словно насмешливо, лилось прямо ему на глаза.

— Тьфу ты, — пробормотал он и нехотя перевернулся на спину.

Демон еще пару мгновений боролся с собой, но потом смирился: сны на сегодня отложены. Потянувшись, он лениво поднялся, с усилием оделся — совсем не заботясь о том, насколько аккуратно застегнуты пуговицы, — и поплелся вниз по лестнице.

Первый этаж встретил его тишиной. Ни шагов, ни голосов, даже учитель, всегда с утра строгий и собранный, сегодня куда-то исчез, отменив занятия. Дом сиял чистотой и уютом, как будто из него вымели все следы вчерашней суеты. Эль машинально отметил, что к этому он точно не приложил руку. Всем бытом занималась девушка, что приютила их под своей крышей, и делала это так, будто ей доставляло удовольствие.

На кухне пахло свежим хлебом и травяным настоем. На столе уже ждал завтрак: горячие лепешки, румяные, чуть подпаленные по краям, мед, фрукты и миска густой каши с орехами. Всё выглядело так, будто готовилось специально для него, с заботой, с нежностью.

Эль сел за стол, отломил кусок лепешки, обмакнул в мед и лениво жевал, украдкой наслаждаясь этим моментом тишины и тепла. Он ел медленно, с рассеянной благодарностью, глядя в окно.

Покончив с завтраком, он откинулся на спинку стула и задумался: чем бы заняться? Наверное, правильнее было бы достать книги, повторить вчерашние уроки. Но одна мысль об этом показалась слишком утомительной.

— Один день ничего не решит, — пробормотал он себе под нос, словно оправдываясь перед невидимым наставником.

Ему так хотелось дать себе передышку. Никаких заученных формул, никаких скучных правил, только свобода. Легкая прогулка по городу казалась идеальным выходом. Подставить лицо утреннему ветру, смешаться с толпой, слушать уличных музыкантов и наблюдать за торговцами, выкладывающими свой товар.

Эль улыбнулся, думая об этом, и эта улыбка вышла ленивой, почти детской.

Эль поднялся обратно в свою комнату, стараясь ступать как можно тише, словно боялся, что сама тишина дома может его выдать. У окна, где лучи солнца резали комнату на полосы, он опустился на колени и потянул за скрипнувшую доску пола. Под ней был спрятан его маленький тайник — несколько медных и серебряных монет, что Лейла отдала ему на личные расходы.

Он взял их в ладонь, сжал, чувствуя холодный вес металла, и усмехнулся.

— Когда ещё может понадобиться, как не сейчас? — шепнул он сам себе.

Монеты отправились в карман, а сам он стал торопливо собираться. На плечи лег потёртый и явно великоватый плащ, когда-то принадлежавший отцу Лейлы, но давно потерявший свой цвет и форму. Ткань была плотная, скрывала фигуру, но вот рога предательски торчали, ломая весь замысел. Эль нахмурился, перебрал несколько вариантов, но ни один не казался удачным.

В итоге, после недолгих раздумий, он схватил бинты и туго обмотал ими нижнюю часть лица — так, чтобы скрыть черты, оставив только глаза. В волосы же демон с раздражением втёр сажу из печи. Пепельные пряди окрасились в глухой чёрный, тяжёлый и грязный, и теперь казались чужими даже ему самому.

— Отлично... почти не демон в розыске, — усмехнулся он, взглянув в зеркало.

Отражение смотрело на него с вызовом: глаза сверкали слишком ярко, слишком живо. Они выдавали его куда сильнее, чем рога, которые, впрочем, не так и выделялись — многие рабы имели такие же. А вот в глаза рабам редко кто смотрел, и даже бывший хозяин вряд ли бы признал в нём своего беглого раба, увидев их.

Эль глубоко вдохнул, поправил плащ и шагнул к двери. Скрип петель отозвался в пустом доме неожиданно громко, и на миг ему показалось, что кто-то сейчас крикнет, остановит, схватит за руку. Но тишина осталась тишиной.

Он перешагнул порог и оказался на улице. Мир сразу обрушился на него всеми красками и звуками: щебетание птиц, душистый аромат цветов, шелест листвы деревьев и теплый ветерок. Солнце било в глаза ярче, чем в комнате, и воздух был полон безмятежности....

Эль шагал по улице, растворяясь в шуме города, но мысли его неотвязно возвращались к дому, откуда он только что вышел. Чем дольше он шёл, тем яснее понимал: идеальнее места им не найти. Тихий уголок вдали от рыночной сутолоки и жилых кварталов, где каждый шаг может привлечь ненужное внимание, а чужой взгляд — пробить защиту его маски. Там, где они сейчас жили, он мог хотя бы дышать свободнее. Не было этого липкого страха, что кто-то заметит его, догадается, кто он такой, и сдаст стражникам. Одной жалобы было бы достаточно, и тогда всё рухнуло бы, как карточный домик.

Эль поёжился и поправил бинты на лице.

— Хорошо, что всё сложилось именно так... — пробормотал он почти беззвучно.

Это было чудо. Настоящее чудо, что они встретили на своём пути Лейлу. Добрую, мягкую, но вместе с тем сильную девушку, которая приняла их, не задавая лишних вопросов, не требуя платы за каждый кусок хлеба. Она просто дала им дом. И только сейчас Эль осознал: именно дом.

А если бы он тогда не сбежал вместе с Меридиасом? Какой была бы его жизнь? Вернее — был бы он жив вообще?

Мысли уходили всё дальше и дальше, словно затягивали его в воронку прошлого. Он вспоминал своё рабское существование: грязные каменные полы, цепи, крики надсмотрщиков и пустые взгляды тех, кто давно смирился со своей участью. Он слишком хорошо помнил маленькую девочку, свою подружку, с которой делил последние крохи надежды. Её смерть... нет, её казнь... — была как обухом по голове. Картинка вставала перед глазами слишком ясно: бледное лицо, тонкие руки, и кровь, которой залили холодные плиты ступеней.

Если бы Меридиас не вытащил его тогда... что бы стало с ним? Он задавал себе этот вопрос снова и снова. Наложил бы он на себя руки, не выдержав? Или просто умер бы голодной смертью, лишённый даже куска хлеба? Может быть, его забили бы до смерти плетьми за малейшую провинность? Или продали бы новому хозяину, ещё жестче прежнего?

Будучи рабом, он никогда не думал о завтрашнем дне. Зачем, если завтра могло не наступить? Там жизнь обрывалась внезапно, словно нить, перерезанная одним рывком ножа.

А теперь всё изменилось.

Эль замедлил шаг, поднял взгляд на яркое утреннее солнце, что золотило крыши домов. В этот момент позволил себе ощутить, насколько сильно изменилась его судьба.

Меридиас подарил ему свободу. Лейла — кров и заботу, которых он никогда прежде не знал. И даже учитель... строгий, не терпящий оправданий, но удивительно терпеливый и щедрый на знания. Человек, который отдает своё время ради их общей цели, не требуя ничего взамен.

Эль сжал кулаки в карманах и тихо усмехнулся. Разве он когда-то мог представить себе подобное? Что у него будет дом, наставник, шанс учиться, пусть и под личиной? Что его жизнь окажется чем-то большим, чем просто ожидание кнута или цепей?

Сердце кольнула боль — от воспоминаний, от страха, что всё это может быть слишком хрупким. Но поверх боли родилась решимость.

Теперь у него была цель. И он не позволит никому лишить его этого.

Эль вдохнул поглубже и ускорил шаг, направляясь к торговой улице. Там, среди прилавков и гомона, он хотел найти что-то полезное. Может быть, даже книги или материалы для учёбы. Пусть мир по-прежнему полон опасностей, но теперь он был готов встретить их лицом к лицу.

Размышления уводили его всё дальше от реальности. Эль шел, утонув в мыслях о прошлом и о том, как странно изменилась его жизнь, и не заметил, как оказался на одной из людных улиц. Шум вокруг нарастал — выкрики торговцев, звон колокольчиков на дверях лавок, смех детей, носившихся между ногами прохожих. Воздух был густ с запахами: где-то жарили мясо, рядом тянуло пряностями, а от кожевенных мастерских шёл тяжёлый дух дубильных растворов.

Именно этот гул и запахи отвлекали его, пока внезапный рывок реальности не врезался в него буквально. Мужчина, шедший навстречу, даже не подумал обойти. Просто выставил локоть и с силой оттолкнул Эля в сторону, как пустое место.

Демон не удержался на ногах и упал в пыль. Земля хрустнула под ним мелкими камешками, а воздух мгновенно наполнился смешанным ароматом пыли и грязи. Он поднял глаза, желая возмутиться, но слова застряли в горле.

Он уже отвык от этого. В доме Лейлы к нему относились с заботой — там с него словно сдували пылинки, и каждый день становился напоминанием, что он тоже имеет право на жизнь. Здесь же — улица жестоко напоминала о его прошлом, о его месте.

— Смотри, куда прёшь! — бросил мужчина через плечо, даже не снизив шага, и растворился в толпе, будто его и не было.

Эль сжал кулаки, но тут же осёк себя. Здесь не было ни Меридиаса, ни Лейлы, ни даже учителя, который мог бы вступиться. Здесь его никто не защитит. Любое проявление характера, любая вспышка — и он рисковал навлечь на себя не просто грубость, но и кнут, и цепь.

Молча, сжав зубы, он поднялся, стряхнул пыль с плаща и опустил голову. Взгляд теперь был прикован к земле — безопаснее так, меньше риск встретиться глазами с кем-то, кто сочтёт это вызовом.

Он двинулся дальше, стараясь идти тише, плавнее, уступая дорогу каждому, кто попадался навстречу. Теперь он понимал: нужно быть внимательнее. Не причинять неудобств прохожим, не привлекать внимания стражи, не выдавать себя. Здесь он был всего лишь ещё одним рабом, и никто не позволит ему забыть об этом.

И всё же где-то глубоко внутри в нём горела тихая, упрямая искра: он не хотел больше быть пустым местом. Но для этого надо учиться.

Эль бродил по улице, не торопясь, словно растворяясь в разноцветной толпе. По обе стороны ряды торговцев ломились от товаров: кувшины и глиняная посуда, ткани, ярко пестрящие на солнце, корзины с фруктами и овощами, пахнущими свежестью и сладостью. Люди переговаривались, спорили, торговались, кто-то вёл детей за руку, кто-то громко выкрикивал свои цены. Но всё, на что падал взгляд демона, казалось ему либо лишним, либо вовсе бесполезным. Он уже хотел было свернуть в другую улицу, как вдруг его внимание привлёк властный мужской голос.

— Подходите! — гулко разнеслось над площадью. — Продаётся раб! Сильный, крепкий, здоровый громила! Сами полюбуйтесь!

Эль невольно остановился. Сердце будто ухнуло в пустоту, а затем забилось быстрее.

Он шагнул ближе к кругу зевак, расталкивая плечами толпу, и поднял голову. Перед ним стоял высокий демон — настоящий исполин. Широкие плечи, спина, словно выточенная из камня, вся фигура казалась созданной для тяжёлого труда или боя. Одежда мешковатая, скрывающая тело, а на плечах плащ с капюшоном. Руки утяжеляли массивные кандалы, не дававшие выпрямиться в полный рост.

Из-под плаща лениво извивался длинный хвост, напоминавший ящеричный, мощный, тяжёлый. Лицо частично скрывал тонкий тюль, но сквозь неё ярко светились зелёные глаза — живые, полные силы и... чего-то дикого. На коже, там, где ткань не доставала, проступали наросты, похожие на мелкую чешую, поблёскивающую на солнце. Рога — крупные, загнутые вниз, придавали облику угрожающий вид.

Эль никогда не видел никого похожего.

— Назовите цену, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Толпа обернулась. На нём тут же скрестились взгляды — равнодушные, презрительные, насмешливые. Продавец смерил его взглядом, губы скривились в усмешке.

— Кыш отсюда, раб! — процедил он с явным раздражением.

Эль опустил голову, но не отступил. Внутри что-то разгорелось — то ли упрямство, то ли воспоминание о том, как когда-то именно он стоял в кандалах, униженный и безмолвный.

— Назовите цену, — повторил он настойчивее, и в голосе зазвучала сталь. — Мой хозяин лишился ног. Ему нужен носильщик. Он отправил меня на поиски сильного раба, кто мог бы взять на себя эту ношу.

Он говорил убедительно, почти дерзко, и даже сам не понял, откуда у него взялась эта смелость. Толпа на миг стихла. Продавец нахмурился, затем перевёл взгляд на связанного громилу. Глаза раба чуть прищурились, и Элю показалось, будто между ними проскочила искра — еле уловимая, но живая.

Тишину прервал хриплый смешок торговца.

— Шесть сотен золотых! — громогласно объявил он.

В толпе зашумели: кто-то присвистнул, кто-то загудел возмущённо. Несколько покупателей сразу отвернулись и отошли в сторону — цена была слишком высокой даже для самого крепкого раба.

Но Эль стоял неподвижно, глядя прямо в ярко-зелёные глаза, и не моргал. Внутри зрела странная решимость. Он вспомнил Меридиаса, вспомнил, как тот протянул ему руку, вырвал из ада, и понял — сейчас он сам хотел сделать то же самое. Может быть, обрести друга. Может, спасти чужую жизнь. Может, самому стать опорой для кого-то.

— Хорошо, — уверенно произнёс он. — Дай мне время до обеда, и я вернусь с деньгами.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и почти бегом бросился прочь, растворяясь в толпе. Торговец остался стоять в лёгком замешательстве, недоуменно почесав затылок. Толпа загудела ещё громче.

***

Демон ворвался домой так стремительно, что дверь с грохотом ударилась о стену. Он задыхался, грудь вздымалась, в ушах ещё стучала кровь от бега. Эль не стал даже отдыхать — сразу, дрожащими руками, начал рыться в каждом углу. Ему нужно было золото. Много золота.

Он перекопал половину дома: сдвигал сундуки, выдвигал ящики, шарил под кроватями и за шкафами. Всё казалось бесполезным, пока, наконец, в кладовой его пальцы не наткнулись на тяжёлый сундук, которого он раньше почти не замечал. Замок поддался, крышка с тихим скрипом открылась... и глаза Эля расширились.

Там лежали деньги — аккуратные связки серебра и золота, несколько мешочков с монетами. Он понял: это те самые сбережения, что Лейла годами откладывала с жалованья и часть, что осталась с продажи её отцовского имения.

На секунду Эль замер. Его сердце болезненно кольнуло чувство вины. Эти деньги принадлежали ей. Это был её труд, её память о семье. Но время подгоняло, а в голове звучала только мысль: сейчас или никогда. Лейла поймет. Это же чужая жизнь, судьба.

Он схватил небольшой мешок и жадно начал сгребать туда монеты, не считая, просто наполняя его до предела. Металл звякал, мешок становился всё тяжелее, но Эль только сильнее сжимал зубы. Хватит ли? Он не знал. Не умел столько считать. Но надеялся. По реакции людей на рынке он понял: шесть сотен золотых — это огромная сумма, неподъёмная для обычного человека.

Он завязал мешок, сунул его под плащ и прижал к боку, словно защищал самое ценное, что у него есть. В прочем, так оно и было. Сердце колотилось всё сильнее — теперь страх был другим. Если кто-то заметит вес и звон этого мешка... если кто-то заподозрит... его ждёт беда куда страшнее, чем насмешки или удары.

Эль глубоко вдохнул, поправил бинты на лице и накинул капюшон поглубже. Ему предстояло снова идти на торговую улицу. На этот раз — не как зевака, а как покупатель.

Я вернусь за тобой, — подумал он, представляя зелёные глаза пленного демона. И, крепче сжав мешок под плащом, шагнул за дверь.

Добравшись до места, Эль едва не выдохнул с облегчением. Толпа всё ещё шумела, а на помосте — тот же раб в кандалах и продавец рядом с ним. Но сердце сразу ухнуло вниз: перед торговцем стоял другой — мужчина в дорогой одежде, с перстнями на руках и самодовольной ухмылкой. Он явно уже вёл торг, и ещё немного — и чужая судьба будет решена без Эля.

Не раздумывая, демон рванул вперёд. Толпа возмущённо загудела, кто-то обернулся на его резкие шаги, но он не обращал внимания. Подбежав, Эль бросил к ногам продавца увесистый мешок, который с глухим звоном ударился о доски.

— Вот деньги. Давай сюда товар, — сказал он, и голос его прозвучал удивительно твёрдо.

Мужчина в богатом камзоле недовольно поморщился, но, увидев, сколько золота вывалилось из мешка, прикусил язык. Торговец же присел и начал пересчитывать монеты, перебирая их пальцами так жадно, будто боялся, что они испарятся.

Толпа переговаривалась. Кто-то шептал: «Мальчишка с таким мешком золота?», кто-то хмыкал и покачивал головой. Эль чувствовал на себе десятки любопытных и завистливых взглядов, но только сильнее сжал кулак в рукаве плаща.

— Шестьсот... семьсот... — бормотал торговец так, чтобы демон его не слышал, потому что золота уже было больше, пальцы его дрожали, губы блестели от жадной слюны. — "Восемьсот сорок шесть!" — подумал он про себя.

Его глаза загорелись. Он потер руки, откинул мешок к себе за спину, словно боялся, что кто-то отнимет.

— Как раз нужная сумма, малой, — сказал он с фальшивой любезностью. — Можешь забирать раба.

Он протянул цепь, тянувшуюся от шеи связанного демона. Звено лязгнуло, когда Эль взял её в руки. В этот момент до него дошло: он совсем не подумал о том, что будет дальше. Такой громила, стоит им остаться наедине, одним ударом может прибить его и сбежать.

Но раб не двинулся. Он опустил голову и молча пошёл за Элем, словно принял эту цепь как нечто неизбежное.

Эль, прислушиваясь к каждому его шагу, замедлил ход. Толпа осталась позади, и когда шум базара стих, он слегка потянул цепь на себя, останавливая пленника. Тот послушно опустился на колени.

Эль наклонился ближе, понизил голос почти до шёпота:

— Я приведу тебя туда, где будет безопасно. Хорошо?

Его собственные слова отозвались внутри тяжёлым эхом. Безопасно — то, чего у них обоих никогда не было. Эль надеялся, что это как-то сгладит потенциальную ситуацию, которую он себе уже нарисовал.

Он отстранился и снова пошёл вперёд. Раб поднялся и шагал следом, послушно, без единой попытки сопротивления.

Когда они отошли достаточно далеко от шумного города, Эль перевёл дыхание, указал пальцем вперед и заговорил уже спокойнее:

— Там я живу со своими друзьями. Сейчас накормлю тебя и покажу, где можно помыться. Лейла готовит вкусно... правда, еда, наверное, уже остыла. А потом подумаем, как снять с тебя эти цепи. Меридиас учится кузнечеству, может, найдёт способ.

Эль остановился, развернулся к нему и убедился, что вокруг никого нет. Он протянул рабу цепь — ту самую, за которую вёл его всю дорогу. Тот нахмурился, не сразу понимая. Но Эль вложил тяжёлое железо прямо ему в ладонь и, задержав взгляд на звеньях, тихо сказал:

— Ты можешь уйти в любой момент, если тебе не понравится у нас. Но там тебя никто не будет бить. Никто не станет унижать или ломать. Идём?

Он отступил на шаг, глядя в глаза рабу. Тот молчал. Лишь пальцы его крепче сжали цепь. Несколько томительных мгновений — и он сделал шаг вперёд, остановился рядом с Элем и пошёл дальше.

Эль улыбнулся, хоть и несмело. Для него это было согласием. Он провёл своего нового друга к порогу и, немного смущённо спросил:

— Как твоё имя?

Раб, опустив голову, тихо ответил хриплым голосом:

— Мама называла меня Шикатом.

— Шикат... — повторил Эль, будто пробуя имя на вкус. — Хорошо, я запомню! Меня зовут Эль. Здесь, как я говорил, мой дом. Ну... на самом деле, дом Лейлы, но мы с Меридиасом живём у неё. Лейла — эльфийка, а Меридиас — человек, но ты его не бойся, он вроде безобидный. Заходи!

Он толкнул дверь, приглашая гиганта внутрь. Сам Эль бодро шагнул через порог, указывая, где какая комната. Но за его спиной раздался грохот.

Обернувшись, он увидел, что Шикат, едва переступив порог, сразу оказался в ловушке тесноты. Его широкие плечи задели стену, хвост смахнул ведро с табурета, а когда тот попытался повернуться боком, тот тяжёлый хвост ударил по скамейке, на которой обычно спал Меридиас. Скамья со скрипом поехала в сторону.

Шикат замер, вытянувшись и виновато опустив голову. Его зелёные глаза на мгновение встретились с глазами Эля — и в них застыл немой вопрос: я всё испортил?

Но Эль лишь усмехнулся, подбежал и взял его за руку, ведя на кухню.

— Ничего страшного, я сейчас всё поправлю, — бодро сказал он. — Ты присядь. Ты, наверное, очень голоден.

Шикат тихо пробормотал:

— Извините...

Но Эль только махнул рукой. Он прекрасно помнил то чувство, когда голод выжигал изнутри после рабства, и хотел избавить своего нового знакомого от него.

Он быстро навалил на две тарелки горы еды — кашу, хлеб, остатки тушёных овощей — и уселся напротив.

— Кушай, не стесняйся!

Эль сам налетел на еду, как будто в последний раз ел неделю назад: ложка за ложкой, жуя и почти не дыша. Казалось, его маленькое тело просто не имело дна.

Шикат же, напротив, ел медленно и аккуратно. Каждое движение — сдержанное, словно он боялся показать слабость или жадность. Он взял всего несколько ложек каши, два ломтика хлеба, и, положив ложку, сухо сказал:

— Благодарю. Я наелся.

Эль едва не поперхнулся.

— Как?! Ты же такой большой! И почти ничего не съел!

— Не сказал бы, что я ем много... — спокойно ответил Шикат. — Мне этого достаточно. Благодарю.

— Точно? — Эль с подозрением всмотрелся в него, словно проверяя, не врёт ли тот.

Шикат кивнул — коротко и уверенно.

Эль, недолго думая, подтянул к себе его тарелку и продолжил есть так, будто в доме поселился голодный дракон.

Долгое время Эль рассказывал о себе — о тяжёлом детстве, о том, сколько хозяев пришлось сменить, какую работу выполнять. Он изливал душу, жаловался так, как умел, и в его словах слышалась искренняя горечь прожитых лет.

Когда же речь дошла до момента освобождения и до признания, что он является принцем, Шикат вдруг застыл. Его взгляд упёрся в метку на руке Эля. Он не отрывал глаз, пока, наконец, не спросил хрипло:

— Она... правда настоящая?

— Я не помню, чтобы это клеймо хоть раз обновляли или меняли, — пожал плечами Эль. — Так что да, думаю, настоящая.

— Невероятно...

— А-то! Лейла тоже удивилась! Так вот, когда мы уехали из города...

Внезапно дверь щёлкнула, в прихожей послышались шаги, а затем раздался громкий голос:

— Я дома!

Эль сразу оживился:

— Меридиас! Сейчас я вас познакомлю. Я на кухне, иди сюда!

— Я и не сомневался, — донёсся голос в ответ. — Где же тебя ещё искать? Ты всегда либо в кровати, либо на... — Меридиас вошёл и резко осёкся, увидев в кухне незнакомца. — ...кухне. Привет? — Он перевёл настороженный взгляд на Эля.

— Шикат, это Меридиас. Меридиас — Шикат.

— Приятно познакомиться... — протянул Меридиас, после чего прищурился. — Где ты его украл, Эль? У нас не будет проблем?

— Не украл, а купил, — поправил его Эль. — У работорговца, прямо на рынке. Так что, по сути, он принадлежит нам. Никто его не хватится.

— Купил?.. — Меридиас нахмурился. — И на какие шиши ты это сделал?

Эль отвёл глаза:

— Ну... на самом деле, я одолжил у Лейлы.

— Ты что, взял деньги у Лейлы?! — Меридиас повысил голос. — И даже не спросил разрешения?!

Шикат неловко опустил голову, словно принимая вину на себя за эту ссору.

— Успокойся, — вмешался Эль, подаваясь вперёд. — Я сделал доброе дело! Ты хоть понимаешь, у кого он мог оказаться? В чьих руках? А так — я спас его. Разве это не повод для гордости?

— Эль, я не спорю, ты молодец... но ты потратил чужие деньги, — Меридиас устало провёл рукой по лицу. — Ладно, я всё отработаю и верну Лейле. Сколько ты взял?

— Шесть сотен.

— Хм, не так уж и много... С первой получки отдам.

— ...золотых.

— Шесть сотен золотых?! — Меридиас вытаращил глаза. — Эль, ты вообще в своём уме?!

— А что мне было делать?! — вспыхнул демон. — Не я цены назначал!

— Шикат, прости, — Меридиас скосил взгляд на нового жильца. — Не принимай на свой счёт мои слова. — Он снова взглянул на Эля. — Но ты мог хотя бы посоветоваться, можем ли мы позволить себе такую трату!

— Не смей повышать на меня голос! — Эль резко встал. — Я твой принц!

— Сейчас ты раб, — холодно отрезал Меридиас. — Принцем тебя ещё никто не сделал.

— Ты!..

Ссора нарастала, как гроза, но вдруг дверь снова скрипнула и в проёме появилась Лейла.

— Что за шум вы тут устроили? — раздался строгий голос с порога.

— Лейла! — всплеснул руками Меридиас. — Вот, сама посмотри, что этот мелкий натворил! Взял без разрешения шесть сотен золотых и... купил себе раба! Шесть сотен, понимаешь?! Лейла, только прошу, не убей его прямо сейчас. Я всё верну, рано или поздно, но...

— Я хотел спасти его! — воскликнул Эль.

— Замолчи! — отрезал Меридиас.

— Тихо, — спокойно, но твёрдо сказала Лейла. Она сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. — Всё в порядке. Шесть сотен... это мелочи. Принц старался совершить доброе дело, и ругать его за это не стоит, Меридиас. Лучше поддержи его попытки.

Эльфийка говорила ровно, но взгляд её на мгновение потяжелел. Сумма больно резанула сердце, однако она умела держать лицо.

И тут неожиданно подал голос Шикат:

— На самом деле золота было больше...

Эль медленно повернул к нему голову.

— Что?

— Когда торговец пересчитывал деньги, я считал вместе с ним, — объяснил раб. — В мешке было чуть больше восьмисот сорока.

— Почему ты не сказал?! — Эль прошептал это почти с отчаянием.

— Я подумал, что это богатство какого-то очередного рабовладельца, — Шикат опустил глаза. — И решил не придавать этому значения. Тогда меня это не касалось... Прошу прощения. Думаю, вы вправе продать меня, чтобы вернуть деньги обратно.

— Исключено! — выкрикнул Эль, сжимая кулаки.

— Эль... — начал было Меридиас, но осёкся. Сумма была чудовищной, вина перед Лейлой жгла изнутри, а Шикат явно не заслуживал подобной участи.

— Никто никого продавать не будет, — уверенно произнесла Лейла. — Я не поддерживаю рабство и вам не советую. Деньги — это лишь пыль, созданная для того, чтобы тратить. И если принц решил использовать их так, я принимаю его решение. Пусть распоряжается моими накоплениями, как сочтёт нужным. Теперь это его деньги. Единственное, прошу использовать их разумно.

Эль молча кивнул, сжав губы в благодарственной улыбке.

— А ты, Меридиас, — Лейла перевела взгляд на него. — Оставь это. Не нужно возвращать мне золото. Мне приятно, что тебя это заботит, но оно того не стоит. Принц не спустил их на выпивку, в игорном доме или на женщин. Он спас живую душу. Разве это не дороже любой суммы?

Меридиас тяжело выдохнул, но спорить уже не стал. В конце концов, он разделял её взгляды в этом вопросе. Его смутило воровство Эля.

Лейла мягко кивнула и подошла к Шикату. Она коснулась его руки, подняла его взгляд к своему и, глядя прямо в глаза, тихо произнесла:

— Добро пожаловать в семью.