42

Дорогой ресторан, в самом сердце столицы кипел миллионерами-бизнесменами и их вторых половинок. Зал ресторана был полутёмным, с мягким золотым светом от люстр и тихой инструментальной музыкой. В воздухе витал запах дорогих вин и свежеприготовленного мяса. За панорамными окнами шумела Москва, но здесь царила почти сакральная тишина. Лишь слышно симфонический оркестр.

Дмитрий Павлющик сидел за столиком у окна, как всегда идеально собранный: дорогой костюм, запонки с гравировкой, спокойное лицо. В руках бокал красного вина, который он едва пригубил. Он смотрел на вход, будто точно знал, что Влад появится именно сейчас.

И действительно — дверь открылась, и в зал вошёл Влад. В отличие от отца — без костюма, в чёрной рубашке и пальто, с тяжёлым взглядом. Его шаг был уверенным, но в глазах светилось напряжение.

— Ты опоздал, — сухо заметил Дмитрий, поднимая взгляд.— Я не спешил, — отрезал Влад и сел напротив, даже не снимая пальто.

Официант тут же подошёл, но Влад лишь махнул рукой:— Мне не нужно меню. Наливай то же самое, что у него.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, и в этой тишине было больше слов, чем могла вместить любая беседа.

— Ну что ж, сын, — Дмитрий поставил бокал на стол и чуть склонил голову. — Раз ты написал «я всё знаю», расскажи: что именно ты думаешь, что знаешь?— Что ты делал в ресторане с Миланой? Буряк.

Бокал в руке Дмитрия замер. Он не сразу поднял взгляд, будто слова Влада ударили сильнее, чем он ожидал.

— Милана Буряк... — он медленно повторил имя, как будто пробуя его на вкус. — Давно я не слышал этого имени вслух.

Влад подался вперёд, пальцы стиснули край стола:— Я спрашиваю прямо. Что ты делал с ней в том ресторане?

На мгновение между ними снова воцарилась тишина, и даже фоновая музыка показалась слишком громкой. Дмитрий наконец поднял глаза на сына — взгляд твёрдый, усталый, без намёка на отцовскую мягкость.

— Это было деловое. И только, — ответил он сухо, но в голосе мелькнула тень раздражения.— Деловое? — Влад прищурился. — Встречи в полутьме с женщиной, которая потом оказалась мёртвой? Ты так называешь «деловое»?

Дмитрий чуть заметно выдохнул, убрал бокал в сторону и наклонился ближе:— Есть вещи, Влад, в которые лучше не лезть. Особенно тебе.

Влад опустил взгляд на бокал с вином, пальцы дрожали, хотя он изо всех сил пытался казаться собранным. Его дыхание стало тяжёлым, каждое слово давалось с усилием:

— Пап... это касается Илоны. У Миланы родилась дочь. А я... я без неё не могу жить. Она хочет лезть в это дело. Если ты знаешь хоть что-то — дай мне информацию. Я должен её защитить.

Он сжал кулак, ударил им по столу, словно выдавливая из себя последние силы.— Её убьют. Так же, как Милану. Я чувствую это. Я не позволю этому случиться.

Дмитрий долго молчал. Лёд в его взгляде медленно начал таять, уступая место чему-то более человеческому. Он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, словно перебирал внутри себя десятки воспоминаний, которые лучше было бы похоронить навсегда.

— Милану убрали, потому что она знала слишком много, — наконец произнёс он глухо. — Она связалась с людьми, которые не прощают ошибок. Но твоя Илона... она такая же. Упрямая, любопытная, не умеет остановиться.

Влад сжал зубы, но не перебил.

Дмитрий наклонился ближе, понизил голос до шёпота:— Убийство Миланы было не случайным. Это заказ. И замешаны не только бандиты. Там есть имена, которые ты даже слышать не должен. Я пытался оттащить Милану — не смог. Если Илона продолжит копать, её уберут так же.

Он посмотрел на сына так, будто впервые за годы видел в нём не мальчишку, а мужчину.— Если ты любишь её... держи подальше от этого. И держи себя.

Влад поднял голову, в глазах его уже не было растерянности — только решимость.— Нет, пап. Я должен узнать всё.

Дмитрий сжал бокал так сильно, что стекло жалобно треснуло у основания. Он резко поставил его на стол и склонился к сыну.

— Хорошо, Влад, — голос его дрогнул, будто он сам боролся с решением, — ты получишь часть правды. Но запомни: чем больше узнаешь, тем ближе окажешься к тому, что убило Милану.

Он вытащил из внутреннего кармана старый конверт, замятый, с потемневшими краями. Положил его на стол между ними.— Здесь имена. Те, кто вели то дело. Но не думай, что они простые люди. Среди них есть политики, офицеры, люди, что до сих пор сидят на верхушке.

Влад взял конверт, его сердце стучало громче дождя за окном. Дмитрий тихо добавил:— Главное имя — вот что тебя разорвёт изнутри. Это человек, которому ты доверял. Человек, рядом с которым ты рос.

Он посмотрел сыну прямо в глаза, и в этом взгляде впервые не было холодной отстранённости, только усталое сожаление:— Влад... заказчиком смерти Миланы был твой крестный. И папа Илоны.

Воздух будто вырвало из лёгких. Влад сжал конверт, пальцы побелели. Мир вокруг пошатнулся, но в груди вместо паники загорелось пламя — яркое, беспощадное.

Представь: поздний вечер, дорогой ресторан пустеет, за окном редеет снег, а Дмитрий наконец решается сказать то, что держал годами. Он чуть подался вперёд, понизил голос, будто даже стены могли его выдать.

— Влад, ты должен знать... Милану не убили случайно. Это не «ошибка» и не «несчастный случай». — Он выдохнул, и в глазах мелькнуло что-то похожее на вину. — Приказ отдал её собственный муж. Отец Илоны.

Слова падали тяжело, будто камни в воду.— Он считал, что Милана копает слишком глубоко, что её расследования уничтожат его связи и бизнес. Она стала угрозой для его мира. И он... он решил убрать угрозу.

Дмитрий отвёл взгляд, пальцы дрожали на бокале.— Я был рядом, я видел, как всё это готовилось. Но не смог остановить. Понимаешь? Тогда я думал, что защищаю и твою жизнь, и свою. Но теперь — теперь всё возвращается.

Влад сидел как вкопанный, кровь гулко стучала в висках. Перед глазами вспыхнула картина: Илона, её глаза, упрямство и та же жилка, что была у Миланы. Теперь стало ясно, почему её хотят убрать.

Телефон Дмитрия загорелся на столе, вибрация разорвала тишину, оставшуюся после его признания. Влад в ярости и напряжении вскинул взгляд на экран. Дмитрий хотел быстро убрать устройство в карман, но Влад перехватил его руку.

На экране мигало сообщение:

Ю.С. Будкович:«Якович, твоей дочерью сегодня будут заниматься мои парни, всё будет так же, как с Миланой — не подкапаются».

У Влада в висках будто раздался взрыв. Он медленно поднял глаза на отца.— Ты это серьёзно? — голос его дрожал от ярости. — Они хотят повторить всё один в один?

Дмитрий побледнел, его лицо вытянулось, он сжал бокал так, что тот чуть не треснул.— Влад... я... — начал он, но слова застряли.

Влад с силой отодвинул стул, шумно встал, и стук ногтей по столешнице отозвался резким эхом.— Сегодня? Они хотят сегодня её убрать?! — он схватил телефон отца, перечитал сообщение ещё раз и понял: это не пустая угроза. Это план.

В груди сжалось — Илона прямо сейчас дома одна.

Влад не дал отцу и секунды на оправдания. Его пальцы стиснули телефон так, что экран чуть не треснул. Он резко оттолкнул стул, и тот с грохотом упал на пол дорогого ресторана. Люди за соседними столиками повернулись, но ему было всё равно.

— Если с ней хоть волос упадёт с головы... — он кивнул на экран с сообщением, — клянусь, отец, я закопаю и тебя, и этих твоих «партнёров».

Не слушая, как Дмитрий пытался его окликнуть, Влад вылетел из ресторана. Дождь хлестал по асфальту, огни Москвы расплывались в мокром стекле, но он лишь сильнее вдавливал газ.

По пути он достал телефон и набрал Антона.— Слушай внимательно, — голос Влада был сухим, без эмоций. — Подними всех. Мне нужно, чтобы за Илоной прямо сейчас следили наши. В квартире, у подъезда, во дворе — везде. Кто-то собирается её убрать. Сегодня.

Антон замолчал на мгновение, понимая, что это не шутка.— Влад, я вас понял. Дам распоряжения. У нас двадцать минут. Держись.

— Я еду к ней сам, — резко бросил Влад и сбросил звонок.

Он прижал телефон к рулю, глядя вперёд. Мысли путались, сердце било так, будто вот-вот вырвется наружу. Перед глазами мелькнула её улыбка, её глаза — и холодная фраза Будковича: «так же, как с Миланой».

Машина врезалась в ночь, рев двигателя смешивался с шумом дождя.

Двор её дома был непривычно пуст. Влад резко припарковал машину прямо у подъезда, даже не заглушив двигатель. Дождь хлестал по крыше, но он не заметил — его трясло от ярости и страха.

Он влетел в подъезд, лифт показался вечностью, поэтому он рванул по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Каждая секунда звенела в ушах.

Дверь её квартиры была приоткрыта. Это стало для него ударом в грудь — Илона никогда не оставляла её открытой. Влад шагнул внутрь, сердце билось так, что казалось — разорвётся.

Коридор встретил тишиной. Сумка Илоны стояла у стены, пальто висело на крючке. Но что-то было не так — лёгкий запах чужих сигарет, которых она не курила.

Влад на ходу снял с предохранителя пистолет, шагнул в гостиную. На диване — сдвинутые подушки, на полу — её телефон, экран треснутый, будто его вырвали из рук.

— Илона! — его голос прорезал тишину. Ответа не было.

Он прошёл на кухню — и там его ударило ещё сильнее. На столе оставлена папка с документами по делу Миланы. Страницы были разбросаны, словно кто-то в спешке их листал. А рядом — сломанный бокал, осколки сверкали в свете уличных фонарей.

Влад сжал кулак до белых костяшек. Всё внутри орало: её увели.

В этот момент в его кармане завибрировал телефон. Сообщение.«Поздно, Владислав Дмитриевич. Она теперь в наших руках. Не вмешивайся, если дорога жизнь».