Глава 35. «Последствия»

Дверь за спиной Стефани хлопнула. Билли осталась стоять посреди гостиной, не чувствуя ног. Они дрожали так, что казалось, вот-вот и она упадет.

Телефон лежал на полу. С того самого момента, как она уронила его после звонка. Внутри было все пусто. Остался только страх и... липкий стыд, который она не могла с себя отодрать. Жалела ли она? Конечно, жалела. Просто устала, просто не вовремя сдалась, просто была не готова бороться дальше.

Снизу хлопнула дверь подъезда и Билли сразу поняла, что это его шаги и по позвоночнику тут же пробежал холод. Раздался стук в дверь и она неохотно поплелась к двери, чувствуя, что сейчас начнется допрос.

Она открыла дверь и увидела отца: высокий, безупречно одетый с холодным выражением лица.

- Билли, - произнес он. - Отойди.

Она отступила. Слово «папа» так и не вылезло из горла. Он молча вошел, закрыв за собой дверь. И первым делом оглядел ее.

Ту самую секунду, когда его взгляд остановился на ее заплаканном лице, на кровавых ладонях, на запачканной одежде - она ненавидела больше всего. Он знал, что она не позвонила бы просто так.

- Где он?

Билли не ответила, просто повернула голову в сторону гостиной. Отец прошел туда и остановился. Он ничего не сказал, не был в шоке, даже не выругался. Как будто видел трупы каждый день.

Через несколько мучительно долгих секунд, он выдохнул и сказал:

- Ясно.

Билли стояла в дверях, сжав руки так сильно, что ногти впивались в кожу.

- Пап... - сказала она дрожащим голосом. - Мне... мне страшно. Я...

Он повернулся к ней.

- Сядь.

Она села на край дивана, словно была на допросе. Он подошел ближе и стал всматриваться в ее лицо. Пытался понять, что же на самом деле случилось и когда все пошло не так.

- Расскажи, что произошло. Только не надо врать мне.

Билли открыла рот, но не смогла выдавить и слова.

- Билли. - Его голос стал строже. - Сейчас не время для того, чтобы ломаться. Все, что ты могла - ты уже сделала. Хуже уже не будет, поверь.

Она выдохнула, проведя руками по волосам.

- Мы... мы поссорились. Он был не в себе.. кричал на меня. Сказал, что я разрушила его жизнь. Я просто не хотела так больше жить... Я не выдержала всех этих оскорблений, этого постоянного давления... Я просто сорвалась.. и убила его. И знаешь, мне даже легче.

Он тихо вздохнул, осмотрел комнату, затем опустился на одно колено рядом с ней.

- Билли... ты понимаешь, во что ты нас втянула?

Она сжалась, как котенок.

- Я... прости...

- Нет, - он покачал головой. - Не это сейчас важно... важно другое. Скажи мне честно, ты позвонила мне, потому что доверяешь? Или потому что просто не знала, что делать, и в панике вспомнила единственного человека, который всегда решал твои проблемы?

Она закрыла глаза. Ответа не последовало, потому что он был очевиден. Отец встал, подошел к телу и сказал почти шепотом, констатируя факт:

- Хорошо. Значит, придется решать и эту.

Билли перевела на него взгляд, и тут страх стал другим. Это был знакомый страх, когда слово отца было законом, когда каждое его решение становилось ее жизнью.

- Пап... что теперь?

- Теперь, ты встанешь, вымоешь руки и приведешь себя в порядок. Не трогай ничего, не думай и не говори. Все остальное сделаю я.

Она лишь тихо кивнула, как всегда. Отец отвел взгляд и достал телефон.

- И, Билли, - сказал он, набирая номер. - Еще одно. Ты потом расскажешь мне все. Все, что скрывала.

У Билли к горлу подступила тошнота и животный страх. Отец уже набирал кому-то, когда добавил.

- Я чувствую, что здесь больше, чем ты сказала.

И тут она поняла, что он будет копать. Он всегда копал и всегда добирался до сути.

А там - Стефани. Ее запах, ее руки, ее любовь. То, что нельзя было показывать этому человеку. Билли закрыла глаза, и по щеке снова скатилась слеза. И в этот момент она впервые за весь вечер подумала: может, зря она позвонила ему?

Отец говорил по телефону. Билли слышала отдельные слова, но не могла собрать их в одно целое, будто все проходило сквозь нее.

Она сидела на диване, поджав ноги, и смотрела на свои руки, на каждый миллиметр кожи, словно там ещё осталась кровь. Хотя она уже сто раз их успела помыть.

И чем дольше она на них смотрела, тем хуже становилось.

«Что я сделала?»«Господи, что сделала...»

Ее продолжало трясти. Она думала о Стефани.

Где она сейчас? Ушла ли сразу домой? Сидит ли где-то одна? Плачет? Ненавидит ее?

Боже.. тот взгляд, когда Стефани хотела сказать что-то важное, и Билли как последняя идиотка, просто плюнула ей в душу. Это же не она говорила.

Не та Билли, которая держала ее лицо в ладонях и обещала, что никогда не причинит боли. Это была другая она - вывернутая наизнанку, испуганная, потерянная, не знающая, как жить дальше.

Это то самое состояние, когда ты понимаешь, что с тобой что-то происходит. Когда ты хочешь оттолкнуть даже самых близких, просто потому что сейчас ты так чувствуешь. И ты знаешь, что ты их любишь, знаешь, что боишься потерять.. но тобой движет какое-то дурацкое чувство, которое никак невозможно объяснить. Это можно только почувствовать. А когда ты совершаешь какие-то поступки на эмоциях, порой вернуть что-то назад, становится слишком тяжело.

И от этого ещё хуже.

«Я выгнала ее... Я буквально выгнала человека, который... кто вообще ещё был рядом со мной? Кто меня видел настоящую? Кто знал?»

Она закрыла лицо руками. И отцу, который все еще говорил по телефону, даже не пришлось смотреть, чтобы понять, что она задышала чаще.

Он обернулся только когда закончил разговор.

- Билли, послушай меня сейчас внимательно.

Она подняла голову. И в ее голове была единственная мысль: я не могу сказать ему о Стефани. Он не должен знать и даже заподозрить ничего не должен. Он разрушит все, что я ещё попытаюсь собрать. Только если она захочет..

- Сейчас приедет человек, - продолжил отец. - Он поможет с тем, что здесь.

Она сглотнула.

- А.. дальше?

Он посмотрел на нее так, будто это был странный вопрос.

- Дальше ты будешь делать то, что я скажу. Пока я скажу. А потом посмотрим.

Она опустила взгляд.

«Как же глупо. Почему я позвонила ему?»

Она не знала кому ещё звонить. Стефани бы помогла справиться, она бы не оставила ее одну.

«А я бросила ее первая...»

Билли прижала ладони к лицу сильнее. Губы задрожали.

- Перестань, - сказал отец.

Она замолчала. Это и убивало: все в ней - каждая слабость, каждая привычка - было натренировано им. Даже сейчас это срабатывало по щелчку.

Он подошел ближе и остановился рядом.

- Ты не ребенок. Не надо действовать, как испуганная девочка. В нашем случае это опасно. Мы разберемся, но ты нужна мне.. вменяемая.

Эта фраза окончательно добила. Будто все, что она чувствует сейчас - бредовая слабость.

«А если я не могу? Если все, что осталось - только страх?»

Отец отвернулся, сделал пару шагов к окну, посмотрел вниз, ожидая кого-то. Билли опустила голову, слезы снова пошли сами. Каждая мысль возвращалась к тому, что Стефани ушла. Одна, разбитая и из-за нее.

И Билли не могла удержаться от того, чтобы снова и снова возвращаться к тому моменту. Ее растерянное лицо, ее плечи, опущенные от обиды, ее попытка что-то сказать, объяснить, удержать.

И Билли вместо того, чтобы принять помощь, вместо того, чтобы сказать: «мне страшно, не уходи»... она бросила в нее самое больное.

Все из-за страха, из-за паники, из-за собственной тупой, отчаянной попытки защитить ее.. от себя же.

Но теперь все, что осталось - это пустота. И отец, который уже решает, кому звонить, что скрывать и как переписать реальность.

А Билли просто поняла, что хочет, чтобы Стефани была снова рядом. Ее голос, тепло и взгляд, благодаря которому она жила. Но вместо нее - дверь, через которую сейчас войдет человек отца. И тело в гостиной, от которого никуда не деться.

И Билли тихо, почти неслышно прошептала:

- Я все сломала...

Отец услышал, повернулся и сказал:

- Потом сломанное будем чинить. Сейчас - тишина.

Но внутри у нее не было тишины. Там была только одна мысль: «я просто хочу тебя рядом со мной».