Суд

Суд

— К вопросу о вашей вражде мы еще вернемся, — кровожадно усмехнулся Высший. Ох, что-то мне подсказывает, что этот суд будет не только над Борисом. Сегодня Высшие намерены рассмотреть более глобальные вопросы. Ой, что-то у меня засосало под ложечкой. Волчица тоже почувствовала неладное. Неужели они решили распустить стаи...?

Наконец, настал кульминационный (как я думала) момент суда. В зал вызвали Бориса. Под конвоем охраны моего похитителя ввели в зал под оглушающее молчание всех присутствующих. Мой взгляд оказался прикован к равнодушному лицу. Этот мужчина жил в моем доме, общался с моими родителями и пытался стать моим мужем. Только теперь я отчетливо осознала, что же чувствую по отношению к нему — презрение. Раньше я давила в себе это чувство, оправдываясь тем, что Борис не сделал мне ничего плохого. Теперь я понимаю, что он — причина многих моих кошмаров. Я ведь не раз видела во сне эти большие руки, тянущиеся ко мне в темноте. Видела очертания этой массивной, совсем не свойственной оборотням тучной фигуры. Мое подсознание пыталось указать мне на истину, но я упорно не слышала его.

— Борис Гарлицкий, — протянул Высший. Обвиняемый был надежно связан, его охраняли два крепких оборотня. Сбежать у него не получится. Если он попытается, его порвут на лоскуты мои родные. Они несколько недель держали в своем доме шакала! Боюсь представить, какой это удар для отца. — Вы обвиняетесь в похищении Юлии Манкуловой и нападении на нее же спустя полгода.

— Да, я признаю свою вину, — с гордой улыбкой заявил Борис. Я ощутила, как напрягся рядом со мной Роман. Он с такой силой сжал кулаки, что захрустели кости. Боюсь, если он потеряет над собой контроль, то никакая охрана Бориса не спасет. — Жаль, что я не убил ее, — с сожалением вздохнул мой похититель.

— Что она вам сделала? В чем причина такой ненависти?

— Я быстро понял, что Роман Манкулов, — имя моего мужа Борис выплюнул с презрением, — влюбился в эту девчонку. Я пристально следил за его жизнью, был в курсе всех важных событий. Убив девчонку, я надеялся причинить боль своему врагу и сломить его. Если бы он лишился еще и ребенка, это стало бы моей окончательной победой.

Теперь пришло время удерживать меня. Волчица внутри меня ощетинилась, выгнув спину и показав острые зубы. Этот слизняк хотел убить моего мальчика?! Только потому, что этому трусу не хватает смелости сразиться с Романом напрямую, он хотел убить невинного ребенка! Удивительно, как удержался и не надругался надо мной, когда держал в своем бункере.

— Вы напали на самку, — с расстановкой произнес Высший, постукивая пальцами по столу, — и признались в намерении убить младенца-альфу. Это карается смертной казнью.

— Я знаю, — рассмеялся Борис пугающим смехом. Да он же сумасшедший! Настоящий маньяк. — Я знал, что, скорее всего, умру. Оно того стоило. Я не стерпел те обиды, какие мне причинили те, кого вы здесь защищаете. У меня не получилось убить тех, кто был дорог моему врагу, но я рад, что доставил ему неприятности. Я умру с мыслью о том, что я хотя бы попытался отстоять собственную честь. Это придаст сил многим из тех, кто сейчас подвергается произволу со стороны молодых негодяев. Все они должны помнить, что за свои поступки придется отвечать. Конечно, я не жду, что вы будете судить Манкулова за его преступления. Все знают, что он на особом положении.

— Не говорите о том, в чем вы совершенно ничего не понимаете, — рыкнул на него Высший. — Манкулов уже доигрался, — он бросил на Романа ненавидящий взгляд, и мой муж ответил ему тем же. Странно, что перед заседанием Роман ничего не сказал мне о том, что же произошло между ним и правящим кланом. Не понимаю, почему? Сейчас чувствую себя не в своей тарелке, не понимаю, что происходит. В чем суть конфликта между Романом и Высшими? Не удержавшись, я послала мужу недовольный взгляд, без слов спрашивая, почему он ничего мне не сказал?!

— Не думай об этом, — едва слышно шепнул мне Роман. — Думай только о ребенке и ни о чем не волнуйся.

— Не указывай, о чем мне думать, — без агрессии, но твердо отозвалась я. — Я имею право знать, что происходит. Если не желаешь посвящать меня в свои дела, то зачем ты вообще вернулся?

Поймав мои пальцы, Роман сжал их. Никак не может привыкнуть к тому, что я требую к себе отношения как к равной. Меня не устраивает стоять в сторонке и молча принимать волю мужа. Я уже знаю, что вполне могу жить самостоятельно. Конечно, в случае нашего расставания Роман может видеться с сыном сколько хочет, но я не позволю собой командовать. От всех этих мыслей на душе словно повис камень. Как бы я хотела, чтобы все было как раньше! Вернуть ту наивность, легкость, нежность, которая была в моей жизни до исчезновения Романа. После рождения ребенка и жизни в вынужденном изгнании я необратимо изменилась. Мне уже не быть прежней милой девочкой, которая безоговорочно доверяет своему мужчине. Как оказалось, когда учишься принимать решения самостоятельно, пути назад нет.

— Я вернулся, чтобы быть с тобой и нашим ребенком, — Роман отвечал сдержанно. Похоже, он не разозлился на меня, но был удивлен настроем. — И я буду, даже если ты продолжишь обижаться на меня до конца нашей жизни, — не обращая внимания на то, что я совсем не желала нежности, он наклонился и поцеловал меня в макушку. Закрыв глаза, я с трудом сдержала рвущиеся наружу слезы. Как же все сложно... — Я ходатайствую о том, чтобы мне позволили присутствовать на казни Бориса! — Роман громко обратился к Высшим.

— Погодите, Манкулов, — усмехнулся глава клана. — Сначала нужно решить вопрос с тем, как поступить с вашими стаями, — озвучил он то, что я подозревала с самого начала.

— А что с ними делать? — озадаченно спросил мой отец. Он и Роман удивленно переглянулись.

— Мы посовещались и решили, что пора распустить ваши стаи. Всем надоела эта вражда. От вашей грызни столько проблем, которые нарастают, как снежный ком. Уже нет сил и смысла решать эти бесконечные вопросы, — Высший переводил взгляд с одного альфы на другого. Даже Роман был изумлен от такого решения, сидел как громом пораженный. Даже я не знала, что сказать, хотя внутренне готовилась к тому, что этот вопрос поднимется. Может, Высшие просто запугивают нас? Нет, не похоже. Семья Алекса настроена серьезно.

— Нет, вы не можете так поступить! — решительно заявил мой отец, вставая на ноги. Я слышала растерянность в его интонациях. Ко всеобщему изумлению, Роман Манкулов поступил также, и тоже вскочил со стула.

— Стаи не совершили никакого преступления, за которое нас следовало бы распустить! — заявил он так громогласно, что по залу растеклась волна волчьей силы. У меня перехватило дыхание, словно воздух вдруг стал очень густым. Опустив взгляд вниз, я с беспокойством посмотрела на малыша. Удивительно, но он вдруг успокоился, перестал беспокойно сучить ножками и начал засыпать. Это сила отца так на него действует?

— Правда? — хмыкнул Высший. — Давайте подумаем. Опуская вопрос того, что Роман Манкулов объявил себя мертвым, — весьма спорное утверждение, от которого мой муж сжал руку в кулак, — именно ваша вражда поставила под удар жизнь Юлии, — он указал жестом на меня.

— Нет, под удар жизнь дочери поставил поступок этого подлеца! — отец обвиняюще ткнул пальцем в Романа. — Он женился на ней, не спросив моего разрешения! Где это видано, чтобы женщину брали из стаи без разрешения отца?! Судите его!

— Юлия Манкулова стала моей невестой после известного инцидента в лесу, — защитился Роман. — Она провела ночь в моем доме, а после дала добровольное согласие, чтобы стать женой! Разрешение ее отца нам не требовалось. Вам ли не знать об этом? — обратился он к хозяевам замка. — Ведь именно вы нас поженили, а когда я исчез, даже не попытались оказать моей жене помощь!

Раньше я не задумывалась о том, что Высшие должны мне как-то помочь. Кто они мне? Не родня, не друзья. Так, знакомые моего мужа. Да, Алекс был свидетелем на нашей свадьбе, но ведь это не обязывает его заботиться обо мне после смерти супруга... Если только он не дал Роману личного обещания.

— А зачем оказывать ей помощь? — нагло усмехнулся Высший. — У девушки есть семья, которая и должна о ней заботиться. Это обязанность отца — принять овдовевшую дочь. Таковы законы оборотней. Но именно ваша вражда стала причиной того, что все законы, которые регулируют нашу жизнь, не исполняются! — в этом Высший был абсолютно прав. — Нет преступления в том, что альфа решил жениться на дочери другого альфы из соседней стаи! Но для вас, вечно грызущихся друг с другом идиотов, это является проблемой! — в раздражении прошипел Высший. — Какой толк от ваших кланов, раз вы не в состоянии жить как волки?! Живите раздельно, и всем будет спокойней!

— Для роспуска стаи требуется больше оснований, чем ваша усталость от своих обязанностей, — осмелился дерзить Роман. Что он делает?! Зачем злит Высших еще сильнее?! В такой ситуации нужно уступить, попытаться смягчить ситуацию, пообещать, что все исправится, а не лезть на рожон. Неужели Роман растерял последние мозги?! Он же всех нас погубит!

— Требуется наше решение, Манкулов, — оскалился Высший. — Только и всего, — и в этом он был прав.

— Я взял в жены дочь того, кто убил моего отца, — с расстановкой произнес Роман, явно не собираясь сдаваться. — Это уже огромный шаг навстречу долгожданному миру. Михаил Капулов, к его чести, не стал препятствовать этому браку. Даже узнав о том, что его дочь теперь принадлежит мне, он не оспорил это решение.

— Потому что она сбежала! — прорычал кто-то из стаи Капуловых. Это был не альфа, скорее один из его сыновей.

— Как будто ему было сложно ее разыскать, — рассмеялся Роман. — Он даже не пытался. Сделал все, чтобы никто не смог найти его дочь. Михаил мог пойти к вам и оспорить брак, но он не сделал даже попытки, — по слогам повторил Манкулов, пытаясь донести до присутствующих свои слова. — Он понимает важность этого союза. Пусть не признает открыто, не хочет терять авторитет в глазах стаи, но он понимает, что в будущем именно наш брак станет тем мостиком, который многие уже давно ждут.

— Чушь! — презрительно фыркнул отец, но я видела, как он отвел глаза, стараясь не встречаться ни с кем глазами. Неужели Роман прав? Отец рад такому развитию событий? Он не осуждает меня? Сам бы он никогда не решился отдать меня за Манкулова, но отрицать того, что эта партия удачная, он тоже не может.

— У Капуловых нет альфы-наследника, — своими словами Роман забил крышку гроба. Для папы эта тема очень болезненная. — Наш сын является единственным альфой, рожденным от крови Капуловых.

— Но он рожден от дочери, — постучал пальцами по столу Высший.

— Наследование через мать случается нечасто, но случается, — настаивал Роман. Что это он хочет сказать? Что наш мальчик будет править Капуловыми? Но они его не примут! — Наши стаи уже встали на путь примирения, пусть и неявный. Вы не можете распустить нас в такой момент.

— Можем, — с плотоядной улыбкой отвечал Высший. — Это мое право и мой долг. Твоя жена уже пострадала от этой вражды сильнее, чем любая другая женщина. Прежде вы не решались трогать самок, но сейчас ваша борьба уже коснулась женщин и детей. Ребенок родился вне стаи! Где это видано?

— Малыш был крупный, сама я бы не родила, — я восприняла его слова как личное оскорбление и, как оказалось, не зря.

— Ну и что? — повел бровью Высший, переведя на меня суровый взгляд серых глаз. — Альфы часто растут без матерей. Отдать жизнь, подарив ее новому волку, будущему правителю — это честь для любой уважающей себя самки, — он нес какой-то бред.

— Зачем отдавать жизнь, если можно прибегнуть к помощи людей и остаться в живых, родив здорового ребенка? — сама от себя не ожидала, но я натурально рычала на Высшего! Как можно говорить матери, что она должна была умереть в родах?!

— Здорового? — хрюкнул оборотень. — Ну-ну. Будет ли он здоров, родившись не так, как сотни его предков?

— Будет, — отчеканила так, что даже воины Манкуловых посмотрели на меня с уважением. — Даже не сомневайтесь, — я крепче прижала к себе малыша. Теперь начинаю понимать Романа. С этими Высшими по-другому нельзя.

Неожиданно для себя я осознала странность ситуации: а ведь именно сейчас Манкуловы и Капуловы объединены как никогда. Всех нас, давних врагов, ненавидящих друг друга, связывает общее чувство ненависти к клану Высших. Их всегда воспринимали как образец справедливости, потворщиков закона, а они демонстрирую произвол. Где это видано, чтобы стаи разгоняли без каких-то серьезных оснований? Ладно бы, кто-то умер, случилось бы побоище, но все живы! Более того, теперь у нас на одного оборотня больше! И это касается как Манкуловых, так и Капуловых. В такой момент Высшие должны стать мостиком, который поможет заключить мир, а они поджигают веревки хлипкого подвесного моста. Впервые давние враги были объединены общими интересами.

— Мы настаиваем на том, что роспуск стай недопустим! — отчеканил мой папа тоном, не терпящим возражений. Даже он был вне себя от поведения Высших.

— А мы настаиваем на роспуске, — расплылся в хищной улыбке глава правящего клана. По залу растеклось физически ощутимое напряжение. И с той, и с другой стороны послышалось недовольное рычание. Высший обвел оборотней грозным взглядом, но даже это не помогло. Энергетика правящего клана не могла перебороть возмущение десятков весьма неслабых оборотней.

— Мы не подчинимся! — первым общее настроение выразил Роман. Высший как будто только этого и ждал. Он вдруг стал похож на кровожадного монстра, взгляд стал пугающим, будто в нем сидел не волк, а самый настоящий дьявол.

— Неподчинение правящему клану карается смертью, — глаза Высшего зажглись желтым сиянием. Именно этого он добивался с самого начала. Хочет на законных основаниях разделаться с Романом.

— Значит, я вызываю тебя на поединок! — заявил мой муж, и в зале воцарилась мертвая тишина. Возмущение сменилось изумлением. Роман и Высший?! В страхе я схватила мужа за руку и дернула на себя, призывая сесть и не нести пургу. Безусловно, такое поведение жены недопустимо. Я должна оказать поддержку, но это же настоящее самоубийство! Еще никому не удалось выиграть поединок с Высшим! Его же просто убьют, на этот раз окончательно и бесповоротно. Я останусь вдовой навсегда, а мой ребенок будет расти без отца.

— Прелестно... — прошелестел Высший, вставая. — Приступим же немедля.

Что, вот так сразу? Даже времени на подготовку не даст? Подтверждая мои мысли, Высший направился во внутренний двор, на свежий воздух, где не будет никаких ограничений в движениях и приемах. Роман уверенно двинулся за ним. Я даже не успела остановить его. Дыхание сбилось, у меня не хватало сил вновь вдохнуть воздух. Не видя ничего перед собой, я бросилась за Романом, но чья-то сильная рука удержала меня. Как во сне я наблюдала за толпой, которая тоже ринулась на воздух, посмотреть «представление». Меня по-прежнему кто-то держал. Повернув голову, я увидела, что это был Бен.

— Тебе не нужно туда, — покачал головой он.

— Его же убьют, — прошептала я, ища в Бене поддержку. Уже через минуту мы с ним остались одни в огромном зале. Все ушли смотреть поединок. Возможно, брат моего мужа прав, и мне не стоит на это смотреть. Я не смогу. Я просто умру. — Бен, его же убьют!

— Успокойся, — бета притянул меня к себе, ободряюще обхватив за плечи огромной накачанной рукой. — Роман все предусмотрел. Он готовился к этому.

— Что?! — вскинулась я. — Он знал?!

— Конечно. Ты же видишь, они прямо здесь чуть не сцепились. Он предупредил меня, чтобы я присмотрел за тобой, — Бен послал мне извиняющийся взгляд. — Он был уверен в том, что делает. Даже я не смог отговорить. Поверь ему.

— Никто не может победить Высших, — прошептала я, и сердце сжалось от раздавшихся звуков поединка.

— Верь в него, — Бен начал поглаживать меня по плечу. Малыш спал и ни о чем не подозревал. Склонившись, я поцеловала маленький носик. — Ромыч уверен в себе. Лучше бойся того, что он выиграет, — заявил Бен, а я посмотрела на него как на дурака. Что он несет? — Тогда Роман станет новым Высшим, Манкуловы — правящим кланом, а ты...первой леди оборотней и матерью будущих наследников, — он говорил об этом так уверенно, что у меня пропал дар речи от изумления. Я?! Первая леди?! — Вот-вот, — увидев мое изумление, Бен активно закивал. — Пусть лучше Роман проиграет. Как бета стаи я готов жениться на тебе и растить твоего сына как своего, — с видом абсолютной готовности заявил этот нахал. Я едва не рухнула на пол от его слов. Замуж за Бена?!

Прижав ребенка, изо всех сил рванулась из рук беты. Пусть и не думает приближаться ко мне, а тем более касаться! Да я лучше одна буду жить в своей квартире, чем с ним! Нет, я не...

Лихорадочный ход моих мыслей прервал шум на улице. Народ зашумел, послышались вскрики, началось какое-то движение. Развернувшись, я хотела направиться туда, но Бен вновь меня удержал.

— Нет! — строго наказал мне он, вмиг став серьезным. — Не вздумай! Тебе туда нельзя!

— Что происходит? — испугалась я. — Роман... Он... — от мысли, что он мертв, я едва не грохнулась в обморок. — Дай хотя бы в окно посмотреть! — от моего предложения Бен растерялся и не успел усилить хватку, когда я с ребенком на руках бросилась к окну. Отсюда открывался вид на парк Высших, на котором и происходило побоище. Моим глазам предстал огромный черный волк Романа. Его пасть была испачкана алой кровью. Что удивительно, он был один. Волка Высшего поблизости не наблюдалось.

— Кто победил? — Бен дышал мне в затылок. — Неужели Роман?! — восхищенно воскликнул он.

Сложно сказать, но похоже на то. Я уже хотела направиться на улицу, когда к моему мужу вышел белоснежный волк. Я сразу узнала его — это Алекс. Друг моего мужа, с которым они учились вместе и вместе издевались над Борисом. Какая ирония судьбы. Из-за него сейчас они начнут грызть друг другу глотки. Что ж, можно сказать, что месть удалась. Когда Роман и Алекс ринулись в схватку, я непроизвольно сжала руку Бена.

Они пытались загрызть друг друга. От этого зрелища у меня едва не остановилось сердце. Не зря Алекс — наследник Высших. Размером с Романа, он оказался очень сильным и ловким. Несколько раз его острые зубы смыкались в сантиметрах от шеи моего мужа, рискуя разорвать его артерию в клочья. У меня сердце в пятки уходило, кровь отливала от лица, и так несколько раз. Я не могла болеть ни за кого в этой ситуации. Алекс, каким бы он ни был, не заслужил смерти.

Я даже моргнуть не успела, когда поняла, что Роману удалось опрокинуть бывшего друга на спину и обхватить его шею своей пастью. На миг мне показалось, что вот-вот Алекс встретит смерть, но мой муж не спешил отправлять его на тот свет. Он все медлил. Они застыли в этой позе, и лишь одно движение челюстями отделяло добродушного парня от смерти.

Когда напряжение уже, казалось, можно было резать ножом, раздался тихий жалобный скулеж. Я покачнулась. Так просят о пощаде. Алекс ясно дал понять, что готов уступить победу Роману и просит сохранить ему жизнь. Хорошо, что Бен стоял сзади и сильными руками поддерживал меня. Если бы не он, я бы точно упала в обморок.

Роман колебался несколько секунд, да и то ради приличия. В глубине души я знала: он не причинит другу серьезного вреда. Если дал время, чтобы тот попросил пощады, то точно не убьет его... В следующую секунду я вскрикнула: Роман сделал резкое движение. Сначала мне показалось, что он сомкнул челюсти на шее друга, а затем отшвырнул его в сторону. Волк Алекса пролетел несколько метров, врезался в стену замка, отчего тот, казалось, покачнулся, и медленно встал. Он жив! Роман пощадил его! Я даже не заметила того, что уже давно стою и плачу.

— Ты хоть понимаешь, что это значит?! — будто в тумане увидела лицо Бена. Он взял меня за плечи и что-то говорил, но я не слышала и половины его слов. — Ромыч победил Высших, Юля! Теперь мы станем правящим кланом! Юля, ты мать будущего правителя всех оборотней! Ты это понимаешь?!

— Нет, — только и смогла выбросить я, когда осознала, что же брат муж пытается донести до меня. — Другие стаи не примут...

— Куду они денутся! — рассмеялся Бен удивительно легко. Похоже, пока я отхожу от шока от увиденного, он пребывает в эйфории. — Нашего Ромыча никто не победит! — уверенно заявил он, светясь как майское солнце.

Повернув голову к окну, я неожиданно столкнулась с мрачным взглядом своего мужа. Он замер, в упор смотря на меня. Я сразу почувствовала себя виноватой. Стою в объятиях Бена, оставшись с ним наедине в огромном зале.

— Бен, — одернула я своего родственника. — Успокойся, — мягко высвободившись из его объятий, я сбросила с плеча руку Бена.

— Ромыч, молодец! — мрачный вид брата его совсем не смутил. Он радовался как ребенок новогодней елке. — Уделал их! ХА! Да я теперь принц! — загорелись глаза Бена. — Я теперь член правящего клана! Йоу! — даже грозный рык старшего брата не мог сейчас омрачить его восторг. Он напоминал щенка, носясь по залу как угорелый.