Глава 2. Запретная

От лица Пэйтона Мурмаера

Особняк Марино оказался таким, каким я и ожидал: вылизанным до последней мраморной ступеньки, как выставка силы, вкуса и скрытой агрессии. В нём не чувствовалось уюта, но пахло властью. Богатством, которое не прятали, а демонстрировали. Каждый уголок говорил: «Мы неприкасаемые».

Меня провели через широкие двери, устланные коврами, которые стоили, наверное, как моя машина. По обеим сторонам зала — охрана. Не явно, но читаемо: люди, которые умеют убивать в смокингах. Типичный приём Марино.

Я не пришёл сюда один. Конечно, нет. Но мои люди остались снаружи, и я остался один — среди чужих.

— Мистер Мурмаер, — сказал Лоренцо, подходя с натянутой улыбкой. — Добро пожаловать.

Я пожал ему руку. Крепко. Без эмоций.

— Рад быть приглашённым.

Рядом с ним стояли двое молодых мужчин — один явно старше, с мужественными чертами и военной выправкой. Второй — чуть мягче, но в глазах уже отражалась жесткость мира, в котором он рос.

— Мои сыновья, Энцо и Леонардо.

— Пэйтон, — коротко представился я, пожимая руки. Внутри не шевельнулось ничего, кроме бдительности. Здесь каждый — потенциальный враг.

Мы прошли в главный зал. Музыка играла негромко, в воздухе витал аромат табака, вина, дорогого парфюма. Классическая сцена мафиозного вечера: светская болтовня, скрытые разговоры, женщины в платьях, за которыми стоят мужчины с оружием в душе.

И вдруг всё затихло.Не буквально — просто моё внимание сжалось в одну точку.

На верхней ступеньке лестницы стояла девушка.

Она появилась неожиданно, как будто спустилась не с этажа, а с неба. Чёрное платье облегало её тело, словно вторая кожа, подчёркивая тонкую талию, изгибы её формы и линию бёдер, от которых невозможно было оторвать взгляд. Но дело было не в теле. Не только.

Длинные, густые чёрные волосы струились до бёдер. В полумраке зала они казались живыми.Она ступала легко, будто не касалась пола. А потом я увидел её лицо.

Лицо не принадлежало этому месту.

Оно было слишком чистым, слишком искренним, слишком живым. Губы, чуть приоткрытые, большие глаза — не затаённые, не прячущие.Она не смотрела на меня. Но я не мог отвести глаз.

Кто она?Дочь кого-то из гостей? Новенькая из семьи союзников?

Я понятия не имел. Но знал точно — всё внутри меня среагировало, как только она появилась. •

Я наблюдал за ней издалека. Её движения, её манеру держаться. Ничего вызывающего, но было в ней что-то... неподвластное. Не покорное. Хотя и нежное.

Слишком нежное, чтобы быть здесь.

Она говорила с кем-то из гостей, потом прошла вглубь зала и взяла бокал шампанского, только чтобы передать его кому-то другому. Сама — не пила.

Я подошёл ближе, как будто случайно. Встал рядом у барной стойки, заказал виски.

— Тебе здесь скучно? — спросил я, не глядя прямо, но ощущая её рядом.

Она повернулась.

— Возможно. А ты?

Голос. Спокойный, немного хрипловатый, как будто тёплый ветер.Я обернулся и впервые увидел её вблизи. Глаза — карие, с золотыми вкраплениями, смотрели прямо. Не испуганно. Интересно.

— Я люблю наблюдать, — ответил я. — Такие места — кладезь характеров.

— Значит, ты не отсюда.

— А что, видно?

— По взгляду. Ты не прячешь его.

Она не улыбалась. Но не было и высокомерия. Просто... искренность.

Я протянул бокал.— Выпьешь?

— Нет, спасибо. Я не пью.

Я поднял бровь.— Принцип?

— Не хочу терять контроль.

Вот это было неожиданно.В этом возрасте девушки обычно говорят: «Не хочу поправиться» или «Мне нельзя».Но она говорила как взрослая. •

— Ты, случайно, не Марино? — спросил я после паузы.

Она чуть усмехнулась.

— Случайно — да.

Я замер.— Ты...

— Да. Лейсан. Дочь Лоренцо.

Вот теперь я понял, что влип. •

Мозг включился резко. Словно удар током.Ты говоришь с дочерью человека, чьё имя в твоей семье — причина войн. Человека, за которым тянется кровь. Человека, которого ты когда-то мечтал уничтожить.

Но ты не знал, что у него есть дочь.Ты не знал, что она... такая. •

— Удивлён? — спросила она.

Я кивнул.

— Прости, я не ожидал, что...

— Что у него может быть дочь, а не ещё один телохранитель?

Я усмехнулся.— Примерно так.

Она отвернулась, глядя на танцующих.

— А ты кто?

Вопрос прозвучал просто, но я почувствовал в нём напряжение.

— Пэйтон. Просто Пэйтон.

— Твоя фамилия?

Я замолчал. Пауза затянулась.

Она посмотрела на меня, прищурившись.

— Ты не хочешь говорить?

— Моя фамилия... может испортить вечер.

— Так ты кто? Убийца? Политик?

— Что-то между, — сказал я, и она снова усмехнулась.

— Значит, ты точно отсюда. •

Ночь шла. Я всё ещё стоял рядом с ней. Слишком близко. Слишком опасно.

Каждое её движение вызывало у меня реакцию. Это не просто влечение. Это было... что-то неразрешимое. Словно тело знало, что ей нельзя доверять, а душа — уже впустила.

— Почему ты здесь одна? — спросил я.

— Я не одна. Вон там — мои братья. А папа вон у того окна. И как ты думаешь, сколько людей следят за мной?

— Пять?

— Семь.

Я хмыкнул.

— Строго.— Они меня любят, — сказала она, не оправдываясь. Просто утверждая. •

И вот тогда я понял, что для неё семья — не клетка, как для большинства.А защита. Она верит в них. Они — её стена.

А я?Я — трещина в этой стене. •

Когда она ушла, я остался стоять. Один.И впервые за долгое время почувствовал не злость, не желание победить...А страх.

Не за себя.За то, что впервые кто-то может сломать то, что я строил годами.За то, что я не контролирую. •

В машине, по пути домой, я молчал.

— Ты чего такой? — спросил Марко.— Видел кое-что неожиданное.

— У Марино дочь — ты о ней?

— Ты знал?

— Да. Только она редко появляется. Её берегут. Она почти не выходит.

— Теперь я понял — почему.

Марко покосился на меня.— Не лезь туда, Пэйтон.

— Я туда уже посмотрел. •

Ночью я не спал.Её лицо было перед глазами.Её голос — в ушах.И я не мог отделаться от ощущения, что всё изменилось.

Тысячи раз я слышал: «Не прикасайся к врагу».Но никто не говорил, что враг может носить чёрное платье и пахнуть жасмином.