22

Глава 22Просыпаюсь от активной возни и сопения в кроватке. Поскорее натягиваю спортивные брюки, забираю волосы в хвост и сразу же кидаюсь к дочке.Новый день начинается с закрепления нашего вчерашнего успеха, потому что не успеваю оказаться рядом с Машей, как она усаживается ровно на попу, после чего смотрит на меня и довольно мне улыбается.— Какая молодец, — хвалю я ее, — и с добрым утром нас с тобой, самых прекрасных красавиц на земле.Я часто говорю что-нибудь в этом роде. Просто так, для поднятия настроения. Машуня считывает позитив, заключенный в этих волшебных словах, и улыбается мне еще шире.Беру малышку на руки, вдыхаю ее молочный запах, обцеловываю и несу к пеленальному столику, снова приговаривая разные приятности.— А кто у нас самый способный? Машуня. А кто у нас самый красивый? А кто самый любимый?На последних словах я щекочу носом дочкин животик и Машуня заливается радостным смехом. Я смеюсь от удовольствия вместе с ней.даня, наверное, все еще спит, а вот мой день начался с таких приятных незабываемых вещей, как уход за дочкой. И я наслаждаюсь каждым мгновением.Никакой послеродовой депрессии, ведь дочка растет так быстро, только успевай ловить мгновения. А теперь, когда даня так близко, моя жизь может стать просто незабываемым фейрверком эмоций.Если у нас получится.Раздеваю Машуню и начинаю делать ей легкий оздоровительный массаж. Сначала стопы, потом аккуратно продвигаюсь снизу вверх по внешней стороне ножек. Дальше круговыми движениями массирую ладошки, затем ручки.Животик я не трогаю, да и Машуня не любит, а сразу переворачиваю ее на спинку и принимаюсь за легкие поглаживания, не затрагивая позвоночник. Слежу за тем, чтобы Машуне нравился мой массаж, и параллельно размышляю о нас с даней.Вчера, когда я залезла к нему в постель и нагло разлеглась чуть не на нем, мы почти не разговаривали. От усталости и пережитых эмоций меня так сильно клонило в сон, что даже на разговоры сил не осталось. Мы просто лежали обнявшись и молчали.Единственное, что успели, перед тем, как я заснула, перекинуться несколькими словами насчет работы. Да и как сказать, перекинуться.даня сказал тоном, не терпящим возражений, что завтра, да и вообще в принципе, мне нет необходимости выходить на работу. Пока Маша такая маленькая, я должна оставаться дома и уделять все внимание ей, а деньгами он обеспечит. После этого я почти сразу уснула, не в силах спорить с ним и еще что-то обсуждать.Перебралась в детскую я только под утро, оставив спящего даню в гостевой спальне одного.И вот теперь снова обмираю от мысли, что он здесь, с нами. Вздрагиваю от любого шороха. Хочу, чтобы он оказался рядом и одновременно боюсь этого.Мое настроение можно сравнить с маятником. Туда-сюда. От полного восторга, до абсолютной безотчетной паники.Сейчас, когда я полностью избавилась от вчерашнего кофейного наваждения, все вокруг снова видится отчетливо. И мне становится страшно.Страшно оттого, насколько быстро все у нас закрутилось, я глазом не успела моргнуть. Так быстро.Беру Машу на руки, спускаюсь с ней на первый этаж и иду по направлению к кухне.Тетя Лена уже здесь. Жарит блины и одновременно взбивает что-то миксером.— Проснулись, — радостно приветствует она нас, выключая миксер, а я интересуюсь, как тете спалось.— Отлично, как и всегда на природе. А вот сейчас готовлю всем нам завтрак. Блинов решила напечь. Можно есть с вареньем или сметаной, у нас есть и то и то. А тесто для пирогов должно хотя бы пару часов отстояться в холодильнике.С этими словами она ставит миску в холодильник и вновь возвращается к плите.— Тетя Лен, вы просто чудо!А еще тетя ничего не спрашивает ни о Никите, ни о том, почему я не собираюсь сегодня на работу. Вроде как это само собой разумеется.Я сама решаю завести разговор на эту тему, потому что не хочу, чтобы между нами существовали какие бы то ни было недоговоренности в отношении этого.— Теть Лен, вы не против, если даня некоторое время погостит у нас? — спрашиваю осторожно после того, как устраиваю Мишутку в манеже.— Против? Вот еще выдумала. Почему я должна быть против того, что к вам приехал Машин папа. Наоборот, я только за, если вы разберетесь со всеми разногласиями и вновь сойдетесь. Хорошо, когда у ребенка есть отец, а если это его родной отец, хорошо вдвойне.Тетя Лена говорит все это, а сама ловко переворачивает на сковороде большой круглый блин. Вид ее выражает полнейшую безмятежность, будто о погоде разговариваем.Я же не могу похвастать тем же спокойствием, что она. Да я просто в шоке. Замираю на месте с открытым ртом, не в силах поверить своим ушам.— Теть Лен, что…откуда вы… — я откашливаюсь и продолжаю, — откуда вы знаете, что даня Машин родной отец, я же не рассказывала никогда.— Тю, больно много ума надо, чтобы понять.Последний блин отправляется сверху душистой румяной стопки. Тетя Лена удовлетворенно кивает, выключает плиту и поворачивается ко мне.— юль, да это невооруженным глазом видно. Машуня наша копия твоего дани, стоит только увидеть их вместе.Мы синхронно переводим взгляд на Машу, которая успела соскучиться за ночь по своим игрушкам и теперь с увлечением тянет в рот одну за другой. В некоторые, которые гремят, шуршат и издают другие интересные звуки, она играет с особым усердием.— Она еще слишком маленькая, непонятно совершенно, — произношу, все еще не восстановившись от шока, что для тети все оказалось настолько очевидным.— Для кого-то может и непонятно, а лично я сразу все поняла. Маша ваша с даней дочка, тут к гадалке не ходи. Но ты не волнуйся, я не буду встревать в ваши дела. Если он не знает, так и сама решай, когда рассказывать. Едва тетя Лена успевает докончить фразу, как мы обе понимаем, что здесь мы не одни. Синхронно поворачиваем головы к двери и…даня стоит в дверном проеме и пронзительно смотрит на меня.