20

Глава 20Я плачу и плачу, выплескивая со слезами всю горечь и напряжение последних часов. Когда немного успокаиваюсь, тянусь к телефону и набираю даню. Но телефон выключен.Он специально отключил, забыл подзарядить, или…Он же за рулем.А сейчас как раз начал накрапывать дождь, я вижу это через окно, дорога скользкая. И как бы хорошо он ни водил, какой бы крутой ни была машина, всегда есть шанс, что кто-то на дороге не справится с управлением, особенно в такую погоду. И с учетом того, в каком он сейчас состоянии.Мерзкий липкий страх окутывает мое тело и сознание, и я начинаю призывать все силы, что есть на свете, чтобы они не дали случиться чему-то плохому.Пожалуйста, только не это. Пусть с ним все будет хорошо. Пожалуйста, пожалуйста!Не помогает.Мне становится только хуже. Волнительней, чем за все время до этого, и я не могу усидеть на месте.Подбегаю к окну и выглядываю во двор.Темнеет, а дождь все усиливается.Снова набираю даню, а когда он не желает выходить на связь, я звоню подруге.Полина отвечает почти сразу.— юль, привет, — радостно произносит она, — я так рада тебя слышать. Как у вас там дела?Я вздыхаю.Судя по тону, у нее все хорошо, а я звоню тут со своими проблемами. Порчу людям приятный вечер. Но мне так хочется услышать ее голос. Полина поддерживает меня всегда и общение с ней неизменно придает мне сил. Я уверена, и в этот раз так будет.Но для начала я интересуюсь ее делами. Этого требует элементарная вежливость. И мне действительно хочется услышать, что у нее все в порядке. Для меня это пример того, как можно все преодолеть и быть вместе, несмотря на разногласия.— Как у тебя? У вас с Матвеем? — спрашиваю у нее.— Все хорошо, спасибо. Вот раздумываем, закатиться в ресторан или провести вечер дома на диване.Я слышу в отдалении знакомый приятный баритон, но не могу разобрать слов.— Матвей хочет остаться дома, — сообщает Полина.— Наверное, потому что знает, что ты не фанатка ресторанов. Передай ему от меня привет, — говорю я.— Матвей, тебе привет от юли, — тут же передает Полина и снова возвращается к разговору.— Тебе тоже привет. Большой и пламенный.— Спасибо, — улыбаюсь сквозь слезы.А еще уверена, последнюю фразу она добавила от себя. Матвей навряд ли произнесет что-то в этом роде. В нем нет даже намека на кокетство с другими девушками. Все свое внимание он отдает моей подруге целиком и полностью.— юль, подожди минуту, пожалуйста, — произносит Полина и по звуку, доносящемуся из телефона, я понимаю, что она куда-то идет.— Секретики, секретики, — слышу в отдалении ее голос.Видимо, отвечает на вопрос Матвея.— Не для мужских ушей.— Ну, вот, теперь можем поговорить спокойно, — произносит Полина через полминуты.— юль, что происходит? Это как-то связано с даней?Полина все же поняла, что не так просто я звоню ей под вечер. И я будто ждала этих ее вопросов.— Да, с ним. Произошло кое-что. Много всего, Полин. Так много.И я в общих чертах рассказываю ей. Как даня решил добиваться меня, как я старалась, но у меня ничего не получилось. Не получилось устоять. А не далее, чем час назад, он даже познакомился с дочкой.Полина слушает внимательно, не встревая в поток моих слов и не говорит ничего лишнего. Мне это очень нужно сейчас, высказаться.— Слава богу, — выдыхает Полина, как только я заканчиваю.— Не совсем слава богу, — возражаю я и глаза снова оказываются на мокром месте.— А я считаю, все идет так, как нужно. Вы любите друг друга, и он, в конце концов, должен был узнать о Машуне, юль. Ну, согласишь же. Тем более, пока она совсем маленькая. Так что, все идет хорошо.Когда-то Полина злилась на даню и даже поругалась с ним из-за меня. Но с тех пор прошло много времени и сейчас чуть что, так она на его стороне. "Ты же любишь его, юль Он отец нашего ангелочка" и все в таком духе. Стала до ужаса правильной. Забыла уже, как сама убегала от Матвея и рвала с ним все связи. — Кстати, как там моя любимая малышка? — спрашивает Полина.— Хорошо, сейчас спит. Полин. даня не так хорошо воспринял новость, как хотелось бы.Я вздыхаю и тут же продолжаю.— Он…в общем…он не вполне верит, что Маша от него, я же тогда психанула. Сказала, типа изменила. А если и готов поверить, то все равно злится. Даже еще больше. Что скрывала столько времени. Как ни крути, все плохо.— юль, давай, мы приедем к тебе.В тоне Полины сквозит беспокойство за меня и решительность.— Нет, что ты.— юль, мне так хочется тебе помочь.А я снова всхлипываю.— Полин, он ушел. Выскочил из дома в таком состоянии, что…Я теперь боюсь за него. Сильно переживаю и не знаю, что мне делать. Даже не представляю, куда он мог поехать. В таком состоянии…А ведь еще выяснилось, что он даже не изменял мне тогда. То есть изменил, но не совсем, ему что-то подсыпали. Какой-то препарат. И мне так плохо теперь, что я отказалась разбираться в этом и потом скрывала Машу.Я замолкаю и снова всхлипываю.— юль, сейчас я попрошу Матвея ему позвонить. Ничего особенного, просто узнать, как дела.— У него мобильный выключен, — всхлипываю снова.— Так может есть второй номер.— Не знаю, мне не хочется вмешивать в это Матвея, да и вообще…— юль, не до церемоний, сейчас. А ты вообще кормящая мать, еще молоко пропадет. О чем он только думал! Я тебе перезвоню.— Хорошо.Полина отключается, а я поднимаюсь наверх и проверяю малышку. Радио няня со мной, но мало ли.Все в порядке, дочка спит, и я вновь возвращаюсь на первый этаж. Нервно прохаживаюсь по холлу из угла в угол.Не знаю, сколько проходит времени. Не очень много. Но для меня оно тянется, словно резина.ДанилМне еще никогда в жизни не было так хреново, как сейчас.Если не уйду, просто не знаю, что тогда сделаю. Разгромлю у них тут все, к чертовой матери.Поэтому я срываюсь с места, запрыгиваю в тачку и тупо гоню по прямой.У юли есть ребенок.Ребенок у юлм. Ребенок. Девочка, которой почти полгода сейчас. Возможно, что моя собственная дочь. О которой она ни хрена мне не рассказала.Я почти полгода назад, возможно, стал отцом, и даже не знал об этом.Возможно.Или стал?Разрывает на части при любом раскладе.На ум приходит столько непечатных слов разом, и я не сдерживаю себя. Ругаюсь, как последний сапожник. А еще достаю сигареты, и прикуриваю, не сбавляя скорости.Твою мать, юля.Адреналин зашкаливает и меня колбасит не по-детски. Мне просто необходимо выпустить сейчас пар. Так всегда было. Я и боксом занялся в свое время только из-за того, что эмоциям нужен был выход.А сейчас их реально через край.Столько, что, если не сделать что-то прямо сейчас, я рискую не доехать до города. Какой нахер спортзал, я до него просто не доберусь, если буду так гнать, да еще под дождем.Сбавляю скорость и съезжаю на обочину. Не слишком оживленный участок шоссе, вокруг лес. Мне плевать, мне просто нужно немного успокоиться, немного движения.Выхожу из тачки, отбрасываю недокуренную сигарету и перепрыгиваю через канаву. Иду вперед, не обращая внимания на дождевые капли, падающие на голову и катящиеся за воротник.Дохожу до деревьев, а потом со мной начинает происходить то, что не поддается контролю. Со всего размаху бью по толстому шершавому стволу, а потом снова и снова.Одно дерево, второе, третье.Мне все равно куда направлять удары, и плевать, что костяшки мгновенно сбиваются в кровь. Внутри мне гораздо больнее.Гораздо больнее. Черт. Мне гораздо больнее.Есть вещи, которые нельзя скрывать ни при каких обстоятельствах. Что бы ни происходило между нами.И наличие ребенка одна из таких вещей.Как она могла скрыть!А если бы я не начал ее искать и не приехал в этот город? Я бы и дальше не подозревал.Я словно пьяный сейчас, хоть и не пил. Но я в такой дезориентации, в какой не бывал, наверное, ни разу в жизни.Да. Настолько хреново мне очень редко бывает. Практически никогда. Разве что в тот момент, когда мы расстались. Тогда вот точно так умирал изнутри.Одежда давно промокла и руки разодраны в хлам, но мне становится немного легче.Мне было нужно это. Жизненно необходимо. Выпустить пар.Я прижимаюсь спиной к одному из стволов и сползаю по нему вниз. Закрываю глаза и поднимаю лицо навстречу ливню.Вот так, супер.Мне нравится, как холодные капли охлаждают разгоряченную кожу. И я живу только этим сейчас, поставив всю остальную реальность на паузу.Такой экстремальный тип медитации. Хватает на несколько минут.Жаль, что нельзя застрять в этом моменте насовсем. Вот так, без единой мысли, один на один со стихией.Дико обидно, что невозможно повернуть время вспять.И перестать думать.Еще раз и еще прокручиваю в голове картины сегодняшнего дня.Вот юля выходит из ванной и меня, как всегда, ведет от ее близости и запаха. Настолько сильно, что я с трудом соображаю и почти совершенно перестаю контролировать.Квартира, мы одни. Что еще нужно для выживания, когда ты на грани?Не собираюсь больше медлить.Я с трудом пережил картину того, как она жалась к Игнату и как тот лапал ее. Вначале по-договоренности со мной, но потом явно входя во вкус.Это было необходимо, но я не допущу больше такого.Ни одного мужика к ней не подпущу. А сам возьму ее прямо сейчас. Если она будет против, это ее проблемы.Только она не была против это всегда в ней заводило. На любое мое прикосновение такая отдача, о которой не мечтаешь. Только с ней я могу получить то удовольствие, какого не получал никогда и ни с кем. Ее тело просто создано для меня.Я взял ее быстро и жестко.Изголодался по ней.И уже знал, что будет мало.Наверное, и тысячи ночей с ней для меня будет недостаточно.Планировал продолжить у нее дома, а наутро потащить в Загс. Если понадобится, насильно. Хрен она больше сбежит от меня.А потом я увидел это нечто.Упитанный щекастый карапуз в розовом сбил все мои планы к чертям.Дочь. Ее дочь. Она родила ее и ухаживала за ней все эти месяцы. Держит на руках, целует в щеку. Кормит ее грудью.Скрывала.Возможно, что родила от меня, а возможно, что и нет.Если от меня, только бы от меня, то…скрывала. И я пропустил так много.Никогда не думал о детях специально, но и против не был. Время от времени мы предохранялись, иногда нет.Я бы одобрил, по любому. Если бы я действительно не хотел, чтобы она забеременела, контролировал бы лучше.Но я категорически против, чтобы стать отцом вот так. Впрочем, меня об этом не спросили.И теперь я ненавижу ее, юлю. Люблю и ненавижу. И не знаю, какие чувства к ней в итоге пересилят.Я хочу видеть ее снова, и снова брать ее. При любой возможности.Это как наркотик. Один раз подсел и не соскочишь.И я хочу снова взять на руки это нечто, ее (нашу) дочку. Нежного и румяного младенца, с мягким пушком на голове и охренительным молочным ароматом. Ароматом детства и чего-то неуловимо прекрасного, отчего так щемит в груди.Она настолько маленькая, и хрупкая, что страшно дотронуться. И непонятная. Так смешно морщит нос-пуговицу. И тянет в рот что ни попадя.Что с ней делать, как ухаживать?От юли пахнет частично также, а я все гадал, в чем дело. И она справляется со всем. Она живет совершенно в другой реальности, абсолютно новой для меня.И она не выгонит меня из нее. Ей придется смириться с моим существованием. А мне придется привыкать к новым реалиям.Когда окончательное решение принято, поднимаюсь с земли и иду к брошенной у обочины машине.Одежда промокла до нитки и, наверняка, испачкана. После долгого сидения без движения меня колотит, будто в ознобе.Но мне сейчас на это все насрать.Тачку загоню на мойку, с собой…сложнее, но тоже как-нибудь разберусь.Звонит один из телефонов, тот, что рабочий. Я морщусь, потому что, похоже, слегка растянул плечо, и тянусь к заднему карману брюк.— Да, — бросаю отрывистое.— Привет, дань. Рад, что ты все еще с нами, — усмехается в трубку Матвей.— А были какие-то сомнения?Я рад слышать лучшего друга, но сейчас Мот явно не вовремя.— У меня нет. Но твой второй телефон отключен. Есть те, кто волнуется.Грудь болезненно сжимается.Последить цепочку не так сложно. юля-Полина-Матвей.Но вот в том, что волнуется, я совсем не уверен. Не за меня, так уж точно, разве за себя и свое спокойствие.— Этот номер только для важных сообщений. Что-то случилось или ты просто потрепать языком?— Не делай глупостей, дань.Сейчас тон Матвея серьезен, но я не иду у него на поводу.— Ты о чем?— Не знаю, что у вас там происходит, просто держи себя в руках.— Спасибо, что в очередной раз напоминаешь мне о моей неадекватности.— Всегда пожалуйста, обращайся.Сбрасываю вызов, лезу за вторым телефоном и включаю его. Два попущенных от юли.Усаживаюсь в тачку, завожу двигатель и включаю печку. Выезжаю на трассу.Еду до ближайшего поворота, разворачиваюсь на сто восемьдесят и гоню в обратном направлении.Юлия Телефон звонит и на дисплее высвечивается номер Полины.— Да, — восклицаю нервно, стоит принять вызов, а руки дрожат так сильно.— юль, с ним все нормально, — говорит Полина и вздыхает, — но подробностей, где он и что, к сожалению, я не знаю. Просто все в порядке.— Полин, спасибо тебе большое.— юль, я поговорила с Матвеем, мы можем выехать к вам прямо сейчас.— Не выдумывай.— А что? Сядем в машину и через четыре часа на месте. В душе теплеет от того, что они с Матвеем готовы отложить все свои дела, вечер друг с другом. А вместо этого сорваться в ночь и проехать ради меня, нас с даней двести с лишним километров. Но, конечно же, я не заставлю их это делать.— Полин. Огромное, просто огромное спасибо тебе, но не стоит срываться. Я…мы все уладим. Должны. Сами должны, без вашей помощи. Или не уладим. Но все равно сами. Главное, ты сообщила мне, что с ним все хорошо.Полина пытается успокоить меня, как может. Снова предлагает приехать.В этот момент с участка доносятся посторонние звуки. Я кидаюсь к окну и вижу, как БМВ дани медленно въезжает на участок. Фары вспыхивают и гаснут, машина замирает.— Полин, он…он приехал, — произношу, не веря своим глазам, — Полин, он приехал. Я перезвоню тебе.И кидаюсь к входной двери.— даня!Я выбегаю на крыльцо, в спешке подцепляя с вешалки кардиган. Поскорее запахиваю его на себе.Не стала бы, не до этого сейчас, но это выходит у меня рефлекторно. К вечеру похолодало, к тому же ветер и дождь, а я панически боюсь застудить грудь.— даня! — произношу снова.Он выходит из машины и идет ко мне с мрачным выражением на лице.Я в ужасе оглядываю его.Он промок до нитки, с головы до ног, и все руки у него в крови. Костяшки пальцев так сбиты, что страшно смотреть.— даня, где ты был? — шепчу одними губами, — я так волновалась за тебя.— Все нормально, — говорит он.— Нормально?— Под контролем. Впустишь меня?— Да, конечно.Я киваю и поспешно отодвигаюсь в сторону.— Пойдем наверх. Ты примешь душ, согреешься. А потом я накормлю тебя ужином.— Считаешь, в этой ситуации я могу думать о еде, — усмехается он.Но все же немного расслабляется. И правда боялся, что я выгоню его и не пущу на порог? Я бы не смогла это сделать. Тем более теперь.— Пойдем, дань.Он кидает на меня быстрый взгляд, но не спорит и идет следом за мной.ДанилВолновалась. Они сговорились, что-ли.От ее слов меня триггерит.Но мне сейчас плевать, правда волновалась или нет. Главное, я здесь.Ведет меня наверх.Я пялюсь на ее задницу, обтянутую спортивными штанами, а она то и дело оборачивается и заглядывает мне в глаза.— Раны, их нужно обработать, — произносит отрывисто и прикусывает губу. Люблю ее эту привычку.— Сначала сходишь в душ, переоденешься, а потом я все сделаю, — продолжает она с умным видом, будто у нее все под контролем.Нахваталась уверенности в себе.Но такой ты мне нравишься еще больше. Вроде бы я говорил тебе это, или нет?— Что…Маша? — произношу вслух.Мне сложно заставить себя произнести это имя. Я не был готов и не готов сейчас. Мне кажется, к такому сколько не готовься, все равно окажешься в нокауте. Но, как ее еще называть? Малыш? Ребенок? Хрен знает.— Машуня спит еще, — деловито сообщает юля.Стала матерью, в голове не укладывается.Странно. Я слышал, женщины поправляются после родов. Типа, это сразу станет заметно. А по ней ни хрена не заметно. Такая же тоненькая, как была. Только грудь стала больше. И попа округлилась немного. Что даже лучше.Блин.Возможно, я стал отцом, а все, о чем могу думать, как только вижу ее, это о ее заднице и сексе с ней.— Вот, это ванная комната, проходи, — говорит юля и распахивает передо мной дверь.— Спасибо.Захожу внутрь и начинаю стягивать с плеч рубашку.юля не уходит.Стоит и пялится на меня. В зеркале отражается ее лицо, и я вижу, как расширены сейчас ее зрачки.Не сводя с нее зеркального взгляда, откидываю рубашку в сторону и тянусь к пуговице на штанах.юлины глаза округляются еще больше, и она подскакивает на месте.— Я сейчас… принесу для тебя одежду. Поищу что-нибудь в гостевых. Папе вроде бы дарили какие-то вещи, которые он так ни разу и не надел, — бормочет, а взгляд ее начинает метаться по сторонам.А потом снова закусывает губу.Если ты будешь так делать, я за себя не отвечаю.— Давай, — произношу и начинаю тянуть молнию вниз.юля исчезает, а я раздеваюсь до конца и шагаю в душевую кабину. Откручиваю краны и от потока горячей воды прозрачные стенки мгновенно запотевают.Дверь открывается, пропуская в помещение прохладный воздух.юля заходит и, глядя ровно перед собой доходит до зеркала.— Вот, я принесла. Полотенце, вещи, в которые ты сможешь переодеться. Все новое, с бирками. Нашла даже сланцы. Я здесь положу.Поизносит все это, глядя куда угодно, только не на меня.— Спасибо, — говорю ей.Помещение не очень большое и она стоит совсем рядом.— Присоединишься? — предлагаю.Она опять, блин, закусывает губу и отрицательно мотает головой.— Ты же так волновалась за меня, — поддеваю ее.— Дочка проснется.— Но пока не проснулась.Иди сюда, пиздец, как хочу тебя.— Иди ко мне.Она вскидывает на меня глаза, а потом вдруг кивает.— Ладно.Решительно стягивает с себя сначала топ, а потом и брюки. Так, прямо в белье она шагает ко мне в кабинку.Но тут же замирает и впивается взглядом.— даня, — шепчет и начинает разглядывать мое тело.Ее глаза вдруг расширяются, а рот удивленно приоткрывается. Она пялится на мою грудь.— Что? — выдыхаю одними губами и призываю себя держаться, хотя бы поначалу. Тяну на себя и прикусываю мочку ее уха.— Что это?Упирается в меня ладонями, а потом проводит пальцами по многочисленным шрамам, что украшают теперь мои плечи, грудь, живот.Блин, я уже и забыл.— даня, что это такое? Откуда? — шепчет она.— Неважно, лучше иди ко мне.Прижимаю к себе сильнее, целую в шею.— дань, расскажи.— Не загоняйся, обыкновенная авария.Целую в ключицу.Напоминаю себе, что грудь на некоторое время запретная территория.— Авария? Что за авария? — повторяет дрожащим голосом.Похоже, что ее заклинило.— юль, обычная автомобильная авария, давай сейчас не будем об этом.— Авария не может быть обычной. дань!Я знаю несколько способов, как можно заткнуть девушке рот и избавить ее от лишних мыслей.Сейчас я применяю сразу два.Целую и одновременно с этим веду ладонь к кромке ее трусиков.