Глава 108. Исповедь

Лес постепенно редел. Снег под ногами тихо поскрипывал — спокойно, почти умиротворяюще, будто сама ночь хотела, чтобы их голоса звучали только шёпотом.

Над ними качнулись ветви, и вниз плавно посыпались первые снежинки.

Гермиона подняла лицо к небу, на секунду забыв обо всём — усталости, страхе, войне.

— Снег... — прошептала она, будто боялась спугнуть это редкое для их скитаний чудо.

Крупные, мягкие хлопья медленно кружились в воздухе, ложась на её волосы, плечи, едва касаясь кожи. Драко смотрел на неё — на то, как она стоит в его плаще, чуть прикусывая губу от удивления, как свет луны превращает её в живое дыхание зимы.

Гермиона опустила голову и встретилась с ним взглядом — прямым, открытым, слишком честным для того мира, в котором они жили.

— Ты... что-то хотел сказать? — тихо спросила она. В её голосе мелькнула осторожность, но не страх.

Драко приблизился всего на шаг — но в тишине ночи этот шаг прозвучал слишком громко.

— Хотел, — признался он.

Она слегка наклонила голову, ожидая продолжения. Снежинка упала ей на ресницы, и Гермиона моргнула, стряхивая её.

Драко поднял руку — медленно, будто проверяя, позволено ли — и убрал снежинку пальцами. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым.

— Драко... — выдохнула она едва слышно.

— Не перебивай, Грейнджер, — шепнул он, но без привычной насмешки. — Если я сейчас остановлюсь, я уже ничего не скажу.

Она замолчала, и снег вокруг стал падать тише, как будто сам слушал.

— Когда я впервые увидел твой дневник... — начал он и чуть усмехнулся. — Мерлин, как всё глупо началось. Я думал, что это игра. Способ повеселиться. Способ... держать тебя под контролем.

Гермиона смотрела прямо на него.

— Но вышло иначе, — продолжил он спокойно. — Это ты держала под контролем меня. Своим характером, своими мыслями, каждым словом в этих страницах. Даже когда сама не догадывалась.

Она невольно задержала дыхание.

— Когда я вернулся из Министерства, — его голос стал ровным, низким, — когда этот охотник шёл по моему следу... первым человеком, которого я хотел увидеть, была ты. Потому что среди всего хаоса ты — единственное, что стоит внимания.

Гермиона медленно выдохнула, но Драко ещё не закончил.

Он посмотрел на неё так, будто решился наконец сказать то, что слишком долго держал внутри.

— И знаешь... — произнёс он тихо, — тогда, в коридоре Хогвартса, когда я впервые не сдержался и поцеловал тебя... я всё ещё надеялся, что это пройдёт.

Гермиона чуть распахнула глаза.

— Я думал, что это слабость, — продолжил он. — Мимолётное безумие. Что стоит мне отвернуться — и всё исчезнет. Но ты не исчезла.

Снег медленно ложился им на плечи, а его голос становился глубже, честнее.

— А потом... в Отделе тайн, — он сделал шаг ближе, будто вспоминал ощущение того момента, — когда ты, как маленькая хитрая лисица, перехитрила меня — меня, Драко Малфоя... Когда оказалась так близко, что я слышал, как ты дышишь...

Он коснулся её подбородка кончиками пальцев — очень осторожно.

— Тогда я понял. Ты уже внутри меня. Внутри моей головы. И глубже — там, где я даже не думал, что ещё что-то живо.

Гермиона не могла пошевелиться. Её сердце колотилось в груди так громко, что казалось — услышит весь лес.

Драко говорил дальше:

— Я думал, что такое... — он чуть усмехнулся, но без насмешки, — просто недоступно мне. Что во мне нет места ни для тепла, ни для привязанности. Но когда ты посмотрела на меня там, в тишине Отдела... — он провёл большим пальцем по её щеке, — я понял, что ошибался.

Он наклонился чуть ближе, и между ними не осталось ни воздуха, ни сомнений.

— Ты не просто вошла в мою жизнь, Гермиона. Ты проросла в самые глубины того сердца, которое, казалось, давно перестало биться так... — он чуть улыбнулся еле заметно, — из-за кого-то.

Снег падал на них, как белая тишина, запечатывая каждое слово в ночи.

Драко выдохнул:

— И с тех пор... я уже не пытаюсь это остановить.

Его взгляд стал глубже.

— И знаешь, что самое смешное? — сказал он тихо. — Всё началось с игры. С моего желания развлечься. Но закончилось тем... что я сам оказался в той ловушке, которую устроил тебе.

Гермиона улыбнулась еле заметно.

— Если бы ты мог что-то изменить... ты бы...?

Он провёл пальцами по её щеке — медленно, уверенно, как человек, который точно знает, чего хочет.

— Нет, — ответил он без колебаний. — Ничего. Ни одной секунды. Ни одного шага. Даже ошибки были правильными. Потому что привели меня сюда. К тебе.

Снег падал на них тихо, словно подчёркивая его слова.

Драко смотрел на неё так, будто ночь сузилась до одного-единственного силуэта перед ним.

Он провёл кончиками пальцев по её щеке — медленно, будто отмечая для себя границы того, что теперь стало его реальностью.

— Поэтому, — тихо, но предельно уверенно произнёс он, — я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности.

Гермиона чуть вздрогнула, не от холода — от смысла его слов.

— Ты — то, что всегда будет склонять чашу весов, Грейнджер, — продолжил он низким, ровным голосом. — И неважно, что окажется на другой стороне. Моё положение. Моя репутация. Даже моя жизнь.

Он сделал шаг ближе. Снег падал на его волосы, таял на ресницах, но взгляд оставался таким же твёрдым.

— Если придётся выбирать, — сказал он спокойно, как о вещи, не подлежащей обсуждению, — я выберу тебя.

Гермиона раскрыла рот, будто хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Драко продолжал:

— Я не собираюсь возвращаться в мир, где нет тебя. Он произнёс это без драматизма — как факт. Как клятву.

— Я не хочу этого мира, — уточнил он, чуть наклонив голову. — Не хочу той жизни, что у меня была до тебя. Она была пустой. Прогнившей до основания. И если ты думаешь, что я позволю кому-то снова втянуть меня туда...

Он покачал головой, уголок губ дрогнул в хищной усмешке.

— Этого не будет. Никогда.

Гермиона сделала медленный шаг к нему. Между ними уже не было расстояния — только их дыхание, смешанное с холодным воздухом.

— Драко... — выдохнула она, и её голос едва не сорвался.

Он провёл рукой по её затылку, притянув ближе — не грубо, а уверенно, будто именно так всё и должно быть.

— Ты дала мне то, чего у меня не было с самого детства, — сказал он тихо. — Причину. Ориентир. То, ради чего стоит идти дальше, даже когда весь мир рушится.

Гермиона положила ладонь ему на грудь. Сердце под её пальцами билось ровно, сильно — как у человека, который давно сделал свой выбор.

Он накрыл её ладонь своей.

— Я не отпущу тебя. Слышишь? — его голос стал почти шёпотом. — Не отпущу ни при каких условиях.

Снег падал гуще, будто закрывая их от мира.

Гермиона подняла голову, её губы дрогнули.

Драко наклонился ниже, так что их лбы соприкоснулись.

Он прошептал:

— Ты — мой выбор. Единственный, который имеет значение.

Снег падал всё гуще, укрывая землю мягким серебром. Всё вокруг будто растворилось — тени, холод, война, чужие голоса. Остались только они двое.

Гермиона подняла голову, и в её глазах отражался лунный свет — чистый, ясный, как будто сама ночь благословляла их на этот момент.

Она положила ладонь ему на щёку. Драко слегка наклонился к её прикосновению — неосознанно, словно это было естественнее дыхания.

И тогда Гермиона прошептала:

— Я тоже не вернусь в мир, где нет тебя.

Это были слова, которых он не ожидал. Не просил. Но принял.

Он притянул её ближе, их лбы соприкоснулись вновь, дыхание смешалось. И когда снег коснулся её ресниц, Драко накрыл её губы коротким, тихим, но невероятно глубоким поцелуем — тем, в котором было больше смысла, чем в любом заклинании.

Не страсть. Не отчаяние. Выбор.

— Пора возвращаться, — наконец сказал он, но голос звучал иначе — мягче, спокойнее. — Пока Грейнджер не пропала в лесу навсегда.

Она улыбнулась едва заметно.

— Тогда... веди, Малфой.

И он взял её за руку — уверенно, так, будто делал это уже сотни раз.

Они пошли обратно, и снег мягко падал им на плечи. Но теперь холод не чувствовался, ведь там где заканчивается ночь, наступает утро.