Глава 91. Сон

Воздух в лесу был холоден и сыр, когда Гермиона вернулась к шатру. Мокрые листья липли к подошвам, туман стелился по земле, цепляясь за ветви. С каждым шагом усиливалась головная боль — словно кто-то давил изнутри, напоминая о недавних попытках удержать чужое сознание вне своего.

Полог палатки приподнялся с лёгким шорохом. Внутри было тихо, только треск угольков в печке да ровное дыхание Гарри. Он спал, отвернувшись к стене, укрывшись почти с головой. Гермиона остановилась на пороге, на мгновение просто глядя на него.

«Хоть кто-то сегодня может отдохнуть», — подумала она и тихо выдохнула.

Она села у входа, опустив сумку и вытерев ладони о плащ. Голова гудела — не просто от усталости, а от перенапряжения. Два из пяти раз у неё получилось запутать Драко в собственном сознании. Всего два.

Но это всё же было началом.

Она провела рукой по лицу, вспоминая, как его голос звучал, когда он говорил: «Ты начинаешь понимать, как это работает.» Понимала ли она на самом деле?

Окклюменция оказалась не просто защитой от заклинания — она требовала того, чего Гермиона всегда боялась: отпустить контроль. Не бороться с мыслями, а направлять их, позволять им течь, скрывая правду за иллюзией.

Драко и Гарри учили это месяцами. У неё не было такого времени. Темный Лорд не станет ждать.

Она достала палочку, крутя её между пальцев. — У меня получится, — прошептала она в тишину. — Должно получиться.

Снаружи зашумел ветер, и полог палатки чуть дрогнул. В слабом отблеске огня на её лице отражалась усталость — и упрямство.

Она легла, но сон не приходил. Перед глазами всё снова вспыхивали зеркала из её сознания, трескались, рассыпались светом. И за каждым зеркалом стоял он — со взглядом, который видел слишком много.

Она уснула под утро — не сразу, а будто провалилась в сон сквозь вязкий туман. Ветки за стенкой палатки стучали о ткань, словно кто-то ходил снаружи. Сон был беспокойным, тяжёлым, как будто кто-то наблюдал за ней из-за тонкой преграды.

Сначала — тьма. Потом — вспышка света. Она стоит в длинном коридоре, выложенном чёрным мрамором. На стенах — зеркала, но отражения в них чужие. В одном — Драко. Его глаза серые, как холодное стекло. В другом — тень, похожая на него, но без лица. А за спиной — тихий, шелестящий голос:

— Ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня?

Она оборачивается, но никого нет. Только шёпот, вкрадчивый, словно скользит прямо в ухо: — Ты открыла дверь. Теперь я войду.

Гермиона подаётся назад, но пол под ногами растворяется, и она падает — в белый свет. Перед глазами мелькают образы — лица родителей, Поттера, Рона, Драко. И снова голос: — Кто из них тебе ближе? Кого ты отдашь, чтобы выжить?

Она пытается закричать — но не может. Всё вокруг сжимается, превращаясь в вихрь света и тьмы, и вдруг... из темноты проступает силуэт. Высокий. Чёткий. Драко?

— Грейнджер.

Его голос звучит, но в нём что-то не так. Слишком холодно. Слишком ровно. Он подходит ближе, и теперь она видит — глаза не серые, а чёрные, без зрачков. И всё, что было светом, мгновенно гаснет.

Она резко вскрикнула и села на постели. Грудь ходила ходуном, дыхание сбивалось. В палатке всё было по-прежнему: тлеющий огонь в печке, лёгкий запах дыма, тихое сопение Гарри.

Гермиона провела рукой по лицу, чувствуя, как ладонь дрожит. «Это был просто сон», — сказала она себе, но где-то в глубине оставалось ощущение, что кто-то действительно пытался войти.

Она опустила взгляд на палочку и тихо произнесла: — Protego mentis.

Сфера защитного заклинания на мгновение вспыхнула слабым светом, осветив пространство вокруг. Она легла обратно, глядя в потолок. Сон не возвращался. И где-то вдалеке, в сознании, ей снова послышался тихий шёпот: — Не готова...