Глава 88. Наша цель

Осень вступила в свои права.

Лес, в котором они разбили лагерь, постепенно терял краски — листья почти облетели, оставив голые ветви, скрипящие на ветру, будто жалующиеся на холод. Воздух стал колючим и влажным; запах костра въелся в одежду, а мокрая земля под ногами казалась враждебной.

Их троица уже не была той неразлучной командой, что когда-то смеялась за одним столом в Хогвартсе. Теперь между ними повисла тишина — вязкая, гнетущая, наполненная усталостью и раздражением. Кулон, передаваемый из рук в руки, словно впитывал их мрачные мысли, усиливал страхи и подозрения. Каждый раз, когда Рон застёгивал цепочку на шее, его черты темнели, а взгляд становился колючим.

Он всё чаще спорил с Гарри — по пустякам, но с каждым днём острее. Где ставить палатку, как долго идти, почему еды становится всё меньше... Казалось, любое слово Гарри только подливало масла в огонь. Гермиона пыталась сгладить углы, но её голос уже не звучал уверенно. Её усталость стала заметна — под глазами залегли тени, волосы спутались, а пальцы дрожали, когда она перелистывала потрёпанные страницы книги о защитных чарах.

Однажды вечером, когда ветер раскачивал деревья, а дождь барабанил по палатке, Рон не выдержал. — Ты не знаешь, куда идёшь, Гарри! — бросил он, оттолкнув котелок ногой. — Недели проходят, а мы всё бродим по этим чёртовым лесам!

Гарри резко поднялся, глаза сверкнули в свете костра. — Хочешь уйти — иди, Рон. Никто тебя не держит.

Молчание разорвал треск ветки в огне. Гермиона стояла между ними, сжимая руки так, что побелели костяшки. — Перестаньте... — тихо прошептала она, но её слова утонули в шуме ветра и гнева.

Рон метнул на Гарри последний взгляд — злой, обиженный, и, не сказав больше ни слова, натянул рюкзак. Плащ зацепился за корни, но он не остановился. Шаги быстро растворились в темноте, и лишь шорох листвы напоминал, что он действительно ушёл.

Гермиона долго стояла неподвижно, вглядываясь в ту сторону, где исчез Рон. Потом опустилась на землю, поджав колени к груди. Мир вокруг словно вымер — только пламя костра трепетало, отражаясь в её глазах.

После ухода Рона лес будто стал тише. Тишина больше не казалась покоем — теперь она глушила мысли. Гарри почти не говорил. Иногда сидел у костра, глядя в одну точку, словно ждал, что из огня вдруг появится ответ. Гермиона пыталась читать, но слова не задерживались в голове. Атмосфера между ними стала натянутой, как струна, готовая лопнуть от любого неосторожного слова.

— Я пойду за хворостом, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Гарри лишь кивнул, не отрывая взгляда от пламени.

Снаружи воздух был холодным и влажным, пах землёй и опавшими листьями. Она шла всё дальше от палатки, собирая сухие ветки, но на самом деле просто хотела уйти подальше — хотя бы ненадолго.

В последнее время её всё чаще мучили мысли о знаниях, которые она хранила в своей голове. Если древнее заклятие действительно позволяло разделить душу на множество частей и поместить каждую в живое существо... не мог ли Волдеморт сделать то же самое — пусть и в иной форме? Эта мысль не давала ей покоя. Ведь если это правда — уничтожить его будет почти невозможно.

Она нахмурилась, поднимая очередную ветку, и вдруг замерла. Что-то мелькнуло сбоку — белое, лёгкое, будто перо.

Гермиона замерла, прищурилась — в воздухе, между деревьями, кружила маленькая бумажная птичка, сверкая бледными отблесками чар. Она узнала это заклинание — оригами-посланник, старинный магический способ передачи сообщений. Птичка зависла в воздухе, словно ожидая, а потом медленно полетела дальше, между стволами.

Гермиона, не раздумывая, пошла за ней. С каждым шагом сердце билось быстрее — холод и тишина леса вдруг стали слишком острыми. Когда птичка исчезла за высоким дубом, она сделала ещё один шаг... и замерла.

Из-за дерева вышел Драко Малфой. Он был в тёмном плаще, без маски, волосы чуть растрёпаны ветром. Гермиона инстинктивно выхватила палочку, и кончик вспыхнул светом. Но стоило ей рассмотреть его лицо — как она медленно опустила руку.

— Всегда на чеку, да? — тихо сказал он, чуть склонив голову. Его голос прозвучал почти мягко.

— Невнимательность может стоить жизни, — ответила она. Слова прозвучали твёрдо, но пальцы дрожали, а сердце всё ещё билось слишком быстро.

Они на секунду замолчали, глядя друг на друга. Лес вокруг будто затаил дыхание вместе с ними — только ветер шевелил сухие ветви над головой.

Драко слегка кивнул в сторону птички, всё ещё парящей рядом. — Посмотри на это, — тихо произнёс он.

Птичка вздрогнула, будто услышав приказ, и медленно опустилась на раскрытую ладонь Гермионы. Тонкая бумага чуть дрожала, пока она осторожно разворачивала её, и в следующее мгновение крылья сложились — превращаясь в листовку.

На пожелтевшей бумаге было её лицо — чуть искажённое, будто снятое украдкой, а под изображением жирными чёрными буквами:

«Грязнокровка. Особенно опасна. Нужна живой.»

Она подняла глаза на него. — Что ж, — сказала негромко. — Это было ожидаемо.

Он кивнул, но во взгляде сквозила тревога. — Не в таком масштабе, — произнёс он медленно, будто взвешивая каждое слово. — Теперь твой портрет повсюду. В пабах, на витринах лавок, у входов в магические школы, даже в газетных киосках. В Хогсмиде их развесили на каждом углу, а в Лондоне — прямо у входа в Министерство. Он отвёл взгляд, будто не хотел, чтобы она видела выражение его лица. — Люди срывают листовки, прячут их в карманы, пересылают копии друг другу. Всё королевство ищет тебя, Грейнджер.

— Если мы не будем выходить в людные места, то меня не найдут, — сказала она, стараясь говорить спокойно.

Драко молча смотрел на неё несколько секунд, а потом медленно поднял руку и провёл пальцами по её щеке. — Мне нравится твоя уверенность, — тихо произнёс он. — Главное, чтобы она не переросла в бесрассудство.

— Не переживай, со мной такого не случится, — ответила она, глядя прямо ему в глаза.

Он нахмурился и немного отстранился, словно что-то взвешивая. — Я буду ждать тебя сегодня. Мы не должны пропускать занятия, — сказал он негромко. — Времени становится всё меньше.

— Хорошо, — кивнула Гермиона. — Когда Гарри уснёт, я трансгрессирую к тебе.

Она сделала шаг ближе, чувствуя, как между ними снова появляется то знакомое притяжение. — Тебе тоже следует быть осторожнее, — добавила она.

Драко ухмыльнулся, но в уголках его губ проскользнула тень усталости. Он заключил её в объятия — коротко, почти неуловимо, будто этот жест был больше обещанием, чем утешением. — Не стоит переживать за меня, Грейнджер, — прошептал он. — Хотя должен признать... мне это нравится. Он задержал дыхание у её уха и тихо добавил: — Наша главная цель — защитить тебя.

Гермиона отстранилась первой. Он кивнул — коротко, без слов, и шагнул в сторону, скрываясь между стволами. Через секунду осталась только тишина и лёгкий запах дыма, будто напоминание о нём.

Она стояла ещё немного, глядя туда, где только что был Драко, затем глубоко вздохнула и подняла упавшую ветку. Птичка, превратившаяся в листовку, рассыпалась на мелкие клочки, исчезнув в воздухе.

Гермиона направилась обратно. Когда из-за деревьев показался слабый свет костра, она снова стала просто собой — усталой девушкой с охапкой хвороста в руках.

В лагере было тихо. Гарри сидел у огня, закутавшись в плащ, но не поднял головы, когда она вошла. Она молча опустила ветки на землю, добавила пару в костёр и села рядом. Пламя взвилось выше, осветив её лицо — спокойное, но с тем напряжением, что появляется, когда слишком многое нужно скрыть.