Глава 46. Тени января. Лес крови

В Гриффиндорской гостиной царил обычный шум.

Кто-то у камина играл в волшебные шахматы, кто-то делал домашнее задание, а большая часть студентов обсуждала одно и то же — роман Рона и Лаванды.

— Они сегодня опять целовались прямо на лестнице! — фыркнула Парвати.

— Я думал, у них губы отвалятся, — хихикнул Дин.

— Ну а что, — возразил Симус, — зато Рон впервые выглядит довольным жизнью.

Смех прокатился по комнате.

Гермиона сидела у камина с раскрытой книгой в руке. Страницы мелькали перед глазами, слова складывались в строчки, но смысл ускользал. Она слышала смех, разговоры — про Рона и Лаванду, про их бесконечные поцелуи, но её это больше не трогало.

Мысли были о другом. О нём.

Драко.

Она видела его лишь на уроках — всегда собранного, сосредоточенного, с привычной маской холодного равнодушия. Но после уроков он исчезал. Его не было ни в библиотеке, ни в коридорах, ни даже за длинными столами во время трапезы. Будто он растворялся вместе с вечерними тенями.

Гермиона пыталась убедить себя, что ей не должно быть дела. Что ей стоит сосредоточиться на учёбе, на друзьях, на предстоящих экзаменах. Но каждый раз, когда она ловила его профиль на уроке, её сердце невольно замирало. Он выглядел старше, чем раньше. Взгляд стал тяжёлым, упрямым, словно за его плечами был груз, который она не могла разделить.

Куда он исчезает? — спрашивала она себя снова и снова.

Её пальцы сильнее сжали книгу.

Внутри боролись два чувства: тревога и странное упрямство. Она знала, что с ним происходит что-то опасное. И знала, что если он продолжит держать всё в себе, это его сломает.

Но я не дам ему исчезнуть. Не позволю.

Гермиона перевернула страницу, но так и не прочла ни слова. Её мысли оставались в другом месте — там, где он, в темноте, делает то, о чём она пока не знает.

У камина раздался смех, и кто-то громко сказал «вонгий», но она даже не вздрогнула.

Гарри, сидевший в кресле напротив, заметил её отстранённый взгляд. Он обменялся быстрым взглядом с Роном. Тот пожал плечами и отвернулся к Лаванде, делая вид, что ничего не происходит.

Гарри нахмурился. Он слишком хорошо знал Гермиону, чтобы не заметить, что книга в её руках давно перестала её интересовать. Но он ничего не сказал. Лишь глубже опустился в кресло, решив: когда она захочет, сама расскажет.

А Гермиона и не думала говорить. Она только крепче сжала книгу и опустила глаза, чтобы никто не увидел, как в них отражается огонь камина и тревога, которую она не могла заглушить.

В это же время в другом конце замка Драко шагал по пустому коридору. Его шаги отдавались эхом, а лицо было мрачным и усталым. Январь стал для него месяцем ночей без сна. Каждый вечер он исчезал в Выручай-комнату и оставался там до рассвета.

Комната изменилась. Теперь она была похожа на тренировочный зал: мишени, каменные манекены, зачарованные барьеры. Заклинания Confringo и Reducto отзывались в стенах гулкими взрывами. Камень разлетался на куски, воздух наполнялся гарью.

Но и этого стало мало.

Драко понимал: манекены не двигаются неожиданно. Они не кричат, не атакуют, не дышат в затылок. Они не опасны. А ему нужны настоящие противники. Живые цели.

Этой ночью он пробрался в Запретный лес. Снег ложился мягко, глушил шаги. Между чёрных стволов царила вязкая тишина, нарушаемая лишь редким треском ветки под сапогами. Воздух был тяжёлым, сырость пропитывала мантию, и каждый шаг отдавался глухим эхом в его голове.

И вдруг — шорох. Потом ещё один. Из тени вынырнула огромная тень. Луна блеснула на блестящем хитине, и между деревьями показались лапы — слишком длинные, с острейшими когтями, цепляющими снег и землю.

Паук. Огромный акромантул. Его глаза светились жутким холодным блеском, словно капли чёрного стекла.

Драко сжал палочку, пальцы побелели. — Confringo!

Вспышка огня рассекла ночь, ударила в чудовище. Паук взвыл пронзительно, дёрнулся, лапы разметали снег, ударили по корням деревьев. Запах жжёного хитина сразу наполнил воздух — резкий, тошнотворный.

Но из-за стволов зашевелились новые тени. Сначала одна, затем ещё три, ещё пять. Десятки блестящих глаз загорелись в темноте.

Они шли к нему. Медленно. Неумолимо.

Драко резко поднял палочку, сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось облаками пара. Внутри перемешались страх и ярость.

— Reducto!

Второй паук взорвался на части, его лапы, как чёрные копья, вонзились в снег, оставляя глубокие следы. Остальные зашипели, ускоряя шаг.

Драко отступал, чувствуя, как хрустит под ногами снег, но глаза его горели. В груди пульсировало не отчаяние — сила. Пугающая, безумная, но настоящая.

Я не просто мальчишка с игрушечными заклинаниями. Я могу убивать.

Он взмахнул палочкой. — Confringo!

Огненный взрыв сбил ещё одного акромантула, тот завыл и рухнул, корчась. Драко почувствовал жар на лице, но не остановился.

Слева ринулась новая тень — паук прыгнул прямо на него, лапы вытянулись, пасть раскрылась. Драко едва успел поднять палочку: — Protego!

Щит вспыхнул, лапы ударились о него с грохотом, трещины побежали по барьеру. Драко отлетел назад, снег врезался в спину, дыхание перехватило.

Он вскочил, поднял палочку, и ярость затмила страх. — Reducto! Confringo!

Взрывы разрывали ночь. Снег летел в стороны, акромантулы визжали, их тела разлетались на куски. Чёрный сок хлестал на снег, пропитывал его тёмными пятнами.

Драко двигался, как загнанный зверь, но в его движениях появлялась сила, отточенность. Каждое заклинание вырывалось с хриплым криком, каждый удар палочки отзывался в его сердце.

Когда последний паук рухнул в сугроб, корчась и затихая, лес вновь погрузился в тишину.

Драко стоял среди снега и обломков лап, тяжело дыша. Его мантия пропахла гарью и кровью акромантулов. Руки дрожали, палочка скользила в пальцах.

И всё же в груди горело другое чувство. Пьянящее, страшное, но реальное.

Я могу убивать.

Он закрыл глаза, и перед ним на миг всплыла Гермиона — её лицо, её глаза. Контраст резанул, как нож. Но он тут же прогнал этот образ и поднял голову.

В эту ночь он шагнул ещё дальше в тьму.

Он брёл обратно к замку, снег хрустел под ногами. Ветви деревьев скребли по мантии, но он не замечал. В голове всё ещё звучали крики акромантулов, треск взрывов и визг рвущегося камня.

Он вышел к небольшой поляне, где под снегом темнело замёрзшее озеро. Лёд был гладким, как зеркало. Драко машинально наклонился, глядя вниз.

Оттуда на него смотрел незнакомец. Щёки и виски были в копоти, волосы прилипли к вискам. А в его взгляде теперь было мало мальчишки.

Серые глаза горели хищным блеском, в них отражались огонь заклятий и холодная решимость. На лице отпечаталась усталость, но вместе с ней — новая сила. Он выглядел старше, твёрже, так, будто за одну ночь прожил целый год. Он сжал палочку так крепко, что пальцы побелели.

Я меняюсь.

Отражение дрогнуло, и ему показалось, что из глубины на него смотрят чёрные глаза акромантулов — мёртвые, но живущие теперь в его памяти.

Драко резко отпрянул и поднял голову. Замок виднелся впереди, его башни мерцали в лунном свете. Он двинулся вперёд быстрее, словно хотел убежать от собственного отражения.