Глава 43. Безумие

Ночь окутала замок. В коридорах было тихо, лишь изредка доносился скрип половиц и дальний стук шагов ночного привратника. Гермиона, кутаясь в плащ-невидимку, шагала вдоль каменных стен, стараясь не шуметь. Плащ достался ей от Гарри на одну ночь — она сказала, что хочет проверить догадку. Гарри нахмурился, но не стал задавать вопросов.

Она знала, что делает безумие. Но вопрос жёг её изнутри.

У входа в подземелье она затаилась, пока двое слизеринцев не вышли, вполголоса споря о чём-то. Дверь закрылась не до конца, и Гермиона юркнула внутрь. Тёмные коридоры Слизерина пахли сыростью и камнем. Она добралась до комнаты, где, как знала, спал Драко.

Сбросив с головы капюшон плаща, она тронула его за плечо.

— Малфой. Проснись.

Он дёрнулся, резко распахнул глаза и сел на постели, хватаясь за палочку. Увидев её, нахмурился.

— Грейнджер?

— Нам нужно поговорить. Но не здесь. — Она говорила твёрдо, но шёпотом.

Его губы скривились, но он поднялся.

Через несколько минут они вышли во двор. Луна освещала снег, воздух был холоден и свеж, дыхание вырывалось облаками пара. Они остановились у древней каменной арки.

Гермиона сжала кулаки.

— Это был ты? — её голос прозвучал резче, чем она ожидала. — Кейти Белл. Ожерелье.

Драко долго молчал. Потом усмехнулся уголком губ, но усмешка вышла горькой.

— Грейнджер, было бы проще, не будь ты такой умной.

Её сердце сжалось.

— Значит... это правда.

Он посмотрел прямо в её глаза. В серых зрачках мелькнула усталость, вина, и что-то ещё — страх.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — глухо сказал он. — Она не должна была пострадать. Всё пошло не так. Чёрт...

Гермиона шагнула ближе.

— Тогда прекрати. Ты ещё можешь.

— Прекратить? — он почти рассмеялся, но в голосе слышалась горечь. — Грейнджер, у меня нет выбора. Это не игра. Это не школьные стычки. Это Тёмный Лорд. Он держит мою семью за горло.

— Я уже говорила - всегда есть выбор, — упрямо возразила она. — Дамблдор ищет способ остановить его. Мы знаем это. Если ты думаешь, что всё решено — ты ошибаешься.

Драко резко шагнул ближе, так что их дыхание смешалось.

— Ошибаешься ты, — прошипел он. — Он может убить любого. Тебя в том числе.

Её сердце билось так сильно, что казалось, его можно услышать. Но она не отступила.

— Тогда пусть попробует, — тихо сказала она. — Но я не позволю кому-либо еще пострадать.

Его пальцы дёрнулись, будто он хотел коснуться её, но он сжал кулаки и отвернулся.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.

Они стояли в холодной тишине двора, под светом луны и снежной пеленой. Между ними было меньше шага, и в этот миг они оба знали: больше скрываться бессмысленно.

Драко тяжело выдохнул, уткнувшись взглядом в снег у своих ботинок. Луна отражалась в его глазах, и он казался старше, чем был на самом деле.

— Ты думаешь, это просто ожерелье? — его голос прозвучал глухо, надломлено. — Это только начало.

Он поднял взгляд, и Гермиона заметила, как дрогнули его губы, будто он впервые произносил то, о чём не говорил никому.

— Мне поручено... — он запнулся, сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я должен убить Дамблдора.

Гермиона будто окаменела. Снег повис в воздухе, холод перестал ощущаться.

— Что?.. — прошептала она.

— Если я не сделаю этого, — продолжил он, — убьют меня. Убьют мою мать. Мой отец уже в Азкабане, а она... она единственная, кто у меня остался. Я не могу её потерять.

Гермиона почувствовала, как у неё дрожат руки. Она искала слова, но в голове звучал только его голос.

— Но... — она шагнула ближе. — Это безумие. Ты не сможешь... ты не должен.

Он резко поднял руку, будто хотел остановить её, и покачал головой.

— Это приказ Тёмного Лорда.

Она поймала его взгляд и не отвела глаз.

— Дамблдор не враг тебе. — твёрдо сказала она. — Он может помочь.

Драко открыл рот, будто собирался возразить.

Но он не успел договорить. Гермиона шагнула вперёд, так близко, что их дыхание смешалось в морозном воздухе, и внезапно накрыла его губы своими.

Он опешил, замер, словно мир вокруг исчез.

В какой-то момент Драко хотел отстраниться, но вместо этого пальцы дрогнули и сжались в её плечах. Всё, что давило на него — приказ, Метка, страх за мать — будто отступило на шаг.

Мир сузился до её тепла, до вкуса её губ, до снежинок, что падали им на волосы и таяли в этом невозможном мгновении.

Когда она отстранилась, его глаза всё ещё были расширены. Он смотрел на неё так, словно впервые увидел.

Когда она отстранилась, их дыхание ещё смешивалось в морозном воздухе. Драко смотрел на неё так, словно весь мир рухнул, а осталась только она. В его глазах сверкала боль, растерянность и что-то новое, опасное.

Он горько усмехнулся, но усмешка дрогнула.

— Ты говорила «безумие»... — прошептал он. — Но безумие — это то, что происходит сейчас.

И прежде чем она успела возразить, он рывком притянул её к себе и поцеловал. Его поцелуй был жадным, почти болезненным, словно он пытался украсть у неё хоть частичку тепла, которого ему всегда не хватало.

Её губы были горячими на морозе, и этот жар обжигал сильнее любого заклятия. Гермиона ответила, и в тот миг всё исчезло: снег, запреты, война. Осталась только она — её дыхание, её руки, её губы.

Они не знали, что за их спинами, в тени арки, уже стоял тот, кто не сводил с них взгляда.