30 глава

– Чонгук! Слава богу, это ты! – воскликнул Блейк, опуская нож.

– Что все это значит, Эдмунд? – нахмурился Чонгук.

Воспользовавшись тем, что Блейк ослабил свой захват, Лиса вырвалась из его рук и бросилась через всю комнату к Чонгуку.

– У меня и в мыслях не было пугать девушку, – извиняющимся тоном начал Блейк. – Но она закричала, как только меня увидела, а мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из твоих воинственных родичей проткнул меня насквозь под горячую руку, не задавая вопросов.

Чонгук коротко кивнул и повернулся к Лисе.

– Мне жаль, что ты натерпелась страху, милая. Не надо бояться: Эдмунд Блейк наш друг.

– Чонгук, ты ошибаешься! – Она судорожно схватила его за руку. – Не знаю, как ему удалось тебя обмануть, но он нам не друг! Я сама слышала, как он сговаривался с графом тебя убить!

К этому времени уже около дюжины разгневанных членов клана собралось в коридоре с оружием в руках. Чонгук повернулся, чтобы все могли его видеть.

– Все в порядке, парни… это всего лишь недоразумение. Эдмунд Блейк много лет был моими глазами и ушами в Рэнли. – Он обернулся к Минхо. – Уведи этих людей вниз и попробуй навести там спокойствие.

Он нерешительно перевел взгляд с Блейка на своего дядю.

– Я останусь с вами, – упрямо ответил он.

Чонгук покачал головой:

– Я позову, если ты мне понадобишься, а сейчас уходи. Мне нужно кое-что обсудить с Эдмундом с глазу на глаз.

Минхо неуверенно кивнул и, стараясь не замечать панического взгляда Лисы, вышел из комнаты. Как только дверь за ним захлопнулась, Чонгук подошел к Блейку и крепко пожал ему руку.

– Рад тебя видеть, Эдмунд, хотя ты выбрал чертовски неудачный способ представиться моим домашним.

Блейк пожал плечами:

– Юный Брюс сумел тайком провести меня в замок, а уж оказавшись здесь, я с легкостью нашел твою дверь. – Он поднял бесцветную бровь. – Мне бы следовало догадаться, что кое-кто делит с тобой спальню…

Чонгук бросил взгляд на Лису и улыбнулся.

– Мы с Лисой поженились три дня назад, – объяснил он. – Мне очень жаль, что ты пропустил церемонию.

– Мне тоже жаль.

Блейк окинул Лису пронизывающим взглядом, который ей так хорошо запомнился.

– Похоже, бедное дитя по-прежнему не верит, что я твой друг. – Он невесело рассмеялся. – Вряд ли даже тебе самому удастся ее убедить, что я не дьявол, восставший из ада.

Чонгук не улыбнулся шутке.

– Я тебе не завидую. Пожалуй, тебе пришлось тяжелее, чем всем нам, вместе взятым. Один в стане врагов… – Обратившись к Лисе, он протянул руку: – Иди сюда, милая. Тебе надо познакомиться еще с одним из твоих родственников. Джеймс Эдмунд Маккиннон – человек, известный тебе под именем Эдмунда Блейка.

– Нет, Чонгук. – Лиса упрямо качала головой: – Это какой-то обман. Блейк годами служил Манобану! Я помню его имя с детства: Тэн упоминал о нем, когда рассказывал о Рэнли. – Она гневно взглянула на Блейка. – Сэр, вы же не станете отрицать, что вы сговаривались с моим от… с Манобаном убить Чонгука?

– Нет, дитя мое, я этого не отрицаю, – спокойно согласился Блейк. – Я действительно сговаривался с Манобаном убить вашего мужа, причем неоднократно. Но всякий раз я непременно делился этими планами с самим Чонгуком. – Он, как всегда, улыбнулся одним уголком рта. – Кстати, в тот вечер, когда мы втроем встретились на берегу озера, вы наткнулись на нас случайно, а у нас там была назначена встреча.

Лиса смотрела на него во все глаза. Ей хорошо запомнился тот вечер. Неужели Чонгук действительно отправился на берег озера, чтобы встретиться с Блейком?

Чон обхватил ее за плечи.

– Это правда, Лиса. Эдмунд сообщал мне обо всем, что творилось в Рэнли. Благодаря ему я обо всех планах Манобана узнавал загодя. Подумай сама: разве мне удалось бы пробраться в Рэнли и ускользнуть оттуда с такой легкостью? Поверь, колдовать я не умею. – Он вновь перевел взгляд на Блейка. – Эдмунд много раз спасал мне жизнь.

Лиса внимательно вглядывалась в бледное, лишенное всякого выражения лицо Блейка. Внезапно все кусочки головоломки встали на место: туманные намеки Чонгука, странное поведение самого Блейка, когда он увел ее подальше от Сехуна в тот последний вечер в Рэнли… Все это казалось невероятным, но тем не менее было правдой

– Вы должны меня извинить, – проговорила она чуть слышно. – Я так давно привыкла видеть в вас врага, что мне потребуется время, чтобы привыкнуть к мысли, что вас не надо бояться. Не хочу, чтобы вы считали меня неблагодарной… особенно после того, как вы мне помогли.

Блейк улыбнулся. Это была все та же кривая улыбка, от которой у нее раньше кровь стыла в жилах, но сейчас эта улыбка добралась до глаз и растопила их вечную зимнюю суровость.

– Я понимаю ваши чувства, сударыня. Мало кто решился бы на такую откровенность. Мне не раз хотелось сказать вам, что у вас в Рэнли есть друг, но я понимал, что это было бы неразумно. Вы бы мне не поверили, и к тому же… Манобану нравилось видеть ваш страх. Его доверие ко мне росло по мере того, как укреплялась ненависть всех домашних.

В его голосе не было ни единого намека на жалость к себе, однако эти слова растрогали Лису больше, чем любые, самые красноречивые заверения. Его и в самом деле ненавидели обитатели Рэнли. Долгие годы он мужественно выносил одиночество, верный своей единственной цели: уничтожить Манобана.

– Так вы Маккиннон? – неуверенно спросила она.

– Да. Я был мальчишкой-подростком, когда Тэн убил вашего отца. По счастливой случайности я тогда находился во Франции, иначе он уничтожил бы и меня. – Он бросил взгляд на Чонгука. – Мне много лет пришлось дожидаться смерти Тэна, и благодаря тебе это наконец свершилось. – Нахмурившись, Эдмунд коснулся бинтов на плече у Чона: – Надо бы тебя уложить: по-моему, кровь опять пошла.

– Чонгук, ради всего святого, хотя бы сядь! – воскликнула Лиса. – Ты и так уже потерял слишком много крови, я просто не понимаю, как ты на ногах держишься!

Чонгук взглянул на свежее кровавое пятно.

– Да, пожалуй, мне не стоило бегать по лестнице. Ну, ничего. Все пройдет, если я посижу тихонько.

Лиса проследила за тем, чтобы Чонгук устроился со всеми удобствами, и лишь после этого с большой неохотой покинула мужчин, дав им возможность потолковать с глазу на глаз. Ей было не по себе. Хотя она поверила в историю, рассказанную Эдмундом, ей никак не удавалось стряхнуть с себя привычное ощущение страха перед ним. Мысль о том, что ее ослабевший от раны муж остался наедине с Блейком, не давала покоя. «Надо найти Конрада, – сказала она себе. – Уж он-то точно знает, насколько можно доверять моему новоявленному кузену».

* * *

– Объясни мне, Эдмунд, как получилось, что Манобан оказался в Кеймри сегодня утром? Ведь его армия, насколько я знаю, все еще находится в нескольких днях пути отсюда, – произнес Чонгук, устало откинувшись на спинку кресла.

– Думаю, граф просто впал в панику и решил поторопить события. Денег у него почти не осталось и времени тоже, его армия готова была взбунтоваться, положение ухудшалось с каждым часом. Впервые за всю свою жизнь Манобан обнаружил, что не может страхом принудить своих людей к повиновению. Он понимал, что у него нет денег на подготовку второго подобного похода, и был вне себя от ярости. А я подлил масла в огонь, пустив слух, будто при дворе зреет план отозвать его из Шотландии.

– А есть такой план? – живо спросил Чонгук, наклонившись вперед.

– Если и есть, мне о нем ничего не известно, – ответил Эдмунд со своей кривоватой улыбкой. – Хотя я точно знаю, что нашему нищему королю страшно надоели просьбы Тэна прислать побольше денег. Вряд ли Яков сумеет выпросить еще золота у своих подозрительных английских подданных, чтобы переслать его в Шотландию. – Он задумчиво поглядел на свой бокал. – Желание убить тебя настолько завладело Манобаном, что превратилось в одержимость. Навязчивая идея толкнула его на неразумные поступки, и это сыграло нам на руку. Он надеялся выманить тебя из Кеймри и уничтожить своими руками. Ему казалось, что, если он тебя убьет, кланы будут деморализованы и его войскам с легкостью удастся разгромить их наголову. Ему и в голову не приходило, что ты можешь одержать победу. Манобан верил, что он неуязвим. И в этом была его роковая слабость.

На несколько долгих минут в комнате воцарилось молчание. Чонгук опустошил свой бокал и поставил его на стол.

– И что ты теперь думаешь? Есть у меня шанс избежать петли, Эдмунд?

Блейк мрачно взглянул на него.

– У тебя в хозяйстве найдутся резвые кони?

Чонгук опять устало откинулся на подушки.

– Неужели все так плохо? Что ж, мои кони достаточно резвы, чтобы англичанам осталось только глотать пыль на дороге. И у меня стоит корабль под парусами в потайной бухте. В любой момент я могу отплыть к друзьям во Францию, если в этом будет необходимость.

– Я бы тебе посоветовал держать лошадей наготове. Яков Стюарт может усмотреть в этом деле покушение на его право управлять Шотландией. В конце концов, Манобан был здесь официальным представителем короны. Любое нападение на него будет считаться нападением на Англию. – Эдмунд привычным жестом сложил ладони вместе и задумчиво уставился на свои длинные белые пальцы. – Но положение небезнадежно. Английское дворянство беспрерывно жалуется на наши местные беспорядки и требует, чтобы им был положен конец. Для Джейми это просто золотая возможность отказаться платить по долгам Манобана. У меня есть подозрение, что Дуглас специально был послан в Рэнли, чтобы как можно больше разузнать о том, что за дела ведет Манобан с шотландцами. Все это время я не выпускал его из виду. Я даже позволил ему обнаружить улики, которые прямо указывали на то, что доверенные лица графа нарочно сеют беспорядки с единственной целью: чтобы Тэн мог их подавлять. Это давало ему право захватывать и присваивать себе земли семей, обвиненных в бунте.

– Значит, Дуглас не симпатизировал Манобану… – задумчиво произнес Чонгук.

– Верно. Не удивлюсь, если узнаю, что по крайней мере один друг при дворе у тебя все-таки есть.

– Дай-то бог, чтобы ему сопутствовал успех, – заметил Чонгук с тяжким вздохом. – Сам я ни о чем не жалею, но мне бы очень не хотелось втягивать Лису в жизнь с изгоем.

Эдмунд кивнул и смущенно откашлялся.

– Я глубоко сожалею о том, что случилось с ней в Рэнли, Чонгук. Я слишком поздно узнал о планах Манобана. Поверь, я бы всем рискнул, чтобы этого не допустить, если бы мне стало известно, что он замышляет.

Чонгук горестно покачал головой:

– Это моя вина, Эдмунд. Я должен был сразу же вывезти ее из Рэнли.

– Никто из нас не мог предвидеть, как поступит этот выродок, – возразил Эдмунд. – Весь свет считал, что она его дочь. Я заблуждался, когда думал, что это послужит ей защитой.

– Что ж, теперь оба злодея мертвы, а Лиса со временем все забудет. – Легкая улыбка промелькнула на губах у Чонгука. – У меня есть основания считать, что существующее положение дел ее устраивает.

– Если бы только не мое злосчастное вторжение, – горько усмехнулся Эдмунд. – Мне кажется, она до сих пор…

Он замолчал, потому что дверь неожиданно распахнулась и в комнату ворвался Конрад.

– Эдмунд! Ах ты, сукин сын! Я рад тебя видеть, ты же знаешь, но неужели ты ничего лучше не придумал для знакомства, чем приставить нож к горлу хозяйки дома? Все жаждут твоей крови, нам с Джином еле удалось утихомирить людей. – Он засмеялся и хлопнул Блейка по плечу.

– Увы, мне бог не дал твоего обаяния, кузен. Пришлось прибегнуть к подручным средствам во избежание несчастья, – бесстрастно ответил тот.

– Извините, я не хотел вас прерывать, но, мне кажется, Чону стоит показаться на глаза людям. – Конрад жизнерадостно ухмыльнулся. – Твои родственники волнуются, Чонгук. Напряжение нарастает с каждой минутой.

– Мы уже закончили, – сказал Чонгук, поднимаясь из-за стола. Он повернулся к Эдмунду. – Еще только один вопрос, Эдмунд, прежде чем я представлю тебя моему клану и всем домашним. Марк Манобан сопровождает отца в этом походе?

– Нет. Он все еще на юге. Разыскивает сестру.

– Матерь Божья! Неужели он до сих пор не знает, что она здесь и что ей ничто не угрожает?

– Я не решился сказать мальчику правду – подумал, что сначала надо уладить дела с Манобаном. Не уверен, что Марк с восторгом воспримет известие о ее свадьбе.

– Его надо немедленно известить о смерти отца и замужестве сестры. Позаботься об этом, – коротко приказал Чонгук.

* * *

Несколько дней спустя Лиса сидела с Дженни в гостиной, когда внизу хлопнула дверь, и на лестнице раздался топот бегущих ног. Оторвавшись от рукоделья, Лиса подняла удивленный взгляд на золовку. Затем она встала, подошла к окну гостиной и выглянула во двор. Двух взмыленных лошадей уводили в конюшню, во дворе стояли кучками мужчины и взволнованно переговаривались.

Лиса повернулась к Дженни.

– Думаешь, это новости из Англии?

Дженни с сомнением покачала головой:

– Манобана похоронили всего неделю назад. Вряд ли Яков Стюарт успел что-то предпринять за это время.

– Я… мне, пожалуй, лучше спуститься.

Лиса подхватила юбки и поспешила вниз по лестнице. Она знала, что ждать новостей еще рано, но всякий раз при появлении незнакомого всадника в Кеймри ее сердце замирало от страха и надежды. Чонгук пытался заранее подготовить ее к тому, что новости могут оказаться неблагоприятными, но она страстно молила бога, чтобы ему было даровано прощение. Собственная судьба ее не тревожила – ей было все равно, где и как они будут жить. Но она не могла себе представить, как человек, всю жизнь посвятивший своему клану, сможет существовать вдали от родных и быть счастливым.

Когда Лиса спустилась в холл, Чонгук о чем-то совещался с мужчинами, стоявшими вокруг него кружком.

– Есть новости? – спросила Лиса, подходя к ним.

– Да, но это не то, что ты думаешь. Твой брат будет здесь примерно через час.

– Он один?

– Он едет во главе отряда из двенадцати человек, – вставил Эдмунд Блейк, взяв ее под руку и усадив в кресло.

Он налил ей вина, и Лиса поблагодарила его улыбкой. Она быстро привыкла к присутствию Эдмунда и даже начала спрашивать себя, почему в Рэнли его образ представлялся ей столь зловещим. Конечно, вид у него был необычный, зато природа наделила его острым умом, способным распутать любую загадку. К тому же Чонгук его уважал и восхищался им; а этого ей было достаточно.

Лиса взглянула на мужа.

– Думаешь, он хочет повидаться со мной?

Чонгук, нахмурившись, пожал плечами:

– Мы не можем знать, что на уме у парня. Я только что убил его отца, Лиса. Может быть, он едет сюда, чтобы отомстить за Манобана.

Она крепко сжала в пальцах бокал. Неужели этот кошмар никогда не кончится?! Убийство из мести обычно порождает все новые и новые убийства.

– Но ведь ты не будешь с ним драться, правда, Чонгук? Твое плечо только начало заживать…

– У меня нет желания скрещивать клинок с Марком, но не будем опережать события. Прежде всего мы должны выяснить, каковы его намерения.

Ждать пришлось недолго. Очень скоро конный отряд Марка проскакал в ворота, и многочисленные люди Чона обступили его со всех четырех сторон. Каждый был готов схватиться за оружие. Выйдя на крыльцо, Лиса наблюдала, как Марк спешивается и проталкивается сквозь враждебную толпу. Увидев ее, он ускорил шаг.

– Лиса, слава богу! – воскликнул он, обняв ее за плечи. – Я чуть с ума не сошел, разыскивая тебя! Ты цела? С тобой все в порядке?

Она взглянула в его встревоженное лицо и ласково улыбнулась:

– Да, Марк, я жива и здорова, со мной все в порядке. Мне жаль, что ты напрасно волновался из-за меня.

Марк повернулся к Чонгуку, продолжая одной рукой обнимать Лису за плечи. Его лицо сразу помрачнело и ожесточилось.

– Это правда, что вы обвенчались с моей сестрой, Чон?

– Чистая правда. Мы обвенчались две недели назад.

Марк бросил на Лису встревоженный взгляд.

– Ты в самом деле добровольно вышла за него? Скажи мне, не бойся. Если тебя принудили силой, этот брак будет считаться недействительным.

– Нет, Марк, ничего подобного не было. Мы с Чонгуком решили пожениться много месяцев назад, – сказала она, взяв его под руку. – Давай войдем в дом. Мне многое нужно тебе рассказать.

Марк неохотно последовал за ними в холл, с растущим недоверием глядя на сестру.

– Во имя неба, женщина! Как ты можешь быть счастлива, зная, что твой муж убил нашего отца?

– Манобан мне не отец, – поспешно ответила Лиса, – и никогда им не был.

Тихим, но твердым голосом она рассказала брату трагическую историю своей матери и истребленного клана Маккиннонов, а под конец описала интриги Манобана против Чонгука. Марк выслушал ее молча, не перебив ни единым словом. Когда она закончила свой рассказ, он все так же безмолвно поднялся, подошел к столу и налил себе кружку эля.

– Он был злодеем, и я… Мне кажется, я давно уже это знал, – сдавленно прошептал юноша. Он сделал большой глоток эля и слепо уставился на стол. – Но, видит бог, нелегко признать, что человек, чья кровь течет в твоих жилах, – отъявленный негодяй! Я все пытался придумывать для него оправдания… даже после того, как узнал, что он сделал с тобой, Лиса. Я решил отомстить Сехуну, а сам твердил себе, что отец был введен в заблуждение, что он не понимал, что собой представляет О… Я всю вину возложил на Сехуна, хотя он уверял меня, что заключил сделку с отцом! – Марк судорожно сглотнул. – Только теперь я наконец понял, каким чудовищем был мой отец. Мне следовало оставить его дом давным-давно.

– Кто-нибудь был свидетелем твоей дуэли с Сехуном, малыш? – прервал его Чонгук.

Юноша покачал головой:

– Мы были одни, когда я бросил ему вызов, но вся его челядь вскоре сбежалась на крик: он кудахтал, как каплун под ножом. Бог свидетель, этот трус не заслуживал смерти от меча! Но я должен был заткнуть ему рот поскорее, чтобы он не выболтал свою гнусную историю всему свету.

Лиса встала и подошла к брату.

– Это больше не имеет значения, Марк, – сказала она, положив руку ему на рукав и заглядывая в полные отчаяния серые глаза. – Это не имеет ровным счетом никакого значения.

Только произнеся эти слова, она с удивлением поняла, что говорит чистую правду: боль прошла.

– Значит, мы приходимся друг другу братом и сестрой только наполовину? – мрачно спросил Марк. – Ты, наверное, меня ненавидишь, Лиса… Ты должна меня ненавидеть за то, что я его сын!

Она крепче сжала его руку.

– У тебя никогда не было ничего общего с ним, Марк. А для меня ты по-прежнему брат. Брат, которого я всегда любила и всегда буду любить.

Чонгук тоже подошел к столу.

– Я в долгу перед тобой, Марк Манобан. Ты рассчитался с Сехуном вместо меня.

Марк неуверенно поднял на него глаза.

– Знаешь, я ведь приехал сюда, чтобы бросить тебе вызов, – с трудом признался он. – Но теперь…

– Я все понимаю, малыш. Я так и думал, что ты сочтешь это делом чести, – сказал Чонгук, задумчиво прищурившись. – Конечно, никто не может решать за тебя, но, по-моему, крови и так уже пролито слишком много.

– Разве человек, носящий фамилию Манобан, может претендовать на собственную честь? – с горечью спросил Марк.

– Всякий человек сам кузнец своей чести… или бесчестья, – возразил Чонгук и дружески хлопнул его по плечу. – Ты устал, парень. Переночуй сегодня у нас – твоя сестра будет рада. – Они обменялись взглядами с Лисой. – Пойду позабочусь, чтобы разместили твоих людей и лошадей. За доброе отношение со стороны Чонов я отвечаю, не беспокойся. А Кэт сейчас принесет вам всем поесть.

Марк заметил, с какой любовью его сестра улыбнулась предводителю клана Чонов, сердце его сжалось, словно его стиснула чья-то холодная рука в железной перчатке. Судя по всему, Лиса обзавелась мужем, который был ей по душе… А что осталось у него самого, кроме сомнительного наследства, состоящего из длинной цепи убийств и обманов? Чон был честным человеком, в глубине души Марк всегда это сознавал. А вот что сказать о нем самом?

В эту ночь Марк спал плохо, и утро не принесло ему облегчения. У него не было ни малейшего желания вызывать Чонгука на дуэль – напротив, ему бы следовало умолять Чона о прощении. Кроме всего прочего, теперь, когда он узнал историю Маккиннонов, ему нестерпимо стыдно было смотреть в глаза Конраду и Эдмунду. Это их земли он называл своими собственными – земли, с которых их согнал его отец…

За завтраком он объявил о своем желании покинуть Кеймри. Лиса умоляла его остаться, но Марк ничего не хотел слушать.

– Не беспокойся обо мне, – повторял он, глядя в ее встревоженные глаза. – Мне хочется еще раз посетить Англию. В Шотландии я сейчас чувствую себя не слишком уютно. – Грустная улыбка промелькнула у него на губах. – Но я уезжаю не навсегда. Мы с тобой еще обязательно увидимся.

Чонгук приказал седлать лошадей. Во дворе Марк вскочил на беспокойно приплясывающего гнедого жеребца.

– Береги мою сестру, Чон, – сказал он, строго взглянув на Чонгука.

– С удовольствием, малыш, – ответил Чонгук. – И знай: ты всегда будешь желанным гостем в Кеймри.

– Спасибо, Чон. – Переложив поводья в левую руку, Марк нерешительно протянул правую Чонгуку. – Ты верно заметил: пора прекратить кровопролитие. Вот моя рука, если не побрезгуешь ее пожать.

Чонгук шагнул вперед и крепко пожал руку Марка.

– Бог в помощь, парень. Возвращайся к нам поскорее.

* * *

Лиса сидела в одиночестве на пригретом солнцем берегу. В Шотландию пришла осень. Холодные дожди шли все чаще, каждое утро на землю спускались густые туманы. Однажды ночью уже ударили жестокие заморозки, однако в этот день солнце так припекало, что невозможно было поверить в скорое наступление зимы.

В счастливом полузабытьи Лиса наблюдала за невысокими волнами, которые с легким шорохом разбивались об узкую полоску берега. Она сняла туфли и чулки. Приятно было зарыться босыми ступнями в теплый песок, подставить лицо потоку солнечных лучей. «Жизнь так прекрасна!» – мечтательно подумала Лиса и улыбнулась – вскоре после отъезда Марка она поняла, что беременна.

Подтянув колени к груди, Лиса оперлась на них подбородком и уставилась на сверкающую бескрайнюю синюю гладь воды. Только бы пришли хорошие новости из Англии…

Со смерти Манобана прошел месяц – более чем достаточно, чтобы король мог что-то предпринять, – а у них до сих пор нет никаких сведений о том, как смотрят на случившееся при дворе. Чонгук уверял ее, что долгое молчание – это добрый знак, но Лиса видела, что он тоже встревожен. Она часто просыпалась по ночам и обнаруживала, что его место рядом с ней пустует, а ее муж стоит у окна и молча всматривается в темноту.

Хруст гравия под сапогами вернул ее к действительности. Лиса обернулась и увидела Чонгука. Его кожаная куртка была распахнута, ветер трепал черные, как вороново крыло, волосы.

Несколько мгновений он смотрел на нее, не говоря ни слова.

– Я получил известия из Англии, милая, – сказал он наконец. – Гонец с письмами только что прибыл.

Его невозмутимое лицо ничего не могло ей подсказать. Лиса поспешно поднялась на ноги, не сводя с него глаз.

– Хорошие новости, – торопливо добавил Чонгук, увидев, как она встревожена. – Настолько хорошие, что мне самому не верится!

Со сдавленным криком Лиса бросилась ему на шею. Он подхватил ее и закружил по воздуху, потом поставил на землю, но так и не отпустил.

– Я получил письмо от Найджела Дугласа, оно написано с ведома и одобрения короля. Мне даровано прощение – и это еще не все. Главе клана Чонов присваивается баронский титул.

– Баронский титул?! – ахнула Лиса. – А мы-то думали, что нам придется спасаться бегством! О, Гук…

Он рассмеялся и крепко прижал ее к себе.

– Должно быть, этот Дуглас превзошел в красноречии самого Иоанна Златоуста. Как ловко он все повернул в мою пользу! Эдмунд оказался прав. Дуглас осуществлял негласную ревизию действий Манобана на посту королевского наместника в Шотландии. Он обнаружил, что граф творит беззакония и не исполняет воли короля. Манобаны лишены своих владений в Англии и должны заплатить большой штраф в казну.

– Но… ведь Манобан умер, – робко возразила Энн.

Чонгук нахмурился и посмотрел на море.

– Остался Марк. Он носит фамилию Манобан. Графский титул мальчику не достанется, но он сохранит свою собственность здесь, в Шотландии. – Увидев слезы в глазах жены, Чонгук погладил ее по голове. – Насколько я понял, твой брат всегда предпочитал жить в Шотландии, а не в Англии. Кроме того, теперь он сможет чаще нас навещать.

Лиса спрятала лицо у него на груди. Известие о судьбе брата больно ранило ее. «В жизни никогда не бывает ничего идеального, – печально подумала она. – Всякая радость непременно сопровождается болью, как будто природа старается во что бы то ни стало соблюсти равновесие во всем…»

Чонгук провел губами по ее волосам.

– Полагаю, что мы оба многим обязаны Найджелу Дугласу, – со вздохом признал он. – Мне даже подумать страшно, как могли бы обернуться дела, если бы не его вмешательство. Он сообщает, что вернется в Шотландию в качестве временного управляющего, пока Яков не назначит нового наместника. Представляешь, Дуглас даже собирается пересмотреть старое дело Маккиннонов! По его словам, «вся эта стряпня за милю отдает алчностью Манобана».

Приподняв ей голову за подбородок, Чонгук заглянул в растерянное лицо Лису.

– А может, Дуглас влюблен в тебя, милая? – спросил он полушутя-полусерьезно. – Клянусь телом Христовым, я не вижу иной причины, которая могла бы его заставить заниматься делами наших двух семейств.

– Разумеется, нет, – ответила Лиса с легкой улыбкой, – Просто он стал моим другом и, насколько мог, скрасил мне то тяжелое лето, проведенное в Рэнли.

– Стало быть, он тебе дорог? – Чонгук грозно нахмурился. – Может, у меня есть основания ревновать?

Не отвечая, Лиса провела ладонями снизу вверх по его широкой груди, сцепила пальцы у него на затылке и, пригнув к себе его голову, что-то прошептала ему на ухо. Услышав ее слова, Чонгук расхохотался. Его ровные зубы ярко блеснули на лице, звучный смех раскатился по тесной маленькой бухте.

– Вот и я так думаю, Лалиса Чон! И так будет всегда.

С невыразимой нежностью он прижался губами к ее губам. Чувство, которое связывало их, было таким же вечным, как гранитные утесы вокруг и неумолчные горные ветры, что-то шепчущие над вересковыми лугами Кеймри.

Конец.