Плечом к плечу

На рассвете корабль еще погружённо дремал, но в одной из кают раздался тяжелый, надрывный кашель. Люси проснулась от слабости, поднялась на локтях и снова резко закашлялась, будто воздух трепал ее горло.

Аврора, спавшая рядом, тут же открыла глаза. Она испуганно коснулась Люсиного лба – он был раскалён, словно огненный.

– Люси... ты горишь... – прошептала она, чувствуя, как сердце падает вниз.

Не теряя ни секунды, Аврора выскочила из постели и побежала к соседней каюте, где ночевали Лина и Сьюзен. Она забарабанила в дверь.

– Лина! Сьюзен! Проснитесь! Люси больно, она кашляет, у нее жар!

Лина открыла первой – растрепанная, сонная, но встревоженная. За ней появилась Сьюзен, уже полностью собранная внутренне.

– Что произошло? – спросила Сьюзен.

– У нее высокая температура... она вся горит... – быстро объяснила Аврора.

Сьюзен сразу же развернулась, взяла с полки глубокую тарелку, глечик с водой и чистый платочек.

– Пойдем, – сказала она и быстро направилась за Авророй.

Когда они вошли в каюту, Люси снова закашлялась, маленькая, слабая, вся раскаленная. Аврора сразу села рядом и взяла ее за руку, крепко, словно стараясь удержать от боли.

Лина стояла рядом, наблюдая за каждой мелочью, напряжённая до дрожи, не зная, чем помочь, но боясь оставить их хоть на мгновение.

Сьюзен налила воду, смочила платочек и аккуратно приложила его к раскалённому лбу Люси. Затем — к визгам и щекам, стараясь хоть немного сбить жар.

– Тише, Люси... все хорошо, – шептала она мягко, но уверенно.

Она снова смочила платочек и сделала новый компресс.

Люси тяжело дышала, но прохлада потихоньку приносила облегчение.

Аврора держала Люси за руку так крепко, словно могла передать ей часть своей силы. Лина стояла рядом, внимательно следя за каждым движением Сьюзен, словно не позволяла себя даже моргнуть.

– Мы справимся, – уверенно сказала Сьюзен, не отрываясь от Люси. – Она поправится. Нужно только ухаживать за ней.

Утро началось тревожно, но рядом с Люси были те, кто любил ее сильнее всего – и это давало надежду.

Лина, убедившись, что Аврора крепко держит Люси за руку, а Сьюзен уже занялась ком

Она поднялась на палубу. Утреннее воздух было прохладным и влажным, но это почти не ощущалось — в голове была только одна мысль: успеть помочь Люсе .

На палубе стояли Эдмунд и Расмус. Они о чем-то спорили, и Расмус, как обычно, шутил, размахивая руками.

– О! Лина! Доброе утро! – радостно протянул он.

Но, увидев выражение ее лица – бледного, напряжённого, – он резко замолчал.

– Люси заболела, – сказала Лина серьезно. - Сильный кашель и жар. Нужны лекарства.

С лица Расмуса мгновенно пропала вся веселость. Он резко выдохнул и рванул к каютам:

– Я к ней! Не дай ей вставать, понял?! — крикнул он Эдмунду и исчез в проеме.

Эдмунд сделал пару быстрых шагов к Лине, его взгляд стал жестким и сосредоточенным.

– Где лекарства? – спросил он уже без каких-либо шуток и колкостей.

– В лазарете, в сундуке, – ответила Лина и направилась вперед быстрым шагом.

Эдмунд пошел рядом, почти плечом к плечу. Он даже не пытался командовать – только смотрел вперед.

– Сильно она? – тихо спросил он, будто боялся услышать ответ.

– Да... – выдохнула Лина. – Очень.

Эдмунд сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Они шли молча, быстро, с одинаковой тревогой на лицах. И в первый раз за долгое время меж ними не было ни споров, ни язвлений.

Только одна цель – спасти Люси .

Лина и Эдмунд быстро нашли сундук с лекарствами, собрали все необходимое – микстуры, травы, бинты – и поспешили обратно. Но спускаясь по лестнице, Лина поскользнулась: ноги предательски дрогнули, и она чуть не полетела вниз.

– Лина! – Эдмунд успел схватить ее за талию обеими руками.

Она резко остановилась, почти прижавшись к нему. На секунду все вокруг будто стихло: шум корабля, крики чаек, даже ее собственное сердцебиение.

Лина подняла на него глаза – удивлённые, испуганные.

Эдмунд тоже молчал, держа ее крепко, чуть дольше, чем требовалось.

Между ними повисла тяжелая, неловкая пауза.

Лина первой отстранилась, поправляя плащ который был поверх ночной рубашки, пытаясь вернуть себя покой.

– Спасибо... – сказала она тихо, но быстро отвернулась. – Пойдем, – так же сдержанно ответил Эдмунд.

Они почти побежали к каюте Люси.

Когда они вошли внутрь, атмосфера была совсем другой – тихая, напряжённая, пропитанная заботой.

Расмус сидел у изголовья кровати Люси, осторожно гладя ее по голове. Он тихонько о чем-то жартовал с Рипичипом, стоявшим рядом, сложив лапки на грудь.

– Ты только выздоравливай, маленькая королева, – мягко ворчал Расмус. — А то я здесь превращусь в мамочку-наседку, и никто этого не переживет.

Рипичип возмущённо фыркнул, но не ушел – сам выглядел взволнованным.

Сьюзен сидела на стуле, наклонившись к Люсе, меняя ей комппресс на лбу. Рядом стоял Каспиан: он молча приносил новую воду, выжимал прохладную тряпочку и подавал ее Сьюзен. Они действовали в одном ритме – спокойно и слаженно.

У стены стояли Питер и Аврора. Питер обнимал Аврору за плечи, но не слишком крепко – скорее защищая, чем удерживая. Они оба смотрели на Люси с одинаковой тревогой.

Вход Лины и Эдмунда заметили сразу. Сьюзен подняла глаза, Каспиан кивнул, а Расмус даже облегчённо выдохнул:

– Наконец-то! Давайте сюда все, что нашли.

Лина передала лекарства Сьюзен, а Эдмунд подошел поближе, глядя на Люси с напряжением, которое он даже не пытался скрыть.

Эдмунд подошел ближе к кровати и тихо спросил:

– Люси... как ты себя чувствуешь?

– Уж... лучше, – прошептала она слабым голосом и слегка ухмыльнулась. Потом вдруг прищурилась, посмотрела на брата уважительнее и неожиданно спросила: — Эд... а как у тебя с Линой?

Эдмунд на мгновение застыл. Он не ожидал этого вопроса – особенно сейчас, когда Люси чуть держалась на подушке.

Он выдохнул, собравшись, и попытался ответить максимально серьезно:

– Никак, – произнес он ровно, но руки его чуть дрогнули, и взгляд непроизвольно ушел в сторону. – Между нами... нет ничего.

Но голос у него чуть заметно дрогнул. Слышно. Настолько, что заметил бы только тот, кто смотрит очень внимательно.

А кто у нас смотрит очень внимательно?

Правильно – Расмус.

Он сидел у изголовья, держа Люси за плечо, и, услышав ответ Эдмунда, медленно приподнял бровь. Уголки его губ поползли вверх.

— Никак, говоришь? — протянул он нарочито невинно. — Это ты обычно говоришь, когда пытаешься скрыть, что все наоборот.

Эдмунд резко обернулся:

– Я ничего не скрываю!

Но сказал он это слишком быстро. Слишком резко. Даже Рипичип тихо фыркнул, делая вид, что чистит ус.

Люси же посмотрела на брата еще мягче и шепнула:

– Просто... ты волнуешься, Эд. Я вижу.

Эдмунд отвел взгляд, стиснув губы. Он явно нервничал, хоть и старался выглядеть непробиваемо.

А Расмус, уже не удерживаясь, наклонился к Люсе и шепнул громко, во весь отсек:

— Да ладно тебя, малышка. То, что ваш великий король краснеет, как закат – лучшая новость за весь день.

Эдмунд вспыхнул еще сильнее:

- Расмус!

– Что? – изобразил тот невинность. – Я просто помогаю тебе быть честнее.

Люси тихо рассмеялась, хоть и с легким кашлем, а Лина, не понимая сущности разговора, обернулась на шум. Но Эдмунд уже отвернулся, делая вид, что никаких разговоров не было.

И только Расмус тихо хмыкнул:

— Ладно, ладно... никак. Конечно.

И подмигнул Люси, которая ухмыльнулась в ответ.

В каюте стало еще тише. Все ждали, когда лекарства начнут действовать. И впервые за долгое время команда собралась вместе не для приключений — а для одной маленькой девочки, которая была для каждого из них дорогой.