Глава 21

Конец ноября всегда знаменовался обильными дождями в Вендфорде. Холодные капли безжалостно били в лицо, а ветер, завывая, проникал под одежду, кусая изо всех сил. Но я шла. Голодная, мокрая, с чувством, что меня стошнит, в церковь, чтобы наконец услышать вердикт падре. У меня, правда, не было больше сил для борьбы с отцом. Вся моя жизнерадостность ушла, желание что-то делать, творить - все ушло, и лишь только написание книг спасало меня оттого, чтобы я сошла с ума. На эти пустые страницы я изливала свою душу. Эти пустые страницы заполнялись моими переживаниями и мечтами, там я могла творить свою реальность, создать то, что в моей жизни никогда не будет или что я хотела бы, чтобы было. 

Телефон завибрировал, и я, не глядя на экран, ответила.

- Я жду тебя в офисе через полчаса. Где ты находишься? Я пришлю машину.

Кровь побежала быстрее, воспоминания градом обрушились на меня, и я остановилась, как вкопанная, слушая этот пробирающий до мурашек голос. И без того сексуальный, он свел меня с ума, когда Рафаэль достиг кульминации: низкий, глубокий, тягучий, как шоколад. 

- Что случилось? - спросила я, дрожа от холода.

Рафаэль чертыхнулся.

- Где ты находишься? Только не говори, ч то гуляешь сейчас под дождем! - было слышно, как он злится. 

- Я иду в церковь Святого Антония.

- Мой водитель сейчас приедет за тобой. Будь на связи. Зайди в церковь и не смей выходить оттуда, пока я не позвоню, поняла?

Все внутри запротестовала от такого повелительного тона Рафаэля, но я была не в силах спорить с ним, а потому сказала:

- Хорошо.

- Умничка. Ты голодная?

Желудок в ответ заурчал, и я закрыла веки.

- Можешь ничего не говорить. Через двадцать минут водитель будет на месте.

Рафаэль отключился, и я, выдохнув и подставив лицо под холодные капли дождя, открыла рот, жадно вдыхая воздух. Ненадолго я снова буду свободной. Ненадолго я снова буду там, где хочу быть. С тем, к кому тянется мое тело. "И сер...", - начал было внутренний голос, но я оборвала его. Нет, оно к нему не тянется. Это неправда. Я вошла внутрь церки, сев на последнюю скамью, и лишь тогда вспомнила о том, что у меня назначена встреча с падре Иго. Мысли о Рафаэеле, о том, что я скоро увижу его, вытеснили все мысли о чем-либо другом.

Я подошла к алтарю, где стоил священник, которого я не знала. Молодой парень со светлыми волосами и янтарными глазами, веснушками, разбросанными по лицу и невероятно очаровательной улыбкой.

- Простите, вы не подскажете, где я могу найти падре Иго? 

Священник улыбнулся. 

- Падре Иго отлучился. Ему позвонили, сказали, что дело срочное.Вы, наверное, мисс Альба? 

Голос добрый, как и взгляд.

- Да, - расстроенно кивнула я, хотя все же улыбнулась. - Он не сказал, во сколько вернется? У меня к нему...

- Он попросил передать вам, что будет здесь после десяти. И он с радостью примет вас, хотя церковь в это время уже не работает. Падре Иго просит у вас прощения за сложившуюся ситуацию. 

Я вновь слегка улыбнулась и кивнула головой, благодаря священника, а затем вернулась к скамье, села на нее и стала наблюдать за тем, как в церковь прибывают прихожане, спешащие на последнюю на сегодняшний день мессу. Нацепив капюшон толстовки на голову, я постаралась особо не высовываться, чтобы ненароком не привлечь внимания знакомых, которые могли оказаться здесь. Мексиканцы в этом городке так или иначе знаю друг друга, и мне бы не хотелось, чтобы кто-то сейчас докладывал моей семье, где я нахожусь. Ведь через пять минут должен приехать водитель Рафаэля. При мысли о последнем к лицу прилила кровь, и я ощутила, как в целом горит мое тело. Раздался звонок.

- Выходи. Он приехал. 

- Хорошо.

Не успел дождь вновь атаковать меня, как я оказалась внутри черной блестящей машины, в котором было так тепло, что я чуть не расплакалась. От каменных стен церки все равно веяло холодом. Водитель обернулся и коротко произнес:

- Мисс дель Гранада, мистер Варгас просил передать вам.

Мужчина протянул пакет, и я взяла его, ощущая что-то горячее сквозь бумагу. Внутри был куриный суп в стакане и паста в сливочном соусе и с рубленым куриным мясом. Я чуть не заплакала от радости. Всю дорогу до офиса я наслаждалась трапезой, отмечая, как мягко водит машину водитель Рафаэля. Ночной Вендфорд был еще красивее, чем дневной: огни переливались в темноте, играя с воображением. Но по-настоящему играл с моим воображением Рафаэль: даже его образ рисовал в моей голове такие картины, от которых по телу разливалось тепло, перемешанное с желанием. 

Машина остановилась, и мое сердце ухнуло вниз при виде здания, в котором находилось мое рабочее место...в котором находился...Рафаэль. Свет лился лишь из одного окна, и я сглотнула, ощущая сильную потребность в объятиях Рафаэля. Я долгое время отрицала это чувство...чувство защищенности рядом с ним. Но сегодня я позволила ему быть, разрешила себе окунуться в чувство, которое было мне незнакомо, в чувство, в которое долгие годы искала, но не могла найти. Но нашла в нем. Я зашла в здание, поздно вспомнив о пропуске, но охранник пропустил меня, так как знал в лицо. 

- Мне нужно забрать вещи, - пояснила я, и он кивнул головой, продолжая разговаривать по телефону.

Всю дорогу до кабинета Рафаэля я чувствовала, как с каждым сделанным шагом я все больше и больше волнуюсь, но волнение это было приятным. На еще один вечер я забуду, кто я. У меня есть два часа до того, как я должна быть дома, но из-за того, что нужно сходить в церковь (о чем предупредила родителей), комендантский час можно было отсрочить на несколько часов. Я буду скучать. Я буду так сильно скучать. Я буду выть. Да,  буду выть от боли, потому что уже успела привязаться к Рафаэлю, как бы по-идиотски это не звучало. Я буду хранить эти воспоминания и прибегать к ним в минуты отчаяния и попытках забыться. Хоть что-то сумасбродное я сделала в этой жизни. Хоть что-то. И от этого уже тепло на сердце. 

Я буду плакать.

Я буду тосковать по нему.

И мне будет больно, когда я увижу его с девушкой или еще хуже - с женой на обложке какого-нибудь журнала, когда Рафаэль решит выйти в свет и показать себя. Но так надо. Это жизнь, и надо быть реалистом. Но не сегодня.

Я открыла дверь. Рафаэль стоял, повернувшись к окну: его взору предстала восточная сторона Вендфорда, пожалуй, самая красивая часть города, сплошь усеянная новыми зданиями, облагороженными улочками и парками. 

- Я наблюдал за тобой, - его голос прорезал тишину, как нож масло.

Рафаэль кивнул вниз, и я прошла вперед, туда, где были диваны, сняла куртку, расправляя края молочной вельветовой толстовки. Волосы от влажности завились еще сильнее, я отлепила от лица несколько прядок, что промокли и не успели высохнуть. Рафаэль повернулся, окидывая меня. ног до головы темным взглядом, а затем медленно приблизился. Рукава белой рубашки были закатаны, обнажая многочисленные татуировки, коими была покрыта смуглая кожа. Мне было сложно оторвать взгляд от них, ведь у меня впервые появилась возможность разглядеть их при свете. 

- Как ты?

Этот невинный, повседневный вопрос заставил меня улыбнуться.

- Все хорошо.

Рафаэль помрачнел, и я тут же озадаченно спросила.

- Что-то случилось?

- Ты рада, что выходишь замуж? - спросил он холодно.

- Нет, - тут же ответила, а затем покачала головой. - Но у меня нет выбора.

Рафаэль обхватил мою лицо рукой и, приблизившись, поцеловал. Этот поцелуй опьянял хуже любого алкогольного напитка, будоражил кровь так, как будоражит прыжок со скалы в открытое море. Нежный и грубый, властный и мягкий, Рафаэль заставил меня дрожать всем телом: ноги стали ватными, все тело словно налилось тяжестью, и мне захотелось упасть в объятия того, кто так волновал.

Его руки каким-то образом оказались под кофтой, горячий и тяжелые, они исследовали мое тело, касаясь обнаженной кожи, что всякий раз вспыхивала. Оставляя жгучие следы, Рафаэль ладонями накрыл мою грудь и стал мять ее, вырывая из меня стон удовольствия, а затем ухватился за край топа, оттянул его и сжал сосок, поймав его в ловушку пальцев. Глубокий, громкий стон отразился от стен, и с лишь мгновением спустя поняла, что он был моим. 

- Нежная, - прохрипел Рафаэль, - мягкая..., - его язык скользнул по моему, и я выгнулась, требуя еще.  Рафаэль усмехнулся и выполнил молчаливую просьбу, после чего оторвался от губ и прислонился лбом к моему. - Сладкая, как финик.

Я хихикнула.

- Ты любишь финики?

- Обожаю.

Когда я успела оказаться на столе? Когда он посадил меня на него? Словно прочитав мои мысли, Рафаэль улыбнулся, а затем прошептал на ухо:

- Мне нравится, как в минуты страсти ты впадаешь в забытье, отдаваясь мне не только телом, но и разумом. Бестия. 

Я оторвалась от него, смотря в ореховые глаза, которые влекли потеряться в них, потеряться навсегда.

- Я уже больше не беглянка?

Мой голос невозможно было узнать: хриплый, низкий. Рафаэль отошел на несколько шагов и наклонил голову, как вдруг  сжал кулак и отвернулся. Когда он обернулся, в нем уже не было прежнего Рафаэля - был тот, который отличался серьезностью и видом, который не сулил ничего хорошего.

- Сядь в кресло, - приказал он.

- Зачем?

- Сядь в кресло.

- Нет.

Во взгляде Рафаэля промелькнуло удивление, которое тут же сменилось настойчивостью.

- Сядь в кресло.

- Я сказала нет.

Люди часто думают обо мне неправильно. Из-за моей улыбчивости и жизнерадостности они воспринимают меня как девушку-хохотушку, которая не умеет говорить нет, отличается услужливостью и безграничной добротой, что в целом было правдой. Но я не люблю, когда мне приказывают. Когда кто-то мне говорит нельзя, я иду и делаю то, что было запрещено. Назло. Моя свобода неприкосновенна. Осталось только отстоять ее с родителями.

Рафаэль стремительно подошел ко мне, схватил за бедра и мягко усадил в кресло, но я тут же схватила его руки, сильно сжав.  Мы оба тяжело дышали.

- Никогда не смей указывать мне, что я должна делать! - прорычала я.

Рафаэль смотрел на мои губы.

- Оттрахать бы тебя за непослушание, Эсмеральда.

Я сглотнула, чувствуя, как злость сменяется желанием. Бедра невольно сжались, и Рафаэль одобрительно хмыкнул. Мой взгляд невольно упал на характерный бугорок, что виднелся между ног и свидетельствовал, что не только я сейчас сгораю от безумия. Почему я тупею от его присутствия?

- Что ты хочешь? - вскинула подбородок я.

- Моя беглянка сегодня решила показать мне коготки?

Рафаэль отошел к столу и сел за него, доставая из ящика бумаги, а затем положил их перед мной. 

- Что это? 

- Посмотри.

Улыбки на его лице больше не было.  Мрачный взгляд уткнулся в меня, и я, подстегиваемая любопытством, схватила документы. "Брачный договор включает в себя...", - я читала предложение за предложением, не понимая, о чем идет речь, как вдруг вернулась к названию контракта.

- Что это? - нервно спросила я, скрывая руки в рукавах толстовки. Они тряслись. Я сама вся тряслась, словно меня окатили ушатом холодной воды.  Голос сорвался: - Что это?!

- Брачный договор, составленный моим юристом для нас с тобой.

В кабинете установилась тишина. Что? Я, может быть, неправильно услышала? 

- Брачный договор? Зачем? 

- Мы должны подписать его прежде, чем женимся.

Окна были сделаны из хорошего стекла и плотно прилегали к стенам, так как ни один звук с улицы не проникал в кабинет Рафаэля. Лишь стрелка часов на циферблате Рафаэля издавала едва слышимый шум, который сейчас казался мне звоном колоколов, издаваемых часовнями, что стоят возле церквей. 

- Женимся? - глухо переспросила я.

- Да.

Я встала, ощущая дрожь во всем теле, и стала измерять кабинет шагами, обняв себя двумя руками, а затем, не выдержав, рассмеялась, ощущая всю несуразность этой шутки.

- Рафаэль, это забавная шутка.

Хотелось плакать. Неужели он смеется над мной? Неужели ему весело при виде меня такой? Но улыбка не коснулась губ Рафаэля, смотревшего на меня так серьезно, что я прекратился смеяться.

- Тебе все равно придется подписать это. 

- Это уже не смешно, -  я швырнула документы на стол и подошла к дивану, чтобы схватить куртку. - Как ты мог опуститься до того, чтобы забавляться над тем, что происходит в моей жизни?!

Злость охватила меня, и я, стремглав натянула куртку, ища мобильник, как вдруг увидела его в руке Рафаэля.

- Ты это ищешь?

Как? Каким образом он оказался у него?

- Отдай, я ухожу.

- Ты не уйдешь, пока не подпишешь документы. 

От злости я выругалась на испанском.

- Да пошел ты нахер! Как ты модешь смеяться над мной сейчас?! Как ты можешь играться...

Рафаэль рявкнул:

- Сегодня мы венчаемся с тобой в церкви Святого Антония в десять часов. Я уже договорился с падре Иго. Через тридцать минут нас ждет сам мэр, чтобы зарегистрировать наш брак.

- Я не выйду за тебя замуж! - заорала я, вылетая в коридор, но тут же почувствовала на себе руки Рафаэля, утянувшего меня обратно в кабинет.

Я брыкалась, била его по ногам, бокам, груди и плечам, но этот урод оказался сильнее: схватив меня, он преодолел в два шага расстояние от двери до дивана и бросил меня на него, а затем оседлал.

- Слезь с меня!- взбесилась я, ударяя его животу, но он тут же задрал мои руки, намертво прижав их к подушке.

- Ты выйдешь за меня замуж сегодня! - рявкнул Рафаэль.

- Нет! - прорычала я.

- Да!

- НЕТ!

- ДА! - прогрохотал он так, что я съежилась, но тут же пришла в себя.

- Я не люблю тебя!

- А Херонимо ты любишь?!

Я тяжело дышала, ощущая, как слезы подкатывают к горлу, как все внутри кричит и бушует, рвет и мечет. Зачем он это делает? Зачем? Он же не любит меня? Зачем женится? ЧТобы сделать мне больно? Чтобы я окончательно и бесповоротно влюбилась в него за время совместного проживания, а потом оказалась выкинутой на улицу с разбитым сердцем?

- Зато Херонимо меня любит.

Взгляд Рафаэля стал жестоким, голосом он словно стегал меня плеткой:

- Да, я не люблю тебя, но я даю тебе возможность сбежать от того, кто лишит тебя свободы, Эсмеральда! Той свободы, что дам тебе я!

- Про какую свободу ты говоришь?! Какую?!

- Свободу выбора, Эсмеральда. Ты будешь вольна делать, что ты хочешь, когда хочешь, как хочешь. Ты не обязана быть хорошей женой, готовить и рожать детей, а можешь делать все, что хочешь!

- Я не выйду за тебя замуж! - взревела я.

- Ты выйдешь замуж за того, с кем будешь чувствовать себя изнасилованной в первую брачную ночь?! За того, кого даже телом не хочешь?! За того, что был выбран твоим деспотом-отцом, а не тобой?! - в ярости проорал Рафаэль.

Я уставилась на него, не веря своим ушам, все смотрела и смотрела, чувствуя, как меня разрывает изнутри от догадки...

- Это ты был в исповедальне? Ты был вместо падре Иго? - прошептала я. - Это с тобой я разговаривал там, в церкви?

Рафаэль, поняв. что сделал, замолчал, отведя на мгновенье взгляд, и я, догадавшись, закричала во все горло, начав неистово вырываться из рук.

- КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! - во всю глотку кричала я, рыдая и краснея от давления. Высвободив одну руку, я ударила кулаком по лицу Рафаэля, отчего тот чертыхнулся и тут же схватил ладонь, так сильно сжимая, что казалось, она вот-вот сломается. - Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ, РАФАЭЛЬ!

Я завыла, ощущая себя обнаженной, истерзанной, раненой, словно кто-то сломал крышку от шкатулки, в которой я хранила все свои страхи, и  стал бессовестно там копаться. Да, я чувствовала себя с Рафаэлем в безопасности, но мне не хотелось, чтобы он испытывал ко мне жалость, чтобы он знал, что творится в моей семье, и думал о нас плохо...обо мне...словно я грязная, словно я не могу быть нормальной...

- Зачем ты сделал это? -проплакала я, не в силах больше бороться, чувствуя лишь боль, вновь хлынывшую из раны, как просачивается гной при надрезе ткани.

 Рафаэль отпустил мои руки и обнял меня, шепча на ушко слова, призванные успокоить, но я все плакала и плакала, обхватив его двумя руками за шею, ткнувшись в место между ней и плечом, жадно вдыхая терпкий, пряный аромат духов и запах самого Рафаэля, ощущая, как его крепкие объятия дают мне ощущение безопасности, так странно сочетавшейся с ощущение вторгнутости в личное пространство.

- Прости меня, беглянка, - прошептал он, - прости меня.

- Я ненавижу тебя, - шептала я в ответ и плакала, - ненавижу, Рафаэль.

- Ненавидь меня, Эсмеральда, - с болью в голосе произнес Рафаэль, -  ненавидь столько, сколько хочешь. Я согласен на это, лишь бы только ты была свободной.

Я не буду свободной. Оставшись с тобой, я стану зависима. Я слишком сильно привязалась к тебе сейчас, но что же будет со мной, если я разделю с тобой быт, если стану жить в твоем доме, если разделю...разделю с тобой свое тело, Рафаэль? Я погибну. Я сгину. И ты сломаешь меня, как ломает ветку непомерно тяжкий груз. 

- Эсмеральда, это брак на шесть месяцев. Через шесть месяцев мы с тобой разведемся, и ты сможешь жить так, как ты хочешь, понимаешь? Груз ответственности за тебя будет снят с плеч твоего отца по всем христианским законам и ляжет на меня. Я дам тебе все, что ты хочешь, Эсмеральда, а затем, через полгода, будешь свободна от всех пут, связавших тебя хоть когда-либо, ибо после развода ты имеешь право не возвращаться в отчий дом. 

Мне хотелось рассмеяться, хотелось ударить Рафаэля за то, как легко для него жить с девушкой шесть месяцев. Он, наверное, уже не в первый раз так делает, его сердце ничем не рискует, а мое...а мое...

- Нет. Я не согласна.

- Ты согласишься!

 Рафаэль вновь начинал злиться, его прекрасные губы исказились, брови потянулись друг к другу, а глаза выражали недовольство. 

- Нет.

Рафаэль отпустил меня и слез, хватая документы и бросая мне их под ноги.

- Ты согласишься, иначе я расскажу твоему отцу о том, что было между нами. 

Все внутри словно сковало льдом. Волосы встали дыбом, отчего моя кожа напоминала гусиную, в груди стало так тяжело, что я привстала, с недоверием глядя на Рафаэля.

- Ты не посмеешь, - с надеждой в голосе сказала я.

- Еще как посмею, - холодно произнес он, раскатывая рукава рубашки и поправляя воротник. Рафаэль двигался по кабинету, убирая вещи, словно ничего сейчас не произошло. - Помяни мое слово, я это сделаю не моргнув и глазом. И ты знаешь последствия, Эсмеральда, ты знаешь, что этот брак будет уже неминуем, но только отец тебя по головке не погладит.  Ты выйдешь за меня замуж хочешь ты того или нет. А потому вставай, нас ждут в мэрии.