Глава 14

 Смесь страха и волнения. Восторг. Сводящее с ума желание. Нереальность происходящего. Вот что я чувствовала.

Все было так неожиданно, что сначала мне казалось, будто я во сне и сейчас что-то обязательно разбудит меня, но, когда минуты шли и ничего не менялось, я поняла, что это реальность. Вот он, Рафаэль. Стоит мне чуть придвинуться, и все, пути назад не будет. Стоит мне сказать да, и фантазия, где Рафаэль целует меня, окажется явью. Я не верила своим ушам.

Мне казалось, что все вокруг меня обманывает, что я неправильно все поняла, расслышала, но этот взгляд, подернутый поволокой, эти губы, что размыкались, когда Рафаэль вдыхал, словно ему не хватало воздуха, когда руки, сжимающие бедра и волосы, усиливали напор – все говорило об обратном. В голове словно была вата. Я чувствовала себя так, будто упаду в обморок. Рука уперлась ему в грудь, страх, что медленно просачивался в кровь, уже вовсю вливался в вены. Нет, он осмеет меня, посчитает жалкой, если поймет все.

- Я не могу.

Рафаэль прижался ко мне, прикоснувшись губами к уху.

- Почему?

Рябь мурашек прошлась вдоль позвонка, заставив меня выгнуться, подобно кошке. Краска залила щеки от осознания того, что член Рафаэля встал и сейчас прижимался ко мне. Никогда в своей жизни я не ощущала это, никогда бы не могла подумать, что даже это так приятно. Невольно я дернула бедрами, вдруг почувствовав, как Рафаэль сжал мою шею, а затем укусил за ушко. О.Х.Е.Р.Е.Т.Ь.

Какое-то непонятное чувство пронзило меня, как ток, и я выпрямилась, прижавшись ухом к Рафаэлю, безмолвно требуя, чтобы он сделал это снова, но тот в ответ лишь усмехнулся.

- Вы дразните меня, Альба, и в то же время отлично изображаете невинность. Это сводит с ума.

Я нахмурилась, чуть отстранившись и посмотрев ему в глаза. Тигр. Вот какую ассоциацию он вызывал у меня. Наблюдает. Заманивает. Играет. Ждет. Утаскивает в свое логово. Медленная, нахальная улыбка расцвела на его лице.

- Каким образом я дразню вас? – голос звучал непривычно хрипло.

Рафаэль погладил ту руку, что лежала на груди, и я на мгновенье закрыла глаза, ощутив, как его палец описывает линии на моем запястье. Слишком чувствительная шея требовала прижаться к Рафаэлю, потереться об него, подобно кошке.

- Искушаете, беглянка, когда смотрите на меня такими глазами, а затем, - теперь он дернул бедрами, вдавившись в меня. Из моей груди вырвался едва слышный стон. Меня тут же охватило смущение, - а затем провоцируете.

Он одобрительно улыбнулся, после чего прижался губами к шее, остановив это время, стерев этим прикосновением все в этом мире, оставив только нас двоих и это мгновение. Я млела, таяла, как снег на апрельском солнце, думала лишь о том, до чего же приятно быть в руках мужчины, быть в руках Рафаэля. Все в нем почему-то вызывало доверие, несмотря на абсурдность ситуации. С ним я чувствовала себя в безопасности. Это глупо. Но я так чувствовала.

Рафаэль оторвался от моей шеи, на которой оставил два поцелуя, а затем переместился на щеку, касаясь кожи около губ. Стоит чуть-чуть повернуть голову, и пути назад не будет – я прогнусь, сломаюсь под гнетом своих желаний быть с Рафаэлем, позволить себе отдаться ему, почувствовав, какого это, когда мужчина ласкает тебя.

И все же рукой я уперлась ему в грудь, ощущая ярчайшее желание наряду с паникой. Родители убьют меня. Я опозорю честь своей семьи. Если кто-то узнает об этом, я пропала, моя мама пропала, потому что папа спустит на нее весь свой гнев, родственники тоже будут винить ее, что она неправильно воспитала меня.

Уловив этот страх, Рафаэль словно протрезвел. Нахмурившись, он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, стирая слезу, которую я не заметила. Он отстранился, и все внутри запротестовало, желая вернуть его обратно, снова почувствовать жар этого мужчины, безопасность.

- Они убьют меня, - прошептала я, - это грех. Я лишу их чести...

Рафаэль нахмурился еще сильнее, дернув головой, а затем приблизился, расставив руки по бокам, тем самым снова заключая в ловушку. Я отчаянно желала его и боялась этих чувств одновременно.

- Кто?

- Моя семья.

- Если мы поцелуемся?

- Даже тот факт, что я нахожусь с вами наедине, уже портит мою репутацию.

Рафаэль обхватил мое лицо руками, и я заволновалась, ощущая, как сердце гулко стучит в груди. Все внутри тянулось к нему, все внутри так отчаянно желало быть в его объятиях, спрятаться в этих сильных руках, находя в них успокоение. Когда он вот так касался меня, было нестрашно. Было так тепло, так хорошо, так безопасно.

- Вы ведь утрируете?

- Нет, - выдохнула я. – Моя семья религиозна.

Рафаэль усмехнулся и нахмурился одновременно.

- Только не говорите, что храните себя для мужа, потому что секс может быть только между супругами.

Я вспыхнула и от стыда опустила взгляд, лишь бы только не видеть его лицо, на котором, казалось, должна была появиться насмешка.

- Сколько вам лет? – тихо спросил Рафаэль.

- Двадцать девять.

- И вы девственница?

Пунцовая. Вот какая была. Не зная, куда деть руки, я обхватила ими столешницу и сжала, зажмурив веки и громко выдыхая. Это отпугнет его, и я останусь чистой, не опозорив свою семью. Да, я буду несчастной. Да, я опять наступлю на горло своим желаниям. Но так я сохраню честь своей семьи и спокойствие нашего дома. Рафаэль отстранился от меня, и я чуть не заплакала, ощутив в груди такую утрату, будто мы уже сто лет были женаты. Это было так странно. Это так пугало.

- Я прошу прощения, Альба. Мое поведение...оно было недостойным.

Горькая усмешка коснулась моих губ, когда я услышала эти слова. Я знала, что будет так. Знала это в глубине души. Я же хотела этого. Я же рассчитывала на это. Почему меня это так задевает?

Я просто хотела быть свободной. Я хотела бы хоть раз сделать то, что так давно хочу.

- Поцелуйте меня, Рафаэль.

Он резко повернул голову в мою сторону, пронзая взглядом, но я не стушевалась, глядя в его прекрасные глаза. Красив до ужаса. Пусть мой первый поцелуй будет с тем, кого я потом буду вспоминать как таинственное, мое.

- Вы хоть когда-нибудь кого-нибудь целовали?

Я кивнула.

- В губы.

- И только?

- И только.

Рафаэль отвернулся, и я расценила это как отказ. Горькая усмешка вновь тронула мои губы, и я спрыгнула со столешницы, отряхивая свои брюки, а также поправляя рубашку. Плевать.

- Я не могу сделать это, - попытался объясниться он, явно растерявшись. Было странно смотреть на то, как такой великан пытается подобрать слова. – Не могу быть вашим первым. Это должен быть человек особенный.

Что-то внутри щелкнуло, и я озлобилась, оскалившись:

- Я не ищу особенного. Кто сказал, что мне нужен особенный?! Давайте начистоту: мне придется согласиться на брак рано или поздно, и скорее всего, это будет человек, которого найдет мне моя семья. Да, моим первым будет муж. Отметаем в сторону романтизацию, скорее всего, я не буду его любить, а он – меня. Такая же жертва устоев семьи. Мне придется подарить свою девственность тому, кто примет это как должное. Так если это я контролировать не могу, так почему я не могу поцеловать того, кого хочу поцеловать?

Рафаэль, который, видимо, не привык находиться в таком состоянии, был огорошен моим заявлением. Подойдя ко мне, он возвысился над мной подобно скале, и я, запрокинув голову, прямо посмотрела ему в глаза. Никакого страха. Плевать. Я так устала делать то, что меня просят, так устала отказывать себе в том, на что имею право, чего хочу.

Рафаэль наклонил голову, сместив взгляд на мои губы. Облизнув свои, он сглотнул, а затем посмотрел мне в глаза, пока я стояла, затаив дыхание, чувствуя витавшее между нами напряжение, которое было до невозможности осязаемым.

- Если вы не остановите меня, пути назад не будет.

Я сглотнула, облизнув губы. Глаза Рафаэля расширились, стоило ему уловить это движение, а затем подернулись поволокой. Он вновь посадил меня на столешницу, а затем обхватил лицо рукой, сжав сначала подбородок, а потом коснувшись пальцем нижней губы.

- Дайте мне быть свободной, Рафаэль. Хотя бы на минуту.

Я хотела этого. Хотела так сильно, так отчаянно, так страстно, что сердце грозило выскочить из груди. Этот запах, его тепло, его руки, он сам – я хотела, чтобы он был моим первым хотя бы здесь. Тот чмок в губы, когда я училась на втором курсе, едва можно считать поцелуем.

Рафаэль плавно опустил голову, сначала коснувшись губами щеки. Мурашки, так много мурашек. Я закрыла глаза, ощущая, как тело натягивается, словно струна, как все внутри дрожит, волнуется, не может найти места, как разум затуманивается и страх отключается, уступая место предвкушению и наслаждению. Нежный. Таким он был сейчас. Словно я хрупкая ваза в его руках. Я нетерпеливо дернулась, но Рафаэль сжал мое бедро, придвинувшись так близко, что его пах снова касался моей промежности. Не успела я и рта открыть, как он накрыл мои губы.

Фейерверк. Взрыв. Эмоций. Чувств. Всего.

Что-то внутри меня, сломалось, надорвалось, и я, свободная, выпорхнула из своей клетки, взмыв в небо, ощущая такое блаженство, от которого разрывались легкие. Его губы, мягкие, такие пухлые, были нежными с моими, мягко касаясь, сначала раз, затем два, потом три. Я прогнулась в позвоночнике, обнимая Рафаэля, вздыхая, умирая от наслаждения.

Поцеловав его в ответ, я отстранилась, чувствуя, как дрожат руки.

- Спасибо, - прошептала я.

Рафаэль, будто зверь, загнавший свою жертву в ловушку, смотрел на меня так странно.

- Вам не понравилось? – спросила я тихо.

Легкая тень улыбки прошлась по его лицу. Он вновь обхватил мое лицо рукой, а затем провел пальцем по моим губам.

- Если вы думали, что мы ограничимся целомудренным поцелуем, беглянка, то ошибались.

Я нахмурилась, понимая, к чему он ведет.

- Но я не умею, - в смятении прошептала я.

Ему не понравится. Он целовал тех женщин, которые умели своими губами доводить до исступления. А я? Что могла дать я?

- Альба, если я берусь что-то делать, то я делаю это либо хорошо, либо не делаю вовсе.

Я с надеждой спросила:

- Вы научите меня?

На этом он вновь прижался губами к моим, на сей раз чуть тверже, лаская их уже языком, продвигаясь через них. Побудив меня открыть рот, он скользнул языком внутрь, и я, ошеломленная всплеском чувств, вцепилась в него мертвой хваткой, не сдержав стон. Рафаэль, словно подстегнутый, чуть усилил нажим, отчего я оказалась на грани. Чего? Сама не знаю. Ласковый, какой он был ласковый со мной, такой нежный, такой мягкий. Он не торопил, действуя медленно, умело, так касаясь моего языка, что хотелось сжать его шею, оттянуть его за волосы, заявить на этого мужчину права. Я сделал все, кроме последнего, и Рафаэль, одобрительно зарычав, не выдержал: он углубил поцелуй, вырывая из моей груди один стон за другим.

Разве можно чувствовать такое? Разве я могу чувствовать такое?

Он целовал меня властно, так, будто я принадлежала ему. Его твердые губы сражались с моими за право обладания, и я сдалась без боя, чувствуя нарастающее в груди, животе и там, внизу, желание. Я хотела его. Хотела так, как никогда никого не хотела. Он вызывал во мне что-то странное, что-то, что невозможно было охарактеризовать. Я не хотела, чтобы это заканчивалось, а потому нашла в себе смелость и устремилась за его языком, когда он захотел прервать все. Мой жест был встречен одобрительным стоном, от которого мои ноги стали ватными. Все мысли из головы улетучились, наслаждение смешалось с кровью, циркулируя по всему телу. Рафаэль натянул мои волосы на свою руку, впиваясь в мои губы, сжимая бедро так, что на нем завтра точно останутся синяки, и я задохнулась, ощущая, как мне это нравится. Все это.

Вдруг Рафаэль разомкнул наши объятия и сделал несколько шагов назад, тяжело дыша, глядя на меня, словно готов был разорвать, поглотить без остатка. Я коснулась губ пальцами, боясь, что все это был сон, мираж, проверяла, реален ли был поцелуй.

Да, реален. Настолько же, насколько реальна я, он, этот дом, мир.

Рафаэль облизнул губы, проходясь по мне взглядом, мрачным, напряженным, жестким, а затем стремительно преодолел расстояние до двери, перед этим грубо бросив:

- Урок окончен. Шофер отвезет вас домой.