Глава 25

Алиса

Проснулась утром с тяжестью в голове и неприятным чувством недосыпа. Даже не помнила, во сколько я вчера завалилась спать. Всё было как в тумане: только дорога обратно, смех девочек и то, как нас занесло домой к Тони.

Когда мы рассказали ему все подробности, на его лице появилась довольная ухмылка:

- Ну да, вы девочки, конечно, даёте...

Маргоша сразу его прервала:

- Но учти, - сказала она с прищуром, - для нас каждой по пять процентов.

Он даже не возразил, только развёл руками и, будто театрально, ответил:

- Без проблем. Для моих ангелов ничего не жалко.

Мы только переглянулись и усмехнулись. В глубине души я понимала: пять процентов - это немного. Но ставки там такие, что и этого хватит. И всё равно мы решили между собой, что большая часть должна остаться у Тони. Пусть разбирается, он в этом намного лучше разбирается, его дело перечислить нам нашу долю.

Мы с девчонками понимали, что без него и его поддержки у нас вообще бы не было никакого старта.

Я поднялась, чувствуя, как тяжело тянет тело, будто оно не отдыхало вовсе. Первым делом пошла в ванную, включила прохладную воду и умылась. Холодные капли ожгли кожу, прогоняя остатки сна. В зеркале я увидела знакомое лицо - чуть усталое, но всё же живое, и мне стало легче.

Когда вернулась в коридор и прошла мимо кухни, на секунду замерла. На столе лежала пустая скатерть, и я поймала себя на печальной улыбке. Раньше в это время я уже хлопотала бы там: то чайник ставила бы, или хлеб нарезала. Сейчас кухня была тишиной. Бабушки рядом не было - она находилась там, где должна быть: на лечении, под присмотром врачей. Но мысль всё равно кольнула, будто чего-то не хватало, и пустота в доме стала ощутимее.

Я быстро выдохнула и отогнала это чувство. Переобулась в спортивные кроссовки, завязала волосы в хвост и вышла на улицу.

Привычная пробежка. Асфальт мягко отдавал в ноги, воздух был свежим, ещё не прогретым солнцем. С каждым шагом дыхание выравнивалось, тело входило в знакомый ритм. Мышцы тянулись, но приятно, не в надрыв, а в силу. В голове стало чище, будто с каждым ударом подошв о землю уходила лишняя тяжесть.

Ветер бил в лицо, развевая выбившиеся пряди, сердце работало ровно, уверенно. Я знала: бег для меня - не про усталость. Это про свободу. Про то, что я могу сама управлять темпом, направлением, собой. Ноги бежали сами, а в голове всё крутилась вчерашняя ночь.

Забавно, ведь мы вообще не собирались ни в какие заезды лезть.У нас с девочками была одна задача: сделать дело, поговорить и домой. Всё просто. Но, конечно, всё пошло не так.

И всё из-за того мерзкого типа. Я до сих пор даже имени его не знаю, и, честно, мне оно не нужно. Несколько недель назад он уже лез ко мне - наглый, отвратительный, с этим мерзким самодовольным взглядом. А вчера он снова появился, прямо из толпы, будто ждал момента. Вышел, прижал меня к себе, как будто имел на это право.

Сначала я спокойно сказала ему убрать руки. Но он не понял. Тогда я пошла в действия. Я вообще-то не собиралась церемониться, но, чёрт возьми, я никак не ожидала, что дьявол вмешается. И ещё так резко, так жёстоко. По его лицу сразу было видно: этот ублюдок ему так же неприятен, как и мне.

А дальше началось всё это цирковое шоу: споры, кому достанется территория. А тот козёл ещё и смотрел на меня своими пошлыми, жадными глазами. Будто я не человек, а игрушка. В тот момент меня просто переклинило. Я не выдержала и согласилась на его предложение участвовать в новом заезде.

И знаете что?

Чёртовски приятно было размазать его и его дружков по асфальту. Он-то думал, что такой крутой - сразу согласился на гонку, даже не зная, кто мы с девчонками и на что способны. Самоуверенность его и погубила. Мы сделали их в пух и прах. Да так, что они смотались быстрее, чем успели осознать, что проиграли.

Зря ли? Может. Но тогда это было единственное, что я могла сделать, чтобы не чувствовать себя загнанной в угол.

Уже подбегая обратно к дому, я поймала себя на мысли:

-Может, ну его, не терять время и сделать всё быстро, просто скинуть видео и дело готово.

Эта мысль сидела занозой, пока я сбавляла шаг у подъезда.

На улице я заметила Анну. Она катала коляску и тихо что-то напевала малышке. Я чуть замедлилась, перевела дыхание и всё же подошла.

- С добрым утром, у вас прогулочка? - выдохнула я ещё с лёгкой одышкой после пробежки.

- Доброе, да наслаждаемся утренним воздухом, пока он такой свежий, - Анна улыбнулась и слегка кивнула в сторону рассветного неба. - Как бабушка?В её голосе слышалась забота.

Я тоже улыбнулась. Было приятно, что она по-прежнему переживает за бабушку.

- Пока что немного... Мне сообщили, что они начали терапию. Я скоро к ней поеду, - ответила я, и в груди стало чуть теплее.

Попрощавшись, я направилась в квартиру - было много дел.

К сожалению, почти вся домашка осталась на сегодня, так как суббота была занята другим.

Вчерашнее утро встретило меня тихим светом из окна и тем странным ощущением, что будто я снова что-то упустила. Села на кровати, провела рукой по лицу - и решила: пора уже перестать топтаться на месте. Я начала докапываться до истины... если это вообще можно так назвать. Конечно, с помощью Димы.

Но стоило мне набрать его номер, как в груди сжалось. Не знаю почему, но было как-то не по себе снова просить у него помощи. Меня бесило это состояние - когда я теряю контроль, когда всё уходит из-под моего порядка и начинает жить своей жизнью. Это выводило из себя куда сильнее, чем сама проблема.

Но сегодня времени у меня вполне хватает, так что я села за дело.

Сначала - экономика. Конте дал задание расписать мини-стратегию развития для вымышленной компании: бюджет, затраты, прогнозы. Я хмурилась, чертя стрелочки и проценты в тетради, пока наконец не уложила всё в таблицу.

Потом - литература. Нужно было написать сравнительный анализ двух стихотворений, одно классика, другое современное. Я улыбнулась: не то чтобы это было сложно, но требовало сосредоточенности.

Математика - задачи на вероятности и статистику. Тут пришлось попыхтеть, но я упорно переписывала формулы, пока не добилась чёткого ответа.

История - подготовка к проекту. С девочками нам нужно было представить доклад о начале промышленной революции, так что я собрала материалы и сделала несколько заметок для будущей презентации.

В "Спарк" было невозможно не почувствовать разницу. Прежняя школа казалась совсем другой лигой - проще, меньше требований, меньше вызовов. Здесь же каждый предмет был как маленький вызов самому себе.

И мне нравилось это ощущение: возможность доказать себе, что я способна, что могу пробиться дальше, к лучшему будущему - и для себя, и для бабушки.

На всё ушло около четырёх часов. С учётом двух проектов, где требовалось собрать материалы и оформить черновые наброски, - ближе к пяти, в принципе, это было нормально. Просто требовалась усидчивость. После того как я закончила домашку, я отправилась на кухню, чтобы перекусить. Взяла яблоко, быстро поела и собралась.

На улице её уже ждала Емили в тачке. Я села рядом и пристегнулась, а Емили, улыбаясь, завела мотор.

Я знала, что сегодня туда придёт Влад.

Это было ожидаемо, по нескольким причинам.

Во-первых, я заранее сказала Лёхе, чтобы тот дал понять Владу, куда ехать.

Во-вторых, мужчины слишком предсказуемы. Любопытство, немного самоуверенности и они тут как тут-именно это и делало ситуацию удобной.

И, наконец, третье: нам определённо нужно было поговорить. Вчера я была не совсем в духе, мысли были заняты другими событиями, поэтому разговор просто не состоялся.

Сегодня же момент подходил как нельзя лучше - вопросов, которые нужно было обсудить, накопилось достаточно.

Когда мы с Емили зашли в мастерскую, перед нами предстала картина: машина, с которой я уже сталкивалась, стояла на позициях, а ребята возились с полировочными инструментами и подбирали краску.

Лёха сидел на стульчике и оживлённо беседовал с ними, а Влад стоял немного в стороне, молчаливо наблюдая.

Как только Лёха заметил нас с Емили, он оживлённо сказал:

- О, девочки! -

- Как ты так умудрилась поцарапать такую красотку? - спросил Ник где-то из-за машины.

- Да там придурок попался, - ответила я и пожала плечами, даже зная, что он меня не видит.

Рик, держа баночку с краской, кивнул:

- Ну да, нам уже рассказали. -

Емили недовольно посмотрела на Лёху:

- Ты что тут вообще забыл? - потом перевела взгляд на Влада: - Ладно он, а ты тут то тут причём?

Лёха начал подходить ближе к Емили:

-Ну, не сердись, кошечка, у меня для тебя подарок.

Емили лишь хмыкнула и пошла в соседнюю комнату - по сути, в часть дома, которая соединяла первый и второй этажи лестницей.

На первом этаже располагались: небольшая кухня, уютная гостиная, комната Джона, которая в эти дни по большому счёту пустовала, ну и ванная комната.

Поднимаясь на второй этаж, можно было увидеть комнаты Емили, Ника, Рика и Майкла - каждая со своим стилем и атмосферой, отражающая характер хозяина. Площадка между этажами была небольшой, но функциональной, соединяя пространство и позволяя легко перемещаться между комнатами.

Лёха последовал за ней, ну а мы остались в мастерской, окутанные неуютной тишиной, нарушаемой лишь звуками инструментов.

Мдааа

Я двинулась в сторону двери.Проходя мимо Влада, я кивнула ему, мол, иди за мной.

Ну и он, конечно, как хороший мальчик последовал за мной.

Когда я открыла вторую дверь, мы уже были в гостевой комнате, потом я двинулась на кухню, слыша за собой его шаги. На кухне я налила себе стакан воды.

Пока я пила воду, у меня в голове был подсчёт:

Раз, два, три.

Когда я про себя сказала «три», он начал говорить:

- По поводу вчерашнего... - но я поставила стакан на столешницу и даже не обратила внимания на его слова, доставая телефон из кармана.

Я включила телефон, прижалась к столешнице и протянула ему:

- Смотри.

Сначала он посмотрел на меня с недоумением, но, когда экран загорелся, всё его внимание переключилось на видео.

Меня завораживало, как меняются его выражения: одна эмоция сменяла другую - неприятность, растерянность, понимание, злость, отрицание. Если бы я просто прислала видео по телефону, я бы упустила всё это.

Поняв, что я сделала всё правильно, я начала ждать, глядя на свои ногти.

Я начала размышлять, как лучше действовать дальше.

Вчера я размышляла, кому могло быть выгодно меня подставлять. Самое очевидное имя сразу всплыло в голове - Селеста.

Когда я посвятила в курс дела Диму, он спросил лишь номер её телефона, что-то типа связанного с доказательствами звонков и сообщений, фиксирующих её передвижения и встречи.

Так что я терпеливо ждала.

И как же я обрадовалась, когда он прислал видео из клуба - точнее, из коридора, где была отчётливо видна Селеста, и зафиксирован её разговор.

Наконец все стало на свои места.

Когда видеозапись закончилась, я протянула руку, ожидая своего телефона. Влад вложил телефон обратно в мои руки.

- Ничего не понимаю, - сказал он.

- Как по мне, тут всё очевидно, - резко перебила его я. - Селеста все время пыталась привлечь твоё внимание, ну или заполучить твоё расположение. Представь только, она ведь чуть не подставила тебя тогда с раздевалками, забыл? И теперь подумай, насколько бы я оказалась в зоне риска, если бы и правда захотела подставить тебя. Нужно просто сложить два и два: как только ей на прошлой неделе подвернулась возможность - наверняка её какие-то крыски были на заезде и увидели меня- она взяла и позвонила в полицию. Всё произошло слишком быстро, и кто бы тогда захотел разбираться? Никто. Никому ведь не интересно было бы услышать мою сторону, мои слова, мою правду. Ведь так? - спросила я, переводя взгляд на него.

Я смотрела прямо на него, не моргая, будто бросая вызов.

- Это неправда, - отрезал Влад, глядя на меня тяжело, почти зло.

Я только криво усмехнулась.

- Неправда? - переспросила я. - Тогда почему ты даже не подошёл и не спросил у меня прямо? Почему не позвонил, ну или даже не спросил в лоб: «Не ты ли вызвала полицию?» Нет. Тебе проще было всё оставить как есть.

Он лишь промолчал.

- А знаешь, почему? Вам, у кого мамочка и папочка всегда рядом, вам, которые родились с золотой ложкой в рту, ничего другого кроме денег и популярности не интересно, - я резко взмахнула руками.

Я замолчала, глядя прямо на него, ожидая хоть какой-то реакции.

- Прекрати, - сказал Влад.

- Это вы должны прекратить, - отрезала я, шагнув ближе. - Оставьте нас с девочками в покое. Вы живёте своей жизнью, мы своей, и всё. Нет, ну мы, конечно, можем сделать всё по-плохому... но разве это нам всем нужно? К сведению, ещё раз впутаете в это мою семью - я в долгу не останусь. Надеюсь, это ясно? - со злостью в голосе сказала ему я, ожидая хоть какого-то ответа.

Но он молчал, лишь сделал шаг вперёд, и его взгляд упёрся в меня - прямой, тяжёлый. И вместо слов он сделал то, чего я совсем не ожидала.

Ведь его губы впились в мои.

Секунда - и я не знала, что делать. Сердце бешено колотилось, в голове вспыхивали протесты, слова «неправильно», «не стоит», «остановись»... но губы его были горячими, настойчивыми, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, я замерла, позволяя случиться всему последующему.

Поняв, что я не сопротивлялась, он углубил поцелуй.Желание взяло верх. Я сама потянулась к нему, отвечая жадно, будто давно ждала этого. Его тело было так близко, что казалось, будто воздуха не хватает.

В следующую секунду я ощутила, как он прижал меня к холодной столешнице. Одной рукой он удерживал меня за талию, другой - уверенно опустился ниже, сжав мою задницу так сильно, что у меня вырвался тихий, предательский стон. Я и оглянуться не успела, как он легко поднял меня и усадил на край столешницы.

Я инстинктивно обвила его ногами, притягивая ближе, ещё глубже утопая в этом поцелуе. Мир исчез, остался только он - его губы, его руки, его дыхание, его сила. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: «Это неправильно... так не должно быть». Но я тут же оттолкнула её прочь. Потому что это было чертовски приятно. Потому что именно этого я сейчас хотела. Я ощущала его сильное тело при себе, руки, которые не отпускали, сжимали так, что дыхание сбивалось.

Его губы жадно следовали за моими, язык искал мой, руки скользили по телу, сжимая, удерживая. Я отдавалась полностью, позволяя этому захватывать меня целиком, чувствуя острый, почти непреодолимый прилив желания.

Я слышала только его дыхание, чувствовала силу, близость, тепло. Всё остальное - правила, запреты, правильность - исчезло. Оставалась только страсть, которая переполняла меня, делала каждое касание болезненно-сладким, каждое движение - необходимым. И чем сильнее он прижимал меня, тем сильнее я ощущала, что хочу его здесь и сейчас, несмотря ни на что.

Вдруг громкий стук в дверь прервал всё. Голос Ника:

- Машина готова.

Мы с ним одновременно отдернулись, и наши взгляды встретились, задыхаясь, будто пытались удержать то, что уже вышло из-под контроля. Он отступил, шагнул назад, сказал тихо:

- Это была ошибка. - И ушёл за дверь.

Ну а я осталась сидеть на столешнице, ноги чуть дрожали, дыхание сбивалось. В голове крутилась только одна мысль:

Какая же я дура.

Потеряла контроль над собой, над ситуацией, над чувствами.

И это... это была ошибка.

Мысли сползали одна за другой:

Это была ошибка... хотя от этой ошибки сердце всё ещё замирало...

Почему я так реагирую?

Почему чувство всё, что угодно, кроме сожаления?

Всё это смешивалось, кружилось в голове, и вместе с пониманием ошибки оставался лёгкий шлейф того, что случилось.

Я опустила руки на колени, закрыла глаза и глубоко вздохнула. И только тогда почувствовала, что нужно прийти в себя, вернуть контроль и... двигаться дальше.

***

Тем же вечером мы с девочками приехали на дальнее побережье. Это была наша маленькая традиция: раз в месяц мы выбирались сюда, чтобы выговориться, выплеснуть все мысли... или просто побыть с собой. Лежали на песке, смотрели на море, разговаривали ни о чём, открываясь друг перед другом. Здесь можно было говорить всё - или просто молчать, чувствуя, что никто и ничто не осуждает, и что каждый может быть собой.

Когда мы там, на побережье, мы всегда разговариваем. Выплёскиваем то, что не успели сказать раньше, то, что держали в себе, что где-то затерялось в повседневной суете. Всё это - прямо здесь, между шумом волн и песком под руками, кажется настоящим, настоящим до дрожи.

Это как будто можно выдохнуть всё, что копилось внутри, и ни одна мысль не потеряется.

Так что вот мы все трое лежим на песке, поднимаем лица к небу, смеёмся, дышим полной грудью...

И тогда возникает момент тишины, ну и я решаю, что сегодня начну первая. И выдохнула:

- Сегодня меня поцеловал дьявол.

Как только эти слова покинули мои губы, Маргоша резко подскочила:

- Что?!

В то время как Емили только радостно воскликнула:

- Да!

Мы с Маргошей переглянулись, слегка в непонимании, а Емили добавила с улыбкой:

- Ну а что? Я победила в споре, на ваш поцелуй. - Увидев на наших лицах ещё больше непонимания, она пояснила: - С одним придурком поспорила, кто первый из вас поцелует другого.

Я тихо прошептала предательнице, а Маргоша только удивлённо сказала:

- Ну ты даёшь! А как дела у тебя с Лёхой? Вы пара?

Емили с загадочной улыбкой ответила:

- Пф, какая ещё пара? Он, конечно, пытается меня добиться, но пока что не получилось.

Маргоша только ухмыльнулась:

- Я знала, что он тебе нравится.

- Я этого не говорила, - ответила Емили, всё ещё с той самой загадочной улыбкой.

А у меня внутри что-то тёплое разлилось, лёгкое и странное. Я добавила:

- Лёха, вправду, хороший. Да и мне кажется, что вы подходите друг к другу.

И потом мы уже смеялись все вместе, легко и весело, чувствуя, как этот вечер постепенно становится лучше. Позже, когда мы перестали смеяться, Емили обернулась к Маргоше и спросила:

- Ну а у тебя что с этим Кириллом?

Маргоша сразу изменилась в лице:

- С чего ты взяла, что что-то есть?

Я поддразнила:

- Да брось, мы же все понимаем.

- Давай, рассказывай.- поддакива

Маргоша вздохнула:

- Ну... в принципе, ничего такого. Просто мы сейчас с ним проводим больше времени вместе из-за того, что мы оба в совете. Пока мы там работали, у нас были нормальные взаимоотношения. Мы даже заключили перемирие. Но, как оказывается, его слову нельзя доверять. Сами помните, что случилось в пятницу. Так что сейчас я просто думаю его игнорировать.

Емили спросила:

- Ну хоть нравится он тебе?

Маргоша, чуть помедлив, сказала:

- Это не имеет значения.

Мы с Емили переглянулись и улыбнулись друг другу.

Нравится

Ну а потом Емили посмотрела на меня и добавила с озорной улыбкой:

- Ладно, мы возвращаемся к тебе и к твоему поцелую. Как тебе?

- Поцелуй как поцелуй, - бросила я.

Ложь.

- Ну а тебе нравится сам Влад? - спросила Маргоша.

-Нравится ли он мне?-проскочило в голове.

В принципе, дьявол завораживает... Да и выглядит, сами понимаете, неплохо. Да и целоваться он явно умеет, и не только это.

Но вот эти разборки, эта их привычка оценивать всё через их стандарты... Они думают, что раз родились с золотой ложкой во рту, значит, всё им позволено.

Всё это крутилось в голове, пока мы лежали на песке, смеясь и разговаривая, как будто ничего из этого не имело значения.

На вопрос я так и не ответила.

***

Следующая неделя пролетела быстрее, чем я ожидала. Слава богу, больше не было никаких игр в кошки-мышки, дурацких взглядов и всего остального.

Когда мы успели пересечься на химии, Лёха сказал, что Влад вроде «всё решил» - и я просто хмыкнула.

Учёба держала нас всех в тонусе, не давая расслабиться ни на минуту.

На химии у Халкесы мы с девочками снова оказались в относительном мире - она держала нас под наблюдением, но больше никаких сцен не случилось. Мы с Емили и Маргошей делали лабораторные работы, пытались предугадать реакции и записывать наблюдения, иногда спорили о том, кто правильно рассчитал концентрацию, а иногда просто смеялись над нелепыми ошибками.

На математике задания с интегралами и дифференциалами казались бесконечными, но я всё же смогла справиться с ними вместе с девочками. Мы делились советами, проверяли друг друга, иногда придумывали свои маленькие трюки для решения задач, чтобы ускорить процесс.

История и литература давались легче, но не менее интересно. Мы обсуждали книги, пытались разбирать мотивы персонажей, иногда спорили о том, что автор хотел сказать на самом деле, а иногда просто писали эссе, в которые можно было вложить свои мысли и эмоции.

Физика требовала концентрации и точности - мы строили модели, проводили эксперименты, записывали результаты и пытались понять, почему всё происходило именно так. Иногда это вызывало раздражение, иногда - восторг от маленьких открытий.

Хотя бы учёба не давала мне слишком много думать о поцелуе.

Постоянные задания, конспекты, контрольные - всё это тянуло внимание на себя.

Но стоило хоть немного остановиться, и он тут же всплывал в голове.

Я даже поймала себя на том, что сам поцелуй засел где-то глубоко, как заноза, и от этого никуда не деться. Каждый раз, когда я его вспоминала, мне почему-то хотелось поверить, что в этом было больше смысла, чем просто ошибка. И это желание пугало меня. Пугало то, что я вообще могла о таком думать.

Я резко отгоняла мысли и возвращалась к своим делам.

Лучше решать уравнения по математике или разбирать параграф по литературе, чем снова и снова возвращаться к его губам и к его взгляду.

Так и проходили дни: книги, тетради, учебники. И я старалась держаться за это спокойствие, будто оно могло стать моей защитой.

***

В субботу, и я впервые за долгое время приехала навещать бабушку. Она встретила меня тёплыми объятиями, и в тот момент мне показалось, что весь мир снова стал спокойным.

Мы сели за стол, и я начала рассказывать, как у меня идут дела в школе и с девочками. Конечно, я опускала многие подробности - не всё нужно было раскрывать, особенно то, что ещё держалось в сердце где-то глубоко. Бабушка слушала внимательно, иногда улыбаясь, иногда тихо кивая, будто понимая меня без слов.

В свою очередь, бабушка поделилась новостями: она уже познакомилась с другими пациентами в клинике, успела подружиться с несколькими из них. Её глаза светились, когда она рассказывала о маленьких радостях, которые находила в обычных днях.

Когда разговор немного стих, мы решили немного прогуляться на улице. Ещё не было слишком холодно, воздух был свежий, лёгкий ветер развевал волосы. Мы шли неспешно, бабушка держала меня за руку, иногда указывая на что-то вокруг - на старые деревья, на прохожих, на редкие цветы, упрямо пытавшиеся цвести. Было тихо и спокойно, и я чувствовала, что эти минуты - настоящая передышка от всей суеты и школьных забот. Так как я поехала на машине Емили, мне пришлось возвращаться в мастерскую, чтобы отдать её.

Но когда я въехала во двор мастерской и увидела сцену, которую и в жизни не ожидала бы, мои мысли окончательно спутались. Перед моими глазами Влад дрался с Джоном.

Последняя мысль перед тем, как я открыла дверцу машины и поспешила к ним, была:

- Что за полнейшая хуйня.