Глава вторая - День начался с улыбки

Утро началось подозрительно хорошо. Я проснулась за минуту до будильника и, вместо того чтобы впасть в привычную кому, обнаружила себя с глупой улыбкой на лице. Солнечные зайчики нагло скакали по стенам моей однушки, а в воздухе висела та самая утренняя свежесть, которая бывает только за час до того, как город превратится в раскаленную духовку.

Сегодня была контрольная по математике. В любой другой день это слово звучало бы как приговор, но сегодня во мне проснулся азарт. Показать Чонгуку, где его место в пищевой цепочке нашего класса — лучший стимул, чтобы выбраться из-под одеяла. Особенно после вчерашнего.

После душа, который окончательно выбил из меня остатки сна, я влезла в свои любимые кроссовки. Они когда-то были белыми, но сейчас напоминали скорее карту дорожных приключений — серые пятна, потертости, зато ни одной мозоли за три года. Накинув наушники на шею и проверив, не забыла ли я калькулятор (главное оружие в сегодняшней битве), я вышла из дома.

Дом Хёри находился всего в десяти минутах ходьбы. Стоило мне нажать на звонок, как дверь распахнулась, и на меня вылетело облако цветочных духов и безудержной энергии.

— Хаён-и! — Хёри вцепилась в мой локоть, едва мы успели сделать шаг. — Ты не представляешь, что вчера устроил этот парень из параллельного!

Я улыбнулась. Слушать Хёри — это как смотреть сериал без рекламы: ярко, шумно и всегда про любовь. Пока мы шли по тенистым аллеям, она во всех красках расписывала свое очередное «свидание века», которое закончилось тем, что парень уронил мороженое ей на туфли, а потом пытался оттереть его своим галстуком.

— И ты представляешь, он смотрит на меня такими глазами, будто это я виновата, что он неуклюжий! — возмущалась она, жестикулируя так активно, что едва не сбила прохожего.

Я слушала её с легким сердцем. Раньше такие истории заставляли меня чувствовать себя немного лишней, но теперь, когда у меня были отношения, я просто наслаждалась шоу. Хёри — это человек, который может найти драму даже в покупке хлеба.

На перекрестке у школы к нам пристроился Дживон. Он выглядел как всегда — безупречно небрежным. Школьный пиджак расстегнут, руки в карманах, а в ушах поблескивают те самые серебряные кольца.

— Опять обсуждаете мировые заговоры или очередного несчастного, который не пережил свидание с Хёри? — лениво поинтересовался он, заглядывая мне в лицо.

— Остроумно, Пак Дживон, — фыркнула подруга. — Лучше скажи, ты идешь сегодня в «Sweet Life»? Юнхо празднует день рождения, обещал, что там будет лучший диджей города.

— Куда я денусь, — отозвался он и искоса глянул на меня. — Хаён, ты как? Готова разгромить великого и ужасного Чона?

— Я родилась готовой, — ответила я, хотя внутри все равно немного кольнуло волнение.

Контрольная прошла в каком-то лихорадочном темпе. Формулы летали перед глазами, интегралы выстраивались в стройные ряды. Я писала так быстро, что под конец заболели пальцы. Мне казалось, что это был мой лучший тест за весь год. Я видела затылок Чонгука на три ряда впереди — он писал спокойно, даже слишком. Эта его уверенность всегда выводила меня из себя.

Через два часа, когда учитель Ким начал раздавать листы с результатами, я едва не прокусила губу. Листок лег на мою парту. 97 баллов. Великолепно. Почти идеал.

Я победно глянула в сторону Чонгука. Он медленно повернул свой листок. 98 баллов.

Я почувствовала, как внутри всё рухнуло, а потом закипело. Один. Долбаный. Балл. Снова.

Чонгук обернулся. Его взгляд был не яростным и даже не насмешливым. В нем читался спокойный, почти невыносимый интерес. Он чуть приподнял уголок губ, словно говоря: «Хорошая попытка, Хаён. Попробуй еще раз».

— Это просто проклятье какое-то, — прошептала я, сжимая край табеля.

— Эй, солнышко, не кисни, — Хёри обернулась ко мне со своей парты. — Ты же знаешь, он просто ведьмак. Нормальные люди так не соображают. Зато сегодня вечером в клубе мы покажем ему, кто тут настоящая звезда.

Я выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Второе место. Опять. Но впереди был вечер, громкая музыка и развлечение. Так, после уроков, мы с друзьями и разошлись по домам.

Вечеринка начиналась в восемь, а сейчас было около четырёх — времени на подготовку было в избытке. Я решила отложить сборы и посмотреть дораму, которую вчера не успела досмотреть. Это было своего рода расслаблением, передышкой перед вечерним событием.

Время — 18:50. Пришло время готовиться. Я подошла к шкафу, достала своё чёрное платье — простое, но элегантное, без лишних деталей, идеально подчёркивающее силуэт.

Распустила волосы, чтобы они мягко падали на плечи, и сделала лёгкий макияж — немного теней, прозрачный блеск для губ. На ноги надела туфли того же цвета, что и платье — чёрные, на среднем каблуке, чтобы было удобно и красиво одновременно.

В 19:30 за мной приехал Дживон. Когда он увидел меня, на лице отразилась искренняя неожиданность — он потерял дар речи, что для него было редкостью. Дживон — не из бедных, напротив, но никогда не кичился этим. Он всегда был дружелюбен и прост в общении, что сделало его особенно дорогим для меня. Наверное, поэтому я старалась выглядеть на все сто.

По пути в клуб я попросила его не пить — он становился неуправляемым даже от небольшой дозы алкоголя. Он напрягся, но не стал спорить. Помнил. Или делал вид, что помнит прошлый инцидент и драку. Кивнул, хотя, кажется, не очень рад был этому ограничению.

В Sweet Life было шумно и душно. Музыка гремела, смех и вспышки телефонов сливались в одну бесконечную ленту. Мы с Хёри устроились на диване у стены, обсуждая чужие наряды, наших одноклассников и какую-то глупую песню. Дживон исчез с друзьями — я почти и не заметила. Его отсутствие не тревожило.

Но появление Чонгука — да. Он вошёл как буря, молча. Его взгляд скользнул по толпе, остановился на мне. Не зло. Не ярость. Холодная отточенность, как лезвие. Я не отвела глаз. Я ничего не жалела.

Мы не обменялись ни словом, но его внимание ощущалось как тонкая угроза, что было предупреждением о том что он всё ещё помнил нашу стычку. Впрочем, я не жалела о том, что сделала. Пусть знает — не стоит меня провоцировать.

После вечеринки я не могла найти Дживона. Подруга уже устала, она выпила немного больше коктейлей чем обычно, и я отправила её домой.

А после решила пойти на поиски сама.

Я нашла его у каменной стены клуба — он сидел на бетонной плите, опустив голову, локти упирались в колени. Его пальцы что-то теребили, будто он старался отвлечься от собственных мыслей.

— О, Дживон, вот ты где. Я тебя искала, — сказала я, стараясь говорить спокойно.

Он не сразу поднял голову. Когда наконец посмотрел на меня, в его глазах было какое-то странное, беспокойное напряжение.

— Хаён, — произнёс он с вымученной улыбкой. — Всё ещё тут?

— Я думала, ты ушёл. Ты пропал с вечеринки, даже когда все начали расходиться.

Он пожал плечами.

— С пацанами немного посидел. Хотел воздуха. Много думал.

— Ты выглядишь... не очень, — мягко сказала я. — Всё нормально?

Он вдруг встал. Резко. Слишком резко. В глазах промелькнуло что-то тревожное. Я сделала полшага назад, но он сократил дистанцию.

— Я просто... Я устал всё сдерживать, — выдохнул он, глядя мне прямо в лицо. — Я больше не могу, Хаён.

— Что ты не можешь? — я нахмурилась.

Он поднял руку и провёл пальцами по моей щеке. Его прикосновение было неожиданным, слишком интимным. Я отпрянула.

— Дживон, не надо. Ты пьян. Давай просто поедем домой, — тихо сказала я.

— Нет. Подожди. Я не пьян... ну, не настолько. Я просто... я не понимаю тебя. — Он схватил меня за запястье. — Ты всегда рядом, ты смеёшься со мной, ты держишь меня за руку, ты носишь это чёртово платье, а потом... что? Ты уходишь спать одна? Как будто ничего не было?

Меня будто ударило по затылку.

— Это значит, что я тебе доверяю. А не то, что обязана с тобой спать, — твёрдо сказала я, стараясь сохранить голос спокойным.

Он стиснул челюсть.

— Ты даже не представляешь, как это тяжело — постоянно быть рядом с тобой, желать тебя... и при этом делать вид, что мне этого не нужно. Я просто хотел... чего-то настоящего.

— А ты думаешь, это — настоящность? Прижать меня к стене? — прошипела я.

Он схватил меня за плечи и сделал шаг вперёд, прижав меня спиной к холодной каменной стене. Я тут же попыталась вывернуться, но он удерживал.

— Я не хотел тебя пугать, — прошептал он, опуская голову к моей шее. — Прости. Но, чёрт возьми, я не могу больше притворяться, что мне не хочется тебя.

Я почувствовала, как ладонь его скользит по боку и замирает у бедра.

— Дживон, хватит, пожалуйста. — Я говорила чётко. — Это не то, чего я хочу.

Он остановился, будто на секунду задумался. Но вместо того, чтобы отступить, вцепился в меня ещё сильнее.

— А мне плевать, — прорычал он. — Всё равно в конце концов ты моя.

Сердце сорвалось куда-то в горло. Я начала дёргаться, пытаясь вырваться. Он навалился всем телом, пытаясь удержать.

— Отпусти меня! Ты пугаешь меня! — Я ударила его локтем в грудь.

Он отшатнулся — на долю секунды — и этого оказалось достаточно, чтобы вывернуться. Но он тут же схватил меня за руку и потянул обратно.

Мой телефон зазвонил. Я потянулась к сумочке, но он резко выхватил устройство и швырнул его о землю.

— Хватит! — рявкнул он. — Я сдерживался. Я думал, ты поймёшь. Но ты — как все. Ты даёшь надежду, а потом убегаешь.

Он снова двинулся ко мне. В голове всё смешалось — страх, боль, унижение. Он грубо поцеловал меня, а руки стали беспорядочно шарить по телу. Я в панике толкнула его, ногой задела что-то тяжёлое. Он на секунду потерял равновесие. Я сорвалась с места и побежала.

Но каблуки предали. Нога подвернулась, я полетела вперёд, глухо ударившись плечом о землю. Сзади послышались быстрые шаги. Я обернулась — он был уже рядом, рука взлетела, и я инстинктивно закрылась.

— Тронешь её ещё раз — и я сломаю тебе руки, — прозвучал голос за его спиной.

Дживон застыл. Медленно обернулся.

Чонгук стоял с каменным лицом, глаза горели холодным бешенством.

— Убирайся отсюда, пока я не набил тебе морду, — процедил он.

— Эй, шёл бы ты своей дорогой, ублюдок.

Дживон шагнул вперёд — и получил удар в живот. Согнулся, прохрипев от неожиданной боли, но не упал. Я попятилась, прижав локти к груди. Он снова рванулся ко мне — и тут сбоку раздался сдавленный выкрик, почти рычание. Что-то мелькнуло сбоку — и я обернулась.

Глаза Чонгука были тёмными, как ночь, и абсолютно спокойными. Спокойствие, которое тревожит сильнее, чем крик. В руке он держал камень — не огромный, но достаточно тяжёлый, чтобы стать оружием. Держал не так, как пугают. Так, как действуют.

— Отойди от неё. — голос Чонгука был ровным, но в нём звучала угроза, которую невозможно было не услышать.

Дживон побледнел. Его рука по-прежнему тянулась ко мне, но теперь он выглядел растерянным — будто не верил, что всё зашло так далеко. Или верил, но не ожидал, что кто-то вмешается.

— Это не твоё дело, — прохрипел он, всё ещё тяжело дыша.

— Она сказала "нет". Этого достаточно. — Чонгук сделал шаг вперёд. Камень в его руке оставался неподвижным, как и лицо.

Я сидела на земле, прижавшись к холодной стене, дрожащая, с поцарапанным локтём и болью в плече. Меня не трясло от холода — от ужаса, от обиды, от того, что я на секунду поверила, что всё это может быть безопасно, что Дживон — всё ещё мой Дживон. Тот, с кем я пила кофе, болтала о школе, держалась за руки, верила.

Но тот Дживон исчез. Или никогда не существовал.

— Убирайся отсюда, пока я не передумал, — продолжил Чонгук. Его голос стал ниже. — Последний раз.

Молчание. Долгое, вязкое. Дживон сжал кулаки, посмотрел на меня, на Чонгука, на камень в его руке. Затем резко развернулся и ушёл. Не бегом, не рывком. Просто... ушёл. Впервые не держа победу в руках.

Я закрыла глаза на мгновение, просто чтобы собраться. Потом услышала шаги. Камень упал рядом с моей ногой — с глухим, спокойным стуком. Я подняла глаза. Чонгук присел на корточки рядом.

— Ты можешь встать? — спросил он, тихо, без нажима.

Я кивнула. Горло сжалось, но голос всё-таки прорвался:

— Спасибо...

Он протянул руку. Я поколебалась на долю секунды, потом всё же взяла её. Его ладонь была тёплой и крепкой. Он помог мне подняться, но не отпустил сразу — будто проверял, устою ли я. Устояла. Почти.

— Где Хёри? — спросил он.

— Я... отправила её домой. Она была... немного нетрезва.

— Хорошо. — Он кивнул. — Пойдём.

— Куда?

— Домой, Хаён.

Я кивнула. Ни капли сопротивления. Всё внутри было опустошено, как выжженное поле.

И только одно чувство оставалось живым: я больше никогда не позволю никому говорить, что я его.

Никому.