Мать тени

Февраль 1993 года. Москва

— Почему ты молчал? — мой голос срывался.Мы снова были в загородном доме. Витя стоял рядом, но я почти не чувствовала его. Смотрела только на отца.

— Потому что я думал, что она ушла. Что всё — прошлое.— Ушла? Просто исчезла?! — я встала. — Ты хоронил её при мне. Придумал ей могилу, траур, смерть.— Я не знал, где она. Думал, что Игнат выкинул её из игры, как и всех, кто был ему не нужен. Думал...Он замолчал.— И что изменилось? — прошипела я.— Письмо. Одно письмо. Оно пришло ко мне месяц назад, без подписи, но я узнал её почерк. Там было всего три слова: «Ты проиграл партию».    •   

На следующий день Белый собрал всех в бункере на окраине города.Карта, рации, фотографии.— Мы не можем надеяться, что они остановятся.— Они не остановятся, — подтвердил Космос. — Особенно если это личное.— Поэтому, — Белый перевёл взгляд на Фила и Космоса, — вы вдвоём едете искать Бориса.— Шахматиста? — поднял бровь Фил. — Ты же сам говорил — псих.— Псих, но просчитывает ходы на шесть шагов вперёд. Он нам нужен.    •   

Я сидела в пустой кухне с чашкой кофе, которую не пила.Пальцы держали письмо. Пожелтевшее, старое. Найдено в папке у отца, заваленной под личными записями.Почерк матери. Чёткий, ровный.

«Я была чужой среди людей, которых ты называл своей семьёй. Чужой среди чужого. и для нашей дочери. Вернее чужой была она для меня. Но Игнат дал мне своё — и я поняла, где моё место.»

Моё место.Я — её кровь. Но она выбрала другого. Не меня. Не нас.Мир рушился. Опять.    •   

Витя обнял меня за плечи, когда я сидела на веранде, кутаясь в его куртку.

— Ты дрожишь.— Это не от холода.Он кивнул. Сел рядом. Молча.

— Я вспоминаю, Витя... — прошептала я. — Как она держала меня за руку. Но это была не теплота. Это было... как будто она не здесь.— Она тогда уже выбрала сторону.— Я боюсь. Не за себя. За вас. За Олю. За ребёнка.— Я не дам ей добраться до тебя, слышишь? Ни ей, ни Игнату.— Это уже не просто враг. Это... кровь.    •   

Где-то в другом конце города Артур сидел в гостиничном номере с толстым досье на коленях.Женщина за стеклом говорила по телефону. Он не слышал слов — только тон.Когда она вернулась, он поднялся.

— Цель?— Не Катя. Слишком рано.— Тогда кто?— Её слабость. Подруга. Жена Белова. Та, что носит в себе следующее поколение.Артур кивнул.— Понял.    •   

Шахматиста нашли ближе к границе — он жил в старом доме, питался чаем и шахматами.Когда в дверь постучали Космос и Фил, он не удивился.— Знал, что придёте.— Кто — она? — спросил Фил.— Она — не соперник. Она стратегия. Она не выигрывает. Она ломает.— Нам нужно понять её ходы.— Тогда забудьте логику. Она играет не по правилам. Но я помогу.    •   

Мы с Витей вернулись в Москву к концу месяца.Дом Литвинова был пуст. Он исчез. Просто ушёл.Я нашла на столе свою старую фотографию и записку:

Ты не обязана прощать. Но обязана выжить.Отец.

Я медленно опустилась на диван.Витя сел рядом.Я смотрела в пол и прошептала:

— Я не прощу.— И не должна, — сказал он.— Но я поняла. Теперь она — не мама. Она цель.    •   

Февраль стекал сквозь пальцы, как лёд.Но в этот раз — мы были готовы.