fifteen

Уолтон поднимает брови и вроде бы немного краснеет.– Я привык, чтобы мне подчинялись,Мелани, – произносит он. – Во всем.– Не сомневаюсь. Почему вы не предложили мне обращаться к вам по имени? – Я сама удивляюсь своему нахальству. Почему разговор стал таким серьезным? Я никак этого не ждала. С чего вдруг я так на него накинулась? Похоже, он старается держать меня на расстоянии.– По имени меня зовут только члены семьи и самые близкие друзья. Мне так нравится.Ого. И все же он не сказал: «Зовите меня Джейвон». И он действительно диктатор, этим все объясняется. В глубине души я начинаю думать, что лучше бы Кейси сама взяла у него интервью. Сошлись бы два диктатора.Мне не нравится мысль о Джейвоне и Кейс.Я отпиваю глоток чая, и Уолтон кладет в рот еще кусочек маффина.– Вы единственный ребенок?Ну вот, опять меняет тему.– Да.– Расскажите мне о своих родителях.Нашел о чем спрашивать. Это ужасно скучно.– Моя мать живет в Джорджии со своим новым мужем Дэном. Отчим – в Монтесано.– А отец?– Отец умер, когда я была совсем маленькой.– Извините.– Я его совсем не помню.– А потом ваша мать вышла замуж во второй раз?Я фыркаю.– Можно сказать и так.Уолтон хмурится.– Вы не любите рассказывать о себе? – говорит он сухо, потирая подбородок как бы в глубокой задумчивости.– Вы тоже.– Вы уже брали у меня интервью и, помнится, задавали довольно интимные вопросы. – Он ухмыляется.Ну конечно. Вопрос насчет «гея». Я готова провалиться сквозь землю. В будущем, полагаю, мне придется пройти курс интенсивной психотерапии, чтобы не испытывать мучительного стыда при воспоминании об этом моменте. Я начинаю что-то бормотать про свою мать только для того, чтобы избавиться от неприятных мыслей.– Мама у меня чудесная. Она неизлечимый романтик. Нынешний брак у нее четвертый.Джейвон удивленно поднимает брови.– Я по ней скучаю, – продолжаю я. – Сейчас у нее есть Дэн. Надеюсь, он присмотрит за ней и загладит последствия ее легкомысленных начинаний, когда они потерпят крах. – При мысли о маме я улыбаюсь. Мы с ней давно не виделись. Джейвон внимательно глядит на меня, изредка отхлебывая кофе. Мне лучше не смотреть на его рот. Эти губы меня волнуют.– А с отчимом у вас хорошие отношения?– Конечно, я с ним выросла. Он для меня единственный отец.– И что он за человек?– Энтони?...Молчун.– И все? – удивленно спрашивает мой собеседник.Я пожимаю плечами. А что он хотел? Историю моей жизни?– Молчун, как и его падчерица, – подначивает Уолтон.– Он любит футбол – особенно европейский, – боулинг и рыбалку. А еще он делает мебель. Бывший военный. – Я вздыхаю.– Вы живете с ним?– Да. Моя мама встретила мужа номер три, когда мне было пятнадцать. Я осталась с Энтони.Уолтон хмурится, как будто пытается понять.– Муж номер три жил в Техасе. Мой дом в Монтесано. А кроме того... моя мама только что вышла замуж. – Я замолкаю. Мама никогда не говорит о муже номер три. Зачем Уолтон завел это разговор? Его это не касается. Я тоже могу так себя вести.– Расскажите мне о своих родителях, – прошу я.Он пожимает плечами.