Глава 23

Утро после ночи любви всегда неловкое, если ты понятия не имеешь, чего от него ожидать.Через окно льется солнечный свет, заставляя светиться молочно-белую кожу, пока Лиса отдыхает в нескольких дюймах от меня. Сколько раз я в подвале наблюдал за ее сном, а потому мне достаточно лишь неровного вдоха и движения грудной клетки, чтобы с уверенностью сказать, когда она пробуждается. Я смотрю на ее стройную спину, на простыню, спадающую с бедер, и живо вспоминаю каждую восхитительную деталь прошлой ночи.Но, учитывая, что сейчас, выскользнув из моих объятий, она притворяется спящей, мне интересно, пытается ли она забыть те же самые детали.Я решаю бросить вызов неизбежному и пододвигаюсь к ней, подхватываю ее одной рукой и прижимаю к своей груди.– Доброе утро, – шепчу я, отмечая, как она вздрогнула от прикосновения моих губ к ушку. Я веду пальцами по ее животу, затем между грудями и останавливаюсь чуть ниже шеи. Играюсь с ее подвеской в виде сердца, ожидая ответа.Лиса напрягается от этого прикосновения.– Привет.– Кажется, ты менее рада меня видеть, нежели я тебя, – поддразниваю я, прижимаясь своим твердеющим членом к ее ягодицам, когда целую ее плечо.Тишина.Я останавливаюсь, пытаясь уловить ее настроение. Сейчас все больше похоже на неловкий одноразовый секс, нежели на лучшую ночь в нашей жизни.– Лиса?Лиса переворачивается на спину и смотрит на меня усталыми глазами. Кусая губы, она изучает мое лицо и натягивает простыню на грудь.– У меня сегодня есть кое-какие дела.– Что? – Я недоверчиво смотрю на нее, не ожидая столь обыденных слов после ночи, которую мы только что разделили. – Прямо сейчас?– Да. – Она пожимает плечами. – Сегодня воскресенье. День всяких дел.– А еще это день после ночи, в которую у нас был умопомрачительный секс, и нам, вероятно, следует поговорить об этом.Щеки Лисы покрываются румянцем, и она садится, начиная двигаться вместе с одеялом к краю кровати.– Я не хочу об этом говорить, Чонгук.Какого хрена?– Серьезно?– Да. Серьезно.Я наблюдаю, как она собирает с пола свою разбросанную одежду, натягивает майку через голову и оглядывается в поисках своих трусиков. Я делаю то же самое, натягивая боксеры и джинсы, в то время как сердце сжимается в груди от нарастающих эмоций.– Ты не можешь просто притворяться, что ничего не было.Лиса бросает на меня быстрый взгляд через плечо и натягивает хлопковые шорты.– Я собираюсь в душ по-быстрому. Вчера я забыла купить собачий корм, а магазин открывается в девять.Ох.Я таращусь на нее, стоящую по другую сторону кровати, полуодетую и расстроенную.– Лиса… Ты меня убиваешь.Она останавливается на полпути к своему мобильному телефону, который заряжается рядом с кроватью. Хрупкие плечи поднимаются и опускаются от тяжелого вздоха, а затем Лиса садится, пальцами отводя волосы с лица.– Мы даже не позаботились о… безопасности.Я смотрю ей в затылок и мои ладони сжимаются в кулаки. Я не могу с этим спорить – она абсолютно права.– Прости. Это была моя вина. – Я неуверенно подхожу к ней и сажусь рядом на кровать. – Ты принимаешь таблетки?– Да, но… я несколько приемов пропустила. В последнее время я много чего забывала, и не ожидала… – Она снова вздыхает, и на ее глаза наворачиваются слезы. – Это и моя вина тоже. Нужно было не допускать, чтобы все зашло так далеко.Я чешу щеку.– Я дам тебе денег на экстренную таблетку. Просто на всякий случай.Лиса сглатывает, бросая на меня еще один быстрый взгляд.– А ты?..– Я что? – Я вскидываю брови. – Чист?Она кивает.Я не должен был обижаться – это обычный и важный вопрос, который нужно задавать своему сексуальному партнеру, хотя и немного запоздалый. Но это Лиса. Она знает, что последние пятнадцать лет я спал с ее сестрой. К тому же я обследовался после плена и все анализы в норме, так что я знаю, что тот придурок ничем ее не наградил.– Разумеется, я чист. Ты думаешь, я изменял Наëн?Пожатие плечами.Гребаное пожатие плечами.– Вау. Никогда не думал, что ты действительно веришь в подобную чушь. – Я отворачиваюсь от нее, пытаясь скрыть боль, отразившуюся на моем лице. – Я был верен ей на протяжении всех наших отношений, Лиса. Даже когда мы расстались на те несколько месяцев в колледже. За всю жизнь у меня буквально был секс только с одним человеком… до тебя.Я оборачиваюсь и вижу, как по ее щекам тихо катятся слезы, пока она смотрит прямо перед собой.– У меня тоже хорошие анализы. Удивительно. Мне выписали антибиотики на всякий случай, но… – Лиса опускает голову и вздыхает. – Как же все сложно.Она откидывает волосы назад, открывая многочисленные розовые пятна на шее, а еще сочный синяк на том месте, где побывал мой рот. Я с трудом сглатываю.– Ага.– Я ужасный человек. Наëн никогда мне этого не простит.Живот ударяет волна стыда, когда до меня начинает доходить реальность всего происходящего. Через неделю после разрыва пятнадцатилетних отношений с Наëн я сплю с ее сестрой. Нет ни единого оправдания, которое можно было бы придумать, чтобы все хотя бы отдаленно умещалось в рамки приличий.С другой стороны, нет ни одного объяснения, которое бы адекватно описывало наши отношения. Скорость их развития. Нашу историю. Нашу связь. Во всем этом нет ни капли нормальности, ни единого смысла, и все ужасно запутанно.Я сажусь рядом с Лисой, и у нее перехватывает дыхание от моего осторожного прикосновения.– Лалиса, прости меня за то, что я не оказался сильнее. Мне нестерпимо от того, что ты сейчас чувствуешь, и ненавижу себя за то, что стал этому причиной. Я просто… Проклятье, я с ума по тебе схожу. – Она наклоняет ко мне голову, ее глаза опухшие и покрасневшие. – Я не могу это выключить. И не могу перестать постоянно желать тебя только потому, что обстоятельства не идеальны.– Они более чем неидеальны, Чонгук. Они неправильные. И выходят за рамки приличия.– Зато все реально, и мощно, и поглощает нас целиком.– А так ли это? – Лиса судорожно вздыхает. – Оно настоящее?– Что? – Я хмурюсь, сбитый с толку ее вопросом. – Ну конечно.Она отводит взгляд, сжимая край своей майки потными ладонями.– Может быть это просто последствия травмы и совместного выживания. Мы думаем, что мы все еще нуждаемся друг в друге, даже несмотря на то что весь ужас позади. Без него этот разговор бы сейчас вообще не состоялся.– Не соглашусь, – отвечаю я, качая головой. – Может быть, не прямо сейчас, но… Я думаю, это было неизбежно.– Нет. Когда раны затянутся, мы тоже исчезнем. Эти чувства временны.Во мне вспыхивает гнев.– Ты совсем по-другому говорила, когда я был внутри тебя. Ты говорила, что всегда была моей.Лиса стискивает зубы, ее щеки пылают. Она вскакивает на ноги и стремительно уходит.– Я была в полубессознательном состоянии, Чонгук. Поверить не могу, что ты мне это припоминаешь.Я встаю и следую за ней, по пути подхватывая с пола футболку и натягивая ее через голову.– Почему нет? Ты так сказала.Она резко разворачивается, готовая взорваться от вновь захлестнувших ее эмоций.– Я так не могу!– Лиса…– Нет! Не пытайся переубедить меня или скормить мне эти сказки про созданных друг для друга и прочую чушь. Неделю назад ты был помолвлен с моей сестрой. Ты встречался с ней пятнадцать лет! – Из ее глаз льются слезы, задерживаясь в уголках рта. – Но потом ты бросил ее ради меня, и теперь мне приходится с этим жить.Я тянусь к ее рукам, но она отдергивает их.– Я же говорил тебе. Разрыв наших отношений с Наëн не имеет никакого отношения к тебе. Или к нам.– Ложь.– Хватит, Лиса. Ты можешь сейчас меня бросить и сказать, что все кончено, но я не вернусь к Наëн. Этих отношений больше нет, потому что нас с ней больше не существует. И ты это не изменишь.Раскрасневшаяся, Лиса смотрит на меня, скрестив руки на груди. Затем медленно кивает и пристально смотрит мне в глаза.– Полагаю, время покажет. – Она отступает назад и опускает руки. – Все кончено, Чонгук. Я не могу так поступать с Наëн.Она продолжает пятиться, удаляясь от меня, а я качаю головой с горьким смехом. Невероятно. Я лезу в карман, вытаскиваю пачку наличных из бумажника и подхожу к ней. Я наклоняюсь ближе, затем беру ее за запястье и раскрываю ее ладонь.– Тебе, наверное, следовало об этом подумать прежде, чем со мной трахаться. – Я сую деньги ей в руку, пытаясь игнорировать вспыхнувшую в ее глазах боль. – На таблетки.Я хватаю свое пальто со спинки дивана, надеваю ботинки и выхожу из ее дома, хлопнув дверью.Утро сменяется вечером, а я весь день ничего не слышу от Лисы.Покинув ее дом, я был дико взбешен и обижен. Пытался вздремнуть, чтобы хотя бы на время избавиться от всего того хаоса, творящегося в моей голове, а когда не удавалось, включал Нетфликс.До сих пор ни то, ни другое не сработало. Дурные мысли меня преследуют.Я никогда не думал, что это будет легко. Никогда не рассчитывал, что мы прыгнем в постель, а когда на следующий день проснемся, то у нас начнется новая чудесная жизнь. Черт, нет.В нашей ситуации нет ничего легкого или чудесного. Наоборот, она запутанная, грязная, сложная и трудная.Но я знал это. Я обдумал все ловушки и преграды, которые ждали нас впереди, и был готов выдержать все трудности вместе с ней. Мы уже столько пережили вместе. Мы пережили самые бурные штормы. Мы сталкивались с вещами, которые даже самому бесстрашному человеку не давали бы спать по ночам. Мы смотрели смерти в глаза и выстояли.И все же она бежит от этого. От меня.Но полагаю, что душевные терзания могут оказаться самыми страшными из всех.Я растягиваюсь на диване, кутаюсь в одеяло и заказываю доставку китайской еды. Затем бросаю взгляд на имя Лисы рядом с нашей последней перепиской и замечаю сообщение, которое так и не открыл. Это был ответ на мою фразу, что я приеду к ней через пятнадцать минут.Лиса: Это не очень хорошая идея.Разве это помешало бы мне поехать туда посреди ночи, чтобы попытаться защитить ее от темноты?Вероятно, нет.Но она пыталась. Пыталась остановить меня.Я чувствую себя виноватым дураком, хотя и знаю, что произошедшее между нами, было реальным, неизбежным и по обоюдному согласию. Мы оба этого хотели. Мы оба жаждали этого.Но я знаю ее сердце – знаю, что ее верность сестре всегда будет камнем преткновения в наших отношениях. Может быть, я слишком сильно надавил. Может быть, все произошло слишком быстро. Я провожу пальцем по ее имени на своем экране и набираю сообщение, о котором, уверен, немедленно пожалею.Я: Я не хочу с тобой ссориться. Понимаю, почему ты напугана и чувствую то же самое, черт побери. Но что бы ни было между нами, это никуда не денется. Прошлая ночь перевернула мой мир, и я знаю, что ты тоже это почувствовала. Мы можем двигаться медленнее. Можем начать все сначала. Только не закрывайся от меня… мы в одной лодке:)Я добавляю смайлик, потому что Наëн всегда говорила – это самый верный способ донести до собеседника в переписке искренность своих чувств. Однажды у нас состоялся целый разговор только из одних смайликов. Это было забавно и странно.Рядом с сообщением почти сразу загорается статус «прочитано», поэтому я жду, затаив дыхание. Я жду, когда появятся маленькие прыгающие точки, по которым я пойму, что она размышляет, пока печатает ответ… но они так и не появляются.Я периодически проверяю телефон в перерывах между курицей Кунг Пао и сериалом «Сыны анархии», но ответа по-прежнему нет.Проклятье.Я смотрю на время на своем телефоне, отмечая, что уже перевалило за десять вечера, через шесть часов мне нужно быть на работе. Разочарованно застонав, я кидаю телефон рядом на диван и провожу обеими руками по волосам. Устало вздохнув, я поднимаюсь и собираюсь оттащить свое одеяло в спальню, как слышу звонок телефона.Я медлю. Затем бросаю одеяло и бегу к своему мобильному телефону. Сердце колотится от предвкушения и облегчения, когда на экране высвечивается имя Лисы.Я провожу пальцем, чтобы принять звонок.– Алло?Мгновение в трубке тишина, а затем уха касается хриплый, невнятный голос.– Ты… неисправим.– Полагаю, что да. – Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, меня пронзает беспокойство. – Ты в порядке, Лалиса?– Нет… нет, я не в порядке. Но я думаю, что с тобой все в полном порядке. Даже несмотря на то, что ты неисправим.У нее осипший голос. Вялый. Похоже, она пьяна.– Ты пила?– Я размышляла.– Ладно…Лиса вздыхает, и я слышу на заднем плане грохот, как будто она что-то опрокинула.– Думаю, что наши отношения могли бы стать лучшим, что случалось со мной.Я зацикливаюсь на том, что она произнесла «могли бы стать».– Это все еще возможно, Лиса. Нам необязательно все заканчивать.– Но мы действительно должны, Чонгук, потому что ты лев, а я мышь.– Что?Повисает пауза, и мне даже на мгновение кажется, что она отключилась или уснула, но затем слышится тихий ответ:– Ты лев, бесстрашный и сильный, а я всего лишь мышь. – Лиса снова замолкает, затем продолжает: – Я маленькая и слабая, боюсь всего, что скрывается в темноте. Все, чего мне хочется, лежит в смертельных ловушках, и все же я продолжаю испытывать искушение.– Лиса… – Я начинаю расхаживать по своей гостиной, на душе у меня неспокойно.Она вздыхает, долго и протяжно, ее тяжелое дыхание звучит зловещим фоном к ее словам.– Проблема мышей в том, что их всегда убивают.Я узнаю эту цитату из книги «О мышах и людях». У меня по спине пробегает холодок.– Это неправда. Ты точно не пила?Лиса негромко смеется, и это лишь мимолетный, не предвещающий ничего хорошего смешок.– Прощай, Чонгук.– Погоди. Я беспокоюсь о тебе, Лалиса. Поговори со мной.– Я действительно считаю, что мы могли бы стать великолепной парой, – заканчивает она. – Если бы ты не был львом, а я не была мышью.Звонок прерывается, а я молча смотрю на свой телефон, пока внутри узлами закручивается тревога, а сердце говорит, что с ней не все в порядке.Что-то не так. Что-то неправильно.Я понимаю, что, возможно, выставлю себя маньяком, который посреди ночи приедет утешать девушку, явно предпочитающую сейчас побыть одной. Но я готов пойти на этот риск, потому что мои инстинкты кричат – надо ехать.Десять минут спустя, примчавшись на большой скорости и наплевав на парочку красных сигналов светофора, я стучусь в парадную дверь Лисы. Веселенькая бирюзовая дверь – обманчивое прикрытие для печальной девушки, живущей по другую ее сторону.– Лиса! – зову я. Она не открывает, и я принимаюсь стучать громче, молотить кулаками. – Лиса, открой! Я переживаю за тебя.Но за дверью слышится лишь цокот когтей по коридору и тихий собачий скулеж. Я дергаю дверную ручку и вздыхаю с облегчением, когда она открывается. Но потом понимаю, что Лиса никогда не оставляет свои двери незапертыми, и облегчение снова сменяется тревогой.Меня встречают Джуд и Пенни Лейн, которые нетерпеливо кружат перед входом. Когда я переступаю порог, обе собаки бегут по коридору к спальне Лисы, как будто приглашая меня следовать за ними.– Лиса? – Я даю знать о своем присутствии, чтобы не напугать ее. – Лиса, это я. Я зашел только чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.Ничего.Черт. Я прохожу через гостиную, затем дальше по коридору и останавливаюсь возле комнаты Лисы. У нее горит свет, но она явно не бодрствует. Девушка лежит на спине поверх одеяла, одна рука свисает с края кровати, а другая раскинута на матрасе, все еще сжимая мобильный телефон. Обе собаки царапают край кровати и скулят.– Лиса.Я осторожно вхожу в комнату. Неуверенный.– Лалиса.Она не двигается. Даже не вздрагивает.Она вообще дышит, черт побери?– Нет, нет, нет, нет, нет… – Когда эта мысль приходит мне в голову, я чувствую, как из моих собственных легких вырывается весь воздух, и я бросаюсь к кровати, хватая Лису за плечи и встряхивая. – Лиса. Лиса! – Она не отвечает. – Боже… Господи… – Я натыкаюсь взглядом на пустую бутылочку из-под снотворного, опрокинутую на тумбочке, и вконец теряю голову. Я запрыгиваю на кровать, опускаясь на колени по бокам талии Лисы, прижимаюсь ухом к груди, продолжая ее трясти.Это все не по-настоящему.Это розыгрыш – розыгрыш, как в тот раз, когда я дал ей пончик с кукурузным крахмалом, и она притворилась, что потеряла сознание. Она вот-вот проснется и скажет: «Попался!» А потом примется хохотать, а я буду очень сильно злиться, но при этом буду очень, очень рад, что с ней все в порядке.Но этого не происходит.Она неподвижна, безжизненна, и я вспоминаю Вьюгу на лежанке посреди больничной палаты. Сейчас они до жути похожи.– Нет… Боже, нет, Лиса. Вернись ко мне! Черт возьми, пожалуйста, не делай этого…Сильно трясущимися руками я вытаскиваю из кармана свой телефон, чуть не роняя его. Набираю цифры 911 и описываю ситуацию оператору диспетчерской, явно создавая впечатление сумасшедшего и отчаявшегося человека. И это правда.Я такой и есть.Мне поручено сделать искусственное дыхание. Я поднимаю Лису с кровати и укладываю на пол, а затем прижимаю ладони к груди, как видел в фильмах. Затем запрокидываю ее голову, зажимаю ей нос и изо всех сил выдыхаю воздух в рот.– Она дышит? – спрашивает оператор по громкой связи.Я дотягиваюсь до ее запястья и пытаюсь нащупать пульс. Снова прикладываю ухо к ее сердцу.Боже, я не могу сказать.– Я не знаю. Черт побери, я не знаю…– Хорошо. Оставайтесь на линии, помощь скоро приедет. Продолжайте давить на грудную клетку, часто и сильно…Голос затихает, а я продолжаю давить на грудь, время от времени останавливаясь, чтобы поискать признаки жизни.– Не бросай меня, Лалиса. Черт, я же люблю тебя! Не смей оставлять меня! – Я стискиваю ее миниатюрное тельце в объятиях и прижимаю к груди, рыдая в золотистые волосы. Я цепляюсь за нее, пытаясь передать свою жизненную силу и вернуть ее одними слезами, словами и признанием в любви. – Вернись, – шепчу я, утопая в горе, затем укладываю Лису обратно на пол и продолжаю массаж грудной клетки.Вдалеке слышатся сирены, и тогда я падаю на нее сверху, безудержно рыдая и сотрясаясь всем телом.Что я наделал?Что, черт возьми, я наделал?