Глава 11

Мне кажется, волны шепчут мое имя.Может быть, они поют мне, и мое имя – любимая песня океана. «Лиса».Из уст чарующего моря оно звучит так красиво. Каждая буква – идеальная нота. Каждый слог – это мелодия, гармоничная и чистая.Но когда вода целует кончики пальцев на ногах, проносится воющий ветер и уносит мое имя на дно океана. Песня становится грубой и громкой, как бас-барабан, грохочущий у меня в ушах, давящий на ребра и стальным обручем стискивающий голову, пока я не начинаю кричать. Мне больно… больно.Это не должно быть больно.– Лиса.Я открываю глаза, медленно, болезненно моргая, и окружающая действительность начинает обретать очертания.Моя реальность.Свидетельница моей неудачи.Я мгновенно начинаю плакать, моя щека прижата к шершавому цементу, руки сцеплены за спиной в слишком знакомой позе. Я рыдаю, истерично и жалко, понимая, что глаза не способны лить слезы.Проклятье, я даже плакать не могу.– Лиса… черт, Лиса, я думал, ты умерла, – произносит Чонгук, в его голосе слышится нескрываемое облегчение. – Поговори со мной, Лалиса. Скажи мне, что ты в порядке.Я продолжаю выть, трястись и стонать, мое тело измучено безнадежностью и такой огромной болью, что ее даже осмыслить трудно.– Я облажалась. Я подвела тебя. Прости меня, – выдыхаю я сквозь рыдания без слез, подтягивая колени к ноющей груди. Не знаю, что сломано больше: мои ребра или сердце. – Мне очень жаль, Чонгук. Я просто хочу умереть.– Не смей так говорить, – велит он мне с отчаянной мольбой в голосе. – Ты не виновата. Это еще не конец. Пожалуйста, не сдавайся, Лалиса. Ты нужна мне.Мне невыносимо смотреть на него. Он живое доказательство моей фатальной ошибки.– Помнишь тот день, когда Вьюга попала под машину? Помнишь, что я сказал тебе? – продолжает Чонгук.Я шмыгаю носом и ложусь боком на пол, уткнувшись подбородком в колени.– Ты сказал, что, если она умрет, я всегда смогу завести другую собаку.– Не эта часть. – До меня доносится вздох Чонгука, и я слышу, как он поправляет свои цепи. – Я говорил тебе, что у нее все еще бьется сердце. Пока оно бьется, с ней все в порядке.Я помню тот разговор.Он произошел четыре года назад. Во время обеденного перерыва я заехала к родителям, чтобы выгулять Вьюгу. Внезапно ее ошейник порвался, и она выбежала на проезжую часть в погоне за белкой. Чувство вины почти раздавило меня – я была уверена, что она умрет, и это целиком бы легло на мою совесть.Но Чонгук первым приехал в ветеринарную клинику. Я подумала, это потому, что он всегда питал слабость к пушистой собаке молочного цвета, которую он много лет назад спас во время снежной бури. Я помню, что в тот день он был необычайно добр. Он сидел со мной и пытался меня успокоить, пока не приехали моя сестра и родители. Он даже погладил меня по спине, утешая. Такое поведение по отношению ко мне было настолько необычным, что я отвлеклась от горя и навсегда запомнила его слова:– Просто нужно жить в настоящем моменте, – сказал мне Чонгук незнакомым, успокаивающим голосом. – Ее сердце все еще бьется… Пока оно бьется, с ней все в порядке. Секунда за секундой, Лалиса. Вьюга жива, и пока нет такой реальности, где она не в порядке.Вьюга выжила, и на следующий день Чонгук вернулся к своему обычному несносному поведению, и мы продолжили привычно подшучивать друг над другом и спорить по любому поводу. «Сочувствующий Чонгук» остался лишь далеким воспоминанием, быстро стершимся из памяти, и я решила, что он так мило себя вел только из-за того, что Наëн на той неделе устроила ему настоящую головомойку. Он чуть не сорвал мое собеседование на должность преподавателя, обмотав мою машину полиэтиленом.Я сглатываю судорожные всхлипывания, пытаясь применить его утешительные слова к нашей ситуации. Это еще не конец. Мы оба еще живы, и пока мы живы, есть надежда.Мне нужно оставаться в настоящем моменте.Это еще не конец.Я заставляю себя сесть, морщась и стискивая зубы от всеохватывающей боли. Уверена, что у меня сломаны ребра, а также сотрясение мозга.Но я не умерла. Я все еще дышу.Наконец, поднимаю взгляд на Чонгука, тяжело дыша, пытаясь игнорировать жгучий дискомфорт, пронизывающий мое бедное тело, словно пережившее кораблекрушение. Я молчу, но замечаю, как смягчается его взгляд, как в нем… возрождается надежда. Не нужно никаких слов. Он и так знает – меня не сломили. Я взяла себя в руки.Мы будем сражаться до последнего вздоха.