Глава 24. Аника

С момента происшествия на озере минуло несколько недель. Во мне копилась тревога, порой перераставшая в настоящую панику. В кошмарах ко мне возвращался тот силуэт, сотканный из непроглядного мрака. Я стала просить у Илиры успокоительные отвары, и теркенка без лишних расспросов готовила их для меня.

Аэрис пропадала с возлюбленным всё чаще, но как бы поздно та ни возвращалась, утром она неизменно приходила ко мне. Аэрис садилась на край моей кровати, и начинался наш маленький ритуал: я рассказывала о своих кошмарах, а она – забавные истории о Лукасе, заставляя меня смеяться даже сквозь слёзы.

Тайна Тарена оставалась нераскрытой. Больше никто так и не узнал, что он – элеморд. Хоть Тарен и лгал всё это время... я понимала причины. И, как ни старалась возмущаться, злость не приходила – лишь горестная, тихая досада. Его двойная жизнь накладывала отпечаток на всё. Даже возвращение в свой дом требовало сложных манёвров и не могло быть простым.

Неделю назад, чтобы пробраться туда незамеченным, Тарену пришлось идти на риски. Ведь любой неверный шаг мог спровоцировать новый виток интриг в Рафоре. Поэтому он прибег к помощи Финна, который, пользуясь своей сетью доверенных слуг и знанием потайных ходов, обеспечил скрытный путь. Тогда Тарен и забрал чёрный оникс, который Винсент ранее передал элемордам.

И когда пришло время нового собрания, во мне созрел план. Я не питала иллюзий по поводу советов знати – меня манило другое. Его библиотека. Тот редкий шанс, ради которого стоило рискнуть и попросить. Хотя Тарен приносил мне книги, но это не могло сравниться с возможностью самой пройтись между стеллажами и найти именно то, что ищешь. Однако он встретил мою идею категоричным отказом.

– Аника, я понимаю твоё любопытство, оно естественно для девятнадцати лет... Но ты хоть отдаешь себе отчёт в том, о чём просишь? – Тарен резко оборвал фразу и принялся мерять шагами комнату.

Я безнадёжно всплеснула руками и выпалила, почти не переводя дух:

– Но ведь никто не заметит! Пока ты будешь на собрании, все элеморды будут с тобой. Я останусь одна, никто и не узнает.

Он тяжело вздохнул, смахнув рукой с лица тень усталости. Я с жаром продолжила, ловя шанс:

– Если дашь мне кольцо на время, смогу переместиться в любую точку мира. Мгновенно, Тарен!

Он медленно повернулся ко мне, и в глазах заплясали насмешливые огоньки.

– И что же помешает тебе, моя милая Аника, рвануть в твой восхитительный мир людей, едва я отвернусь?

От этого фальшивого «моя милая» по спине побежали мурашки, а щёки предательски вспыхнули. Мне пришлось потупить взгляд, стараясь скрыть смятение.

– Ты же знаешь, я пока не умею полностью менять тело на человеческое. А насчёт слуг – библиотека твоя. Ты говорил, что Дугалас передал её тебе.

Тарен неспеша провёл рукой по лицу, и его взгляд, тяжёлый и усталый, скользнул по мне.

– Аника, ты самая безрассудная и при этом самая упрямая из всех, кого мне довелось повстречать...

Я не сдержалась и даже подпрыгнула на месте от внезапной надежды.

– Это... это значит «да»?

Губы Тарена тронула едва заметная улыбка. Вместо ответа он медленно провёл пальцами по вороту своей одежды.

– Не могу же я явиться во дворец в этом, – Тарен не сводил с меня глаз, пока расстёгивал застежки. – Мне нужно переодеться.

Одним движением он скинул с себя потёртый дубленый камзол и расправил плечи.

Я не отрывала глаз, пытаясь понять, есть ли у Тарена особые приметы: шрамы, родинки, татуировки – всё, что можно запомнить. А они были.

Литое, мускулистое тело украшали узорчатые полоски шрамов. Они тянулись вдоль плеч, полностью покрывая загорелые руки и грудь. Но если Тарен, как и любой рафелл, мог менять свою внешность, почему же он не избавился от этих отметин? Они не были случайностью. Может, это были вехи* его долгой жизни? Или... напоминание о боли, которое Тарен не имел права забыть? Я инстинктивно отступила, чувствуя, как учащается пульс.

– Не знал, что ты такая любопытная, – его голос прозвучал низко и хрипло.

Прежде чем я успела ответить, Тарен подошёл вплотную. Его руки легли на тумбу по бокам от меня, полностью заключив в ловушку.

– Ты так пристально смотришь, – Тарен наклонился так близко, что его губы почти касались моей кожи. – Мешаешь сосредоточиться.

Горячее дыхание обжигало шею. Я чувствовала исходящее от мужчины тепло, запах кожи и чего-то неуловимого, чисто его.

– Может, просто пропустишь меня к рубашке? – прошептал Тарен мне в шею, и по телу тут же прошла дрожь.

Я попыталась отодвинуться, но тумба упиралась в спину. Его рука скользнула возле моей талии, чтобы взять рубашку, намеренно задевая меня. Пальцы на мгновение задержались на моём боку, и я почувствовала, как по коже разливается тепло.

Тарен не спеша отошёл, всё так же не сводя с меня глаз, и натянул одежду из чёрного шёлка, расшитую серебряными нитями, что складывались в гипнотические узоры. Теперь передо мной стоял не теркен в простом камзоле, а настоящий элеморд.

– Теперь о твоих планах, – его голос снова приобрёл привычные нотки, но в глазах всё ещё плясали те самые тёмные отблески. – Ты отправишься прямиком в библиотеку. Слуги туда не зайдут, но учти, клинок всегда должен быть при тебе.

Мои щёки всё ещё пылали от недавней близости. Я сглотнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

Тарен бросил на меня многозначительный взгляд и протянул руку. Сердце загрохотало в груди, заставив меня замешкаться. Но собравшись с мыслями я шагнула навстречу. Осторожно вложила свою ладонь в его, позволив себе наконец улыбнуться.

Тарен сжал мою руку, прикрыл глаза – и мы молниеносно переместились прямо в библиотеку элемордов.

Я не смогла сдержать восхищённого вздоха. Тысячи, нет – десятки тысяч книг в стройных рядах уходили ввысь, к самому своду, теряясь в полумраке. Я закружилась на месте, вдыхая аромат старой бумаги и чернил.

– Тарен... это невероятно... – прошептала, всё ещё оглядываясь в восхищении.

Он стоял, скрестив руки на груди, и снисходительная, почти незаметная улыбка тронула уголки губ.

– Никто не должен тебя видеть, – напомнил Тарен и вложил в мою ладонь чёрный оникс. – Если что-то пойдёт не так – не раздумывай, перемещайся сразу. Не дожидайся меня. И не забывай о клинке.

Я кивнула, надеясь, что ничего из этого не понадобится. Желание погрузиться в новые книги пересиливало все страхи.

Перед уходом Тарен задержался. Его пронзительный взгляд будто выискивал что-то в глубине моей души. Я улыбнулась, пытаясь внушить уверенность. Тарен смотрел на меня ещё несколько мгновений, и в глазах читалось непривычное для него беспокойство. Затем тот беззвучно развернулся, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась.

Я осталась одна в гробовой тишине, с интересом разглядывая корешки незнакомых книг.

***

Спустя полчаса я уже отобрала несколько особенно интересных томов. Как вдруг мой взгляд упал на сборник легенд, и среди них – сказание о Нортоне и Хилари. Я тут же погрузилась в чтение, забыв обо всём на свете.

«Давным-давно, когда на небе ещё сияли три солнца, родилась Хила́ри. Обладая властью всех трёх стихий, она стала Смотрителем. И так сильно Хилари полюбился человеческий мир, что проводила она там часами напролёт, возвращаясь снова и снова. И в один из таких дней... влюбилась в смертного.

Но Хилари была обещана другому. Нортону – бессмертному, как и она. Он любил Хилари, но, когда узнал, что она проводит время с человеком, не выдержал. Явился в мир смертных и убил его. Узнав об этом, Хилари была в ярости и решила отомстить Нортону, но знала: убить его обычным оружием невозможно.

От безысходности она плакала днями и ночами напролёт. Так долго, что слёзы иссякли. Вместо них из глаз начала литься кровь. В порыве отчаяния Хилари вложила всё в одно оружие: силу, любовь и ненависть. Они окрасили клинок, который она выковала, в алый. И стал он единственным оружием, что могло убить бессмертного. Рубиновым Клинком.»

Я перелистывала страницы снова и снова, пока не осознала: имя человека, в которого так отчаянно была влюблена Хилари, даже не указали. «Насколько же люди здесь ничтожны...» – эхом прозвучало в голове. Я с горечью закрыла книгу.

Поднялась из-за стола, задумчиво держа рассказ в руке, и подошла к стеллажу. Полки покрывал толстый слой пыли, а в углах висели призрачные кружева паутины. Месту явно требовалась уборка – видимо, Тарен запрещал слугам наводить здесь порядок...

Встав на цыпочки, я потянулась к верхней полке. И в этот миг сердце моё замерло, а затем рванулось в бешеной пляске. Рука сама потянулась ко рту, чтобы заглушить готовый вырваться крик.

Со стеллажа на меня смотрел огромный мохнатый паук. Я отпрянула, и книга выскользнула из ослабевших пальцев. Она ударилась о стеллаж, увлекая за собой другие. Раздался тревожный грохот. Я замерла, молясь, чтобы никто из обитателей дворца этого не услышал.

Проследив за книгой, заметила: на нижней полке, куда та ударилась, теперь виднелось небольшое отверстие. Я присела на корточки и осторожно просунула руку внутрь.

Мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое и гладкое. Я обхватила находку обеими руками: маленькая, изящная шкатулка чёрного дерева с золотым, крошечным замочком. Я аккуратно поддела крышку ногтем, и та бесшумно отворилась.

Внутри, на подкладке из бархата, лежал пожелтевший свиток. Бумага была хрупкой, края истёрты, но текст ещё можно было разобрать:

«Моя дорогая подруга, боюсь, наши судьбы зашли слишком далеко, и цена ошибки – велика. Теперь ничто больше не имеет смысла, ведь Его больше нет. Мои дни сочтены, но прошу тебя об одолжении. Только ты можешь позаботиться о нём. Мне нужна твоя помощь...»

На этом послание обрывалось. Дальше шли лишь выцветшие, нечитаемые чернила.

Я с осторожностью свернула бумагу и спрятала её в складках платья. Пустую шкатулку вернула в тайник, наспех смахнув пыль и пытаясь придать полке прежний вид.

Мысли не отпускали: я нашла нечто, о чём, возможно, не должна была знать. Только вот – как теперь отыскать недостающий фрагмент?

*Веха – значимое событие в жизни или истории.