ГЛАВА 30: ТОЧКА ОТСЧЕТА

Утро в пражской аптеке стало для них обоих испытанием более страшным, чем любой хоккейный матч. Кирилл молча наблюдал, как Тори выбирает тест, его пальцы нервно барабанили по стойке. Он чувствовал себя совершенно потерянным, как будто снова оказался тем тринадцатилетним мальчишкой, впервые вышедшим на лед против взрослых соперников.

В гостиничном номере время замерло. Тори закрылась в ванной, а Кирилл стоял у окна, глядя на суетливый пражский переулок, но не видя его. В ушах стучало: «Не сейчас... Не сейчас...» — но за этим страхом уже пробивалось что-то другое, странное и пугающе теплое.

Тихий щелчок открывающейся двери заставил его вздрогнуть. Он медленно обернулся. Тори стояла на пороге, держа в руках тест. Ее лицо было бледным, но спокойным.

«Положительный», — тихо сказала она, и это слово повисло в воздухе, меняя все. Навсегда.

Он сделал шаг, потом еще один, словно подходя к краю пропасти. Взяв тест из ее рук, он смотрел на две четкие полоски, которые теперь определяли их будущее.

«Точно?» — глупо спросил он, понимая всю нелепость вопроса.«Да»,— ее голос был твердым. «Кирилл, посмотри на меня».

Он поднял глаза и увидел в ее взгляде не страх, а ту же решимость, что была у нее в раздевалке после проигранного матча. Ту силу, что заставляла ее бороться за него, за команду, а теперь — за их ребенка.

Внезапно его телефон разорвал напряженную тишину. «Отец». Кирилл посмотрел на экран, потом на Тори, на тест в своей руке — и впервые в жизни нажал на красную кнопку, отвергая звонок.

Он опустился на колено перед ней, прижав лоб к ее ладоням.«Прости,— прошептал он. — Прости за мою слабость. Прости за мой страх».«Не извиняйся,— ее пальцы вплелись в его волосы. — Просто будь со мной».

Они сидели на полу, прислонившись к кровати, и строили планы. Детские страхи Кирилла о том, что он станет таким же отцом, как Сергей Егоров, разбивались о спокойную уверенность Тори.

«Мы будем другими, — говорила она, держа его руку на своем еще плоском животе. — Мы уже другие».

Вечером команда собралась на разбор полетов. Все ожидали увидеть сломленного капитана, но Кирилл вошел в конференц-зал с новым, незнакомым им спокойствием. Его решения стали взвешенными, критика — конструктивной, а в глазах появилась та самая глубина, которой не хватало раньше.

Даже Федорцов, готовый к новым спорам, слушал молча. Что-то изменилось. Их капитан за одну ночь повзрослел на годы.

Поздно вечером Кирилл набрал номер отца. Голос Сергея Егорова был ледяным:«Наконец-то соизволил ответить?Или твоя подружка уже надоела?»«Отец,— Кирилл говорил медленно, глядя на спящую Тори, — мы вернемся в Москву через неделю. У нас будет важный разговор».«О твоем возвращении в«Спарту»?»«Нет.О моей семье».

Он положил трубку, не дав отцу ответить. Впервые в жизни он чувствовал себя не мальчиком, оправдывающимся перед отцом, а мужчиной, сообщающим о своем решении.

За окном горели огни чужого города, но впервые за долгое время Кирилл чувствовал, что нашел свой настоящий дом. Он лег рядом с Тори, осторожно обняв ее, и закрыл глаза.

Их ждали трудные разговоры, гнев отца, проблемы с командой и тысячи новых challenges. Но теперь у него была точка отсчета. Не боль в плече, не одобрение отца, не победы на льду. Две полоски на тесте и женщина, которая доверила ему свое будущее.

И ради этого стоило бороться. Ради этого стоило жить.

---

💬 A/N: Переломный момент для Кирилла! Новость о беременности полностью меняет его приоритеты и заставляет повзрослеть. Как вы думаете, как отреагирует Сергей Егоров на известие о внуке? Сможет ли команда принять изменения в своем капитане? И как Тори будет справляться с беременностью в условиях спортивных стрессов и напряженного графика?

Особенно интересно, как тема отцовства будет влиять на отношения Кирилла с собственной командой — возможно, это поможет ему найти новый подход к лидерству.