ГЛАВА 29: ОБРЕТЕНИЕ

Тишина в номере повисла густая, звенящая, будто после взрыва. Слова Тори медленно доходили до сознания Кирилла, пробиваясь через боль в плече и усталость. Он не шевелился, не дышал, его взгляд был прикован к ее лицу, будто он пытался прочитать скрытый смысл в каждом ее мускуле.

«Возможно?» — наконец выдавил он, и его голос прозвучал хрипло и неузнаваемо.Она кивнула,не в силах вымолвить ни слова, ее пальцы сжимали край майки, которую она все еще держала в руках.

Он медленно поднялся, отступил на шаг, прошелся к окну и обратно. Его движения были скованными, будто механическими.«Это...это точно?» — спросил он, останавливаясь перед ней.«Нет.Но... признаки. Все признаки. Месяц задержки. Тошнота. Головокружение», — она перечисляла тихо, глядя в пол.

Он снова замолчал. Прошла минута. Другая. Внезапно он резко развернулся и с силой ударил кулаком по стене. Тори вздрогнула.«Черт!ЧЕРТ!» — его крик был полон не ярости, а отчаяния. «Неправильно! Не вовремя! Совсем не вовремя!»

«Я знаю», — прошептала она, и ее голос дрогнул.

Он подошел к ней, его лицо исказила гримаса боли — и не физической.«Ты понимаешь,что сейчас? У меня травма, от которой я могу не оправиться. Команда на грани распада. Отец...» — он замялся, сглотнув. «Я не могу быть отцом сейчас, Тори. Я... я даже сам как ребенок. Я ничего не знаю. Ничего не умею. Я только и делаю, что ломаю всё вокруг!»

Это была его самая большая fear, высказанная вслух. Страх не оправдать доверие. Страх повторить путь своего отца — холодного, дистантного, видящего в сыне лишь проект.

Тори подняла на него глаза, и в них не было упрека. Только понимание и та же, знакомая ему по льду, решимость.«Я не прошу тебя быть идеальным.Я прошу тебя быть рядом. Мы справимся. Вместе».

Он смотрел на нее, и стены, которые он так тщательно выстраивал годами, рушились одна за другой. Все его амбиции, его борьба за независимость, его желание доказать всему миру, что он чего-то стоит — все это вдруг померкло перед хрупкой, испуганной, но невероятно сильной девушкой, которая смотрела на него с безграничным доверием.

Он медленно опустился перед ней на колени, уронив голову ей на колени. Его плечи затряслись.«Мне страшно»,— признался он, и это было самым честным, что он говорил за всю свою жизнь. «Я так боюсь все испортить».

Ее пальцы осторожно вплелись в его волосы.«Мы будем учиться.Вместе. Я тоже боюсь».

Они сидели так в тишине, пока ночь за окном не начала светлеть. Two lost souls, нашедшие друг в друге и причал, и бурю.

Под утро он поднял голову. Его глаза были красными от бессонницы и слез, но в них появилась ясность.«Хорошо,— тихо сказал он. — Значит, так».

Он встал, помог подняться ей.«Первым делом— тест. Точно. Потом... потом будем думать. Вместе».

Она кивнула, и слабая улыбка тронула ее губы.

Когда первые лучи солнца упали в комнату, они уже строили планы. Страшные, неопределенные, но — общие. Кирилл Егоров, всегда ставивший на первое место хоккей, впервые в жизни столкнулся с чем-то, что было важнее. И этот something был крошечным, еще не рожденным, и держал его за руку.

Он смотрел на Тори, и внутри него что-щелкнуло. Простое, ясное осознание: его личная битва за независимость только что обрела новый, самый главный смысл. Он больше не сражался только против отца. Он сражался за них. За их будущее. За ту маленькую жизнь, что, возможно, уже начиналась.

И в этой игре он не мог проиграть.

---

💬 A/N: Вот это поворот! Новость о возможной беременности меняет все расстановки сил. Как вы думаете, как это повлияет на Кирилла? Сможет ли он справиться с новой ответственностью? И как эта новость повлияет на команду и их выступление?

Особенно интересно, как тема отцовства и страха повторить ошибки своих родителей будет раскрываться дальше. Это добавляет всей истории совершенно новую, очень личную глубину.

Жду ваши реакции и предположения!