ГЛАВА 23: ГРАНЬ

Эфир с исповедью Кирилла стал детонатором. Соцсети взорвались. Хештег #ВолчьяСтая пару дней не покидал тренды. Комментарии были полярными — от восторженных «Настоящий лидер! Не боится быть живым!» до едких «Развели тут психо-спектакль, пока папаша плачет». Но главное — краудфандинговая кампния за сутки собрала недостающую сумму. Деньги на Прагу были.

Команда пребывала в состоянии сюрреалистической эйфории. Они были звездами местного масштаба, за ними охотились папарацци студенческих газет. Но Тори, ловя взгляд Кирилла, когда он оставался один, видела в его глазах не эйфорию, а ту самую ледяную собранность, с которой он выходил на решающие матчи. Он не читал комментарии. Он изучал записи игр своих будущих соперников по турниру. Его откровенность была не слабостью, а первым ходом в новой, более сложной партии.

Волков был доволен. Рейтинги его блога взлетели до небес. Но его похвала всегда была с привкусом нового предупреждения.«Твой отец не дремлет,— как-то сказал он Кириллу после съемки. — Он ведет переговоры о покупке доли в медиахолдинге, который будет транслировать турнир. Готовься к "объективному" комментированию».Кирилл лишь кивнул.Он ожидал чего-то подобного.

Настал день последней контрольной перед отъездом. Соперник — сильная команда из другого столичного вуза. Это была генеральная репетиция, и все понимали — проигрыш был невозможен. Ни тактически, ни морально.

Перед выходом на лед в раздевалке витало знакомое напряжение. Кирилл, уже в полной экипировке, подошел к маркерной доске. Но вместо тактических схем, он взял тряпку и очистил ее.

В раздевалке повисло удивленное молчание.«Мы все отработали,— голос Кирилла был ровным, но пробивал каждую клеточку тишины. — Все схемы, все передачи. Сегодня я хочу, чтобы вы играли. Не по указке. А так, как чувствуете. Чувствуете лед. Чувствуете шайбу. Чувствуете друг друга. Мы — стая. А стая действует на инстинктах. Доверьтесь им».Он не стал произносить пламенную речь.Он просто встретился взглядом с каждым — с Дергачевым, Федорцовым, Самсоновым, Валенцовым — и кивнул. Я верю в вас.

Этот простой жест сработал лучше любых слов.

Игра была на грани. Соперник, знавший о внимании к «Акулам», жаждал крови. Основной удар принимал на себя Кирилл. Но на этот раз он не был один. Видя, что на их лидера идет силовой прием, Валенцов и Федорцов мгновенно оказывались рядом, прикрывая, принимая удар на себя.

Они не играли по схеме. Они дышали в унисон. Пасы шли без взгляда, передачи — в слепую. Это был тот самый хоккей, ради которого они все когда-то пришли на лед. Яростный, красивый, пугающе искренний.

За две минуты до конца, при счете 2:2, Кирилл, получив шайбу у своих ворот, пошел в обводку. Он видел, как сжимается защита. Старая травма отозвалась в плече тупой болью. Старый, знакомый страх шептал: «Сдайся. Не тяни на себя. Не выдержишь».

И в этот миг он встретился взглядом с Тори. Она стояла за стеклом, ее пальцы скользили по планшету, но взгляд был прикован только к нему. В ее глазах не было ни мольбы, ни тревоги. Только абсолютная, несокрушимая вера.

И страх отступил.

Он сделал корпусом обманное движение, проехал мимо одного защитника, второго, вышел на ударную позицию и, почти не глядя, отпасовал назад, в точку, где, как он чувствовал кожей, должен был быть Дергачев. И Захар был там. Молниеносный бросок. Гол.

Победа.

Когда сирена огласила лед, команда в едином порыве ринулась к Кириллу. Его подхватили на руки, качали, хлопали по шлему. Он смеялся — настоящим, чистым смехом, которого Тори не слышала от него никогда.

В раздевалке царил хаос счастья. Все кричали, смеялись, обнимались. Кирилл, с сияющими глазами, пробился сквозь толпу к Тори, схватил ее за талию и закружил.«Ты видела?Ты видела?» — повторял он, и в его голосе звучал восторг мальчишки, забившего свой первый гол.«Видела,— смеялась она, держась за его мокрые от пота плечи. — Видела».

Именно в этот момент его телефон, лежавший в кармане сумки, завибрировал. Настойчиво. Раз за разом. Кирилл, не отпуская Тори, достал его. Улыбка медленно сошла с его лица. На экране горело одно слово: «Отец».

Он посмотрел на Тори, на ликующих товарищей, на его свитер с эмблемой «Волчьей стаи». Затем поднес телефон к уху.«Да,отец, — его голос снова стал твердым и холодным, как лед. — Я слушаю».

Веселье в раздевалке поутихло. Все смотрели на него. Он стоял, слушая, и его лицо было каменной маской. Но Тори, зная каждую его черту, видела — в глубине его глаз снова вспыхнул тот самый огонь. Не ярости. Не страха. Решимости.

«Нет, — четко, отчеканивая каждое слово, произнес он в трубку. — Я не откажусь. И ты не сможешь меня остановить».

Он положил трубку. В раздевалке повисла гробовая тишина.«Все в порядке?»— тихо спросил Самсонов.

Кирилл медленно обвел взглядом команду — свою стаю.«Нет,— ответил он. — Но будет. Потому что мы едем в Прагу. Мы будем бороться. За себя. За каждого из нас. И ничто нас не остановит».

Он больше не был мальчиком, бунтующим против отца. Он был капитаном, ведущим свою команду в бой. И лед под их коньками, и обещание, данное им друг другу, были единственными ориентирами в надвигающейся буре. Буре, которую они готовы были встретить вместе.

---

💬 A/N: Вот это поворот! Победа на льду одержана, но битва с отцом выходит на новый уровень. Какое оружие припас Сергей Егоров? Сможет ли команда сплотиться перед лицом настоящей угрозы? И что ждет наших героев в Праге? Готовьтесь, впереди самое интересное