ГЛАВА 14: ЦЕНА ВЫБОРА

Тишина после его ухода была оглушительной. Тори стояла посреди переговорки, всё ещё чувствуя на губах жар его поцелуя, а на кончиках пальцев — память о прикосновении к его горячей коже под футболкой. Воздух был густым и тяжёлым, пахнущим кофе, мужским парфюмом и чем-то новым — обоюдным риском.

«Никаких правил».

Слова висели в воздухе, как не подписанный договор. Отменить правила — одно. А жить без них? Это было страшнее любой схватки.

Она медленно собрала свои вещи, её руки слегка дрожали. Выйдя в коридор, она инстинктивно искала его взгляд, но он исчез, поглощённый звонком отца. Реальность, которую он так боялся, уже стучалась в дверь.

---

Тот вечер Тори провела в общежитии, безуспешно пытаясь сосредоточиться на чертежах. Перед глазами стояло его лицо — не гордое и надменное, а растерянное, почти испуганное в момент близости. Таким его не видел никто. Таким, она была уверена, он не позволяет видеть себя никому.

Около десяти вечера в телефон пришло сообщение. Незнакомый номер.«Это Кирилл.Дай мне свой адрес.»

Коротко. Без приветствий. Без объяснений. Типично для него, и всё же... в этой настойчивости сквозала тревога.

Тори, сердце колотясь где-то в горле, отправила ему адрес общежития. Ответа не последовало.

Прошёл час. Два. Она уже решила, что он передумал, что звонок отца вернул всё на круги своя, когда в дверь постучали. Тихо, но настойчиво.

Он стоял на пороге, в том же худи, с капюшоном, натянутым на мокрые от дождя волосы. В руках он сжимал бутылку дорогого виски.

— Можно? — его голос был хриплым.

Она молча пропустила его внутрь. Комната была маленькой, заставленной макетами и чертежами. Он окинул её беглым взглядом, будто составляя тактику для новой неизвестной территории.

— Чем закончился разговор с отцом? — спросила она, прислонившись к столу.

— Предсказуемо, — он поставил бутылку на стол и с силой провёл рукой по лицу. — «Спарта» ждёт моего решения до конца недели. Отец напомнил, что моё место — там, а не среди «студентов-любителей». Что я размениваю талант.

— А что думаешь ты? — её вопрос прозвучал тише.

Он обернулся к ней. В его глазах бушевала буря.—Я думаю, что там, в «Спарте», я снова стану винтиком. Там моё плечо — это счётчик, который тикает. А здесь... — его взгляд упал на её эскизы, на её лицо. — Здесь я могу дышать. Даже если больно.

Он сделал шаг к ней.—Но я не знаю, как это — выбирать себя. Меня не учили.

— Я научу, — прошептала она.

И в этот раз их поцелуй не был взрывом или перемирием. Он был медленным, ищущим, полным непроизнесённых вопросов и страхов. Это был танец, в котором они нащупывали новые правила — свои собственные.

Его пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы на её блузке. Её руки скользили под его футболкой, ощущая шрам от операции на плече — вечное напоминание о его боли и их начале.

И когда они оказались в её узкой кровати, залитой светом уличных фонарей, время замедлилось. Не было прошлого, не было будущего с его «Спартами» и отцами. Было только настоящее. Шёпот его губ на её коже. Вспышки удовольствия, смешанного с болью первого проникновения. Её пальцы, впивающиеся в его спину, как якорь в бушующем море. Его сломанный стон, когда он вошёл в неё, и её тихий ответный вздох, принимающий его целиком, со всей его яростью и уязвимостью.

Он был нежен, но отчаянно, будто боялся, что её хрупкость разобьётся в его руках. А она, в свою очередь, была сильна, принимая его боль как часть его самого.

Позже, когда их дыхание выровнялось, и комната погрузилась в предрассветную синеву, он лежал на спине, глядя в потолок, а её голова покоилась на его здоровом плече. Его рука лежала на её талии, тяжёлая и тёплая.

— Я остаюсь, — тихо сказал он в темноту. — В Политехе. С «Акулами».

Тори подняла голову, чтобы взглянуть на него. В его глазах не было сомнений. Только решимость.

— Ты уверен?

— Нет, — честно ответил он. — Но я уверен, что не хочу убегать отсюда. И... от тебя.

Это было больше, чем «я тебя люблю». Это было признание в том, что она стала его точкой отсчёта. Его домом.

Он наклонился и снова поцеловал её, и в этом поцелуе было всё: и благодарность, и страх, и обещание сражаться.

---

Утро встретило их переплетёнными телами и суровой реальностью. Первым зазвонил телефон Кирилла. Он вздрогнул, резко сел на кровати и, увидев имя на экране, сдавленно выругался.

— Отец? — тихо спросила Тори.

— Нет. Казанцев, — он провёл рукой по лицу и принял звонок. — Да, Владимир Юрьевич. Я слушаю.

Тори видела, как его спина напрягается с каждым словом из трубки.

— Понял, — отрезал он наконец. — Будем там.

Он положил телефон и несколько секунд просто сидел, уставившись в стену.

— Что случилось? — не выдержала Тори.

Он медленно повернулся к ней. На его лице была та же каменная маска, что и в их первую встречу, но теперь Тори видела за ней трещины.

— Мой отец, — произнёс он отчётливо, — только что позвонил Казанцеву. И сообщил, что приостанавливает всё финансирование команды до тех пор, пока я «не одумаюсь».

В воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина. Тори поняла весь ужас этого заявления. Без денег Егорова у «Акул» не будет новой формы, поездок на выезд, а может, и самого существования.

— Кирилл... — она протянула к нему руку.

— Всё в порядке, — он резко встал и начал одеваться. Его движения были резкими, отточенными, как перед выходом на лёд. — Это была цена. Я её знал. Просто не думал, что он выставит счёт так быстро.

Он посмотрел на неё, и в его глазах она прочитала не отчаяние, а холодную, собранную ярость. Ярость человека, которого загнали в угол и который теперь готовится к бою.

— Встреча с командой через час, — сказал он, натягивая худи. — Ты же готова к войне, архитектор?

В его тоне снова появились стальные нотки, но на сей раз они были направлены не против неё. Они были направлены на защиту того, что он только что выбрал. Их с ней общий фронт.

Тори кивнула, поднимаясь с кровати.—Всегда.

Он вышел, оставив её в комнате, где ещё пахло их общей ночью и где теперь витал призрак новой, куда более реальной битвы. Они сделали свой выбор. И теперь им предстояло заплатить за него. Вместе.

---

💬 A/N: Ну что, команда... Решение принято, и последствия не заставили себя ждать. Отец Кирилла начинает свою атаку. Как вы думаете, что ждёт «Акул» без финансирования? Сможет ли команда сплотиться перед лицом угрозы? И как новоиспечённые Тори и Кирилл будут справляться с давлением, теперь будучи вместе?

Жду ваши прогнозы и мнения о главе в комментариях