39 "Навсегда"

Мы вошли в дом. Большая часть комнат была пустой, у входа стояли коробки с вещами — словно кто-то готовился к великому переселению или... к окончательному уходу. Старик молча налил мне чаю из старого заварочного чайника. Пар поднимался над кружкой, но не мог разогреть ледяную тишину между нами.— Спасибо, что спасли меня от тех хулиганов, — наконец проговорила я.— Зачем ты сидела тут? Пошла бы к себе и забыла эти бредовые идеи, — пробурчал он, не глядя на меня.— Но ведь это вы меня туда отправили изначально. Ваша карма не очищена, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Здесь у меня нет дома. Нет места, где меня ждут и любят. Но там... там есть люди, которые меня ждут. Вы когда-нибудь любили?

Старик не ответил, но его взгляд скользнул по потёртой фотографии на полке — он и женщина с добрыми глазами.— Я хочу хотя бы в одном из миров быть счастливой. И это мой выбор. Вы перед смертью хотите обрести покой? Так помогите мне обрести его при жизни. Дайте мне шанс умереть счастливой, а не одинокой.Он тяжело вздохнул, и в тишине кухни этот звук показался оглушительным.— Сегодня ночью, — резко выдохнул он.— Что?— Приходи снова к парку. На смене будет другой человек... Придётся немного похлопотать, чтобы он не помешал.— Вы... вы правда поможете? — я так резко подскочила, что стул задрожал.— Да. Но не радуйся раньше времени — могу и передумать.— Спасибо! — я поклонилась раз десять, слова путались. — Спасибо вам огромное! — я хотела пожелать ему здоровья, но вовремя остановилась.

Я не стала засиживаться. Хоть мне и некуда было идти, я надеялась взять из этого мира что-то с собой. В прошлый раз со мной был телефон — значит, можно перенести и другое. На последние деньги купила сладостей — не для себя, а для отряда. Для Леви. Их мир теперь был моим миром.

Ночь встретила меня тишиной и пустым парком. У ворот ждал старик.— Где охранник? — спросила я, заходя внутрь.— Вон там, — он кивнул на пост, где тот мирно посапывал.— Вы его... убили?— Прости господи, — старик перекрестился. — Я не убийца. Просто добавил в его чай снотворного. Хватит до утра.— Оу...— Пошли, у нас мало времени.Мы выбрали укромное место за большими декоративными валунами.— Это ещё что? — он указал на мой пакет.— Хочу взять с собой.— Ладно уж, — махнул он рукой. — Теперь... нужна прядь твоих волос.Я перекинула волосы вперёд, позволив ему срезать маленький локон острым перочинным ножом.— Что теперь?— Ложись.— В прошлый раз я спала... Мне нужно заснуть?— Сначала попробуем так. Просто закрой глаза, — он начал рыться в карманах, доставая пожелтевшие листки с заметками. — Чёрт... куда я дел тот листок... А, вот же. — Он развернул бумагу, испещрённую странными символами. — Слушай внимательно. Из этого мира ты не исчезнешь полностью. Память о тебе останется... потому что тут есть твои вещи. Если оставишь что-то в другом мире — о тебе будут помнить, даже если ты физически исчезнешь. Магия... она любит баланс.Он начал нашептывать слова на языке, который я не понимала. Звуки были гортанными, древними, будто рождёнными самой землёй. Его голос становился всё дальше.  Воздух вокруг начал вибрировать, заряжаясь энергией. Моё тело стало лёгким, словно меня наполнял тёплый свет.Земля ушла из-под ног. Я словно парила в пространстве, где время и расстояние теряли смысл. Заклинание старика обволакивало меня, как кокон, унося сквозь слои реальности. В ушах звенело, а в груди распирало от смеси страха и надежды.— Я хочу снова посмотреть в твои глаза... — это были последние слова, которые я успела прошептать, прежде чем меня поглотил кромешный мрак.Я оказалась в пространстве, где не существовало ни верха, ни низа, ни времени, ни формы. Я была нигде и везде одновременно — сознание плыло, цепляясь за обрывки мыслей, как тонущий за соломинку.

Кто я? — этот вопрос эхом отдавался в пустоте. Имя, лицо, воспоминания — всё расплывалось.Где я? — вокруг не было ничего, кроме бесконечной, давящей темноты. Ни звуков, ни света, ни точки опоры.И сделала ли я всё правильно? — этот вопрос жёг сильнее остальных. Что если старик ошибся? Что если я навсегда застряну в этом небытии?Голова кружилась с такой силой, что тошнота подкатила к горлу волной. Тело начало болеть — сначала лёгкое покалывание, затем ноющая боль в каждой мышце, будто меня протащили сквозь каменную дробилку.И вдруг — жёсткий удар. Холодная, твёрдая поверхность под спиной. Реальность медленно возвращалась через фильтр боли и дезориентации.

Перед глазами стоял густой туман — нет, это была пелена, молочно-белая и непроглядная. Веки казались свинцовыми, и попытка открыть их полностью , была настоящим испытанием.Сквозь щель между ресницами пробивался смутный свет. Тени двигались, расплывчатые и неясные. Воздух и запах был... знакомым. Пыли, дерева и чем-то ещё — чем-то, что заставляло сердце биться чаще даже сквозь туман сознания.Я лежала неподвижно, пытаясь заставить тело подчиниться. Пальцы дрогнули первыми, ощутив холодную землю.Где я? — снова пронеслось в голове, но на этот раз с проблеском надежды.И тогда сквозь шум в ушах прорвался голос. Тот самый, ради которого я готова была пройти сквозь миры:—...Рин?Надо мной склонился он. Я тяжело моргала, разгоняя туман в глазах, и наконец увидела его — по-настоящему. Его лицо было бледнее обычного, тонкие губы сжаты в жёсткую линию, а между сведёнными бровями залегла глубокая складка. В серых глазах бушевала буря — тревога, гнев, недоумение.

Он смотрел на меня так, будто видел призрак, явившийся из небытия.Мои губы, сухие и потрескавшиеся, всё же смогли растянуться в улыбке.  —У меня получилось... — прошептала я, и голос прозвучал хрипло.Леви не сказал ни слова. Он просто резко притянул меня к себе, поднял на руки — легко, будто я весила не больше пушинки. Моё тело постепенно приходило в себя, и я начала ощущать каждое движение: как его мышцы напрягаются, как его сердце бьётся где-то рядом. Он нёс меня, не сводя с меня взгляда — его глаза были немного красными, не от слёз, а от бессонной ночи или сдержанной ярости.Я не видела никого вокруг, только его. Силы всё ещё не вернулись — перемещение будто вычерпало меня до дна. Я даже не заметила, как мы оказались в штабе, мельком увидела лишь удивлённые лица солдат, расступающихся перед нами.В моей комнате он осторожно опустил меня на кровать. Я не хотела, чтобы его руки отпускали меня — пальцы инстинктивно вцепились в его куртку.Леви обернулся к двери, бросив кому-то за дверью резкое: «Никого не впускать. Ни под каким предлогом». Дверь захлопнулась, и он вернулся ко мне. Я попыталась приподняться — мне хотелось вскочить, закричать от радости, обнять его так, чтобы наши кости хрустнули. Я снова здесь! Дома!— Рин... пожалуйста, лежи, — его голос звучал непривычно мягко, почти умоляюще. Он окидывал меня взглядом, ища повреждения, убеждаясь, что я цела.— Всё хорошо... Я дома! — выдохнула я, и его лицо исказилось от какой-то внезапной, сокрушительной эмоции.Он замер на мгновение, нависая надо мной, его глаза впивались в мои, словно ища в них ответы на все незаданные вопросы. А потом — сорвался. Его губы грубо прижались к моим, в этом поцелуе было всё: ярость, страх, отчаяние и безумное, всепоглощающее облегчение. Он целовал меня так, будто хотел доказать и себе, и мне, что это не сон. Что я действительно вернулась.Я ощутила не только знакомый привкус его губ, но и лёгкий, но явный запах алкоголя. Отрываясь от поцелуя, я смотрела на него сквозь радостную улыбку, пытаясь отдышаться.— Ты пил? — спросила я, и в голосе прозвучало больше удивления, чем упрёка.Леви замер на мгновение, пойманный на месте преступления. Он опустил взгляд, и я увидела, как уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти виноватой усмешке.— Да, — признался он с непривычной прямотой. — Впервые в жизни ощутил эту... щемящую боль в груди. Вернулся вчера в кабинет — а тебя нет. Сначала подумал, что ты просто ушла. Но предчувствие было ужасным... и, как оказалось, не зря. — Его пальцы сжали край одеяла. — Когда понял, что тебя нигде нет, осознал — случилось то, о чём мы говорили. И я... не знал, как притупить эту боль. Нужно было оставаться сильным, просто ждать, верить, что ты вернёшься. Но эта тяжесть здесь... — он приложил руку к груди, — ...не отпускала. Надеялся, алкоголь поможет. Но нет.Я снова расплылась в улыбке, касаясь его щеки.— Боже, поверить не могу... Ты точно Леви? Где тот холодный, грубый и...Он не дал договорить, снова прижавшись губами к моим. На этот раз поцелуй был короче, но не менее выразительным. Отстранившись, он коснулся кончиком носа моего, и его дыхание, пахнущее перегаром обожгло мою кожу.— Ты открыла ту часть меня, которая была закрыта для всех. Теперь она... только для тебя.Я просто улыбалась, растворяясь в его тепле, в этом редком моменте абсолютной искренности.Внезапный стук в дверь заставил нас вздрогнуть. Брови Леви резко сдвинулись, и он с лёгким раздражением цокнул языком.— Я сейчас их прикончу! — прорычал он, но в его голосе не было настоящей злости.— Это ваш отряд? — уточнила я, пытаясь приподняться.— А кто же ещё... — он вздохнул, проводя рукой по лицу. — Они, честно говоря, тоже переживали. Но не больше, чем я, конечно же. — В последних словах прозвучала его привычная сухость, но теперь я знала — под ней скрывалось нечто большее.

Леви всё же поднялся и открыл дверь. За порогом толпился весь отряд Разведкорпуса — взволнованные, перепачканные, но с облегчением на лицах.— Время видели? Бегом по комнатам! — его голос прозвучал резко, но без привычной ледяной строгости.Эрен протиснулся вперёд: —Капитан Леви, она что, ваша? Мы тоже за неё переживаем!— По её словам, с ней всё хорошо. Но медсестра всё же её осмотрит. Так что утром я позволю, так и быть, вам немного пообщаться. Сейчас ей нужно отдохнуть.— Бесит уже своим командованием, — пробурчал Эрен себе под нос.Но слух у Леви был отменным. — Ты хочешь провести ночь, чистя туалеты зубной щёткой? Эрен побледнел и отступил на шаг.В этот момент Армин выдвинулся вперёд с моим пакетом в руках: —Мы нашли это... Кажется, это было вместе с Рин.Я тут же поднялась, игнорируя ватность в ногах.— Что это? — Леви взял пакет, изучая его с подозрением.— Это моё... Я захватила это из моего мира, — сказала я, подходя к двери.— Рин... зачем ты поднялась? — в его голосе прозвучала лёгкая тревога, но я уже выхватила пакет из его рук.— Всё хорошо... Я хотела угостить вас чем-нибудь из моего мира. Денег у меня не было много, но я купила несколько пачек моти и покки. — Я начала раздавать упаковки солдатам, оставив отдельную пачку для Леви.— Вау, вкусняшки! Жаль, не так много, — восторженно выдала Саша.— Заткнись! — тут же одёрнул её Жан.— Но главное, что ты с нами! — добавила Саша, уже с набитым ртом.Один за другим они начали говорить о том, как переживали: —Одного дня хватило, чтобы почувствовать какую-то пустоту в штабе, — признался Конни.Леви вздохнул, но в его глазах не было привычного раздражения. —Так, так, ладно. Разойдись, народ. Ей нужно отдохнуть. — Он мягко, но настойчиво стал выпроваживать их в коридор.Дверь закрылась. Леви обернулся ко мне, его маска командира окончательно растаяла. Он притянул меня к себе, уткнувшись лицом в мои волосы. Его дыхание было тёплым и неровным.— Больше ты не исчезнешь. Никогда