Глава 42

    ЛИСА. После ужина с папой и братьями и после того, как проводила Сондру домой, я отказалась от встречи с Китом и Дотти в «Пожарной части». Мне не до танцев и общения. Но пообещала им троим, что к следующим выходным оставлю все свои страдания позади.Хотя мое сердце чувствуется разбитым, знаю, что пора двигаться дальше.Даю себе неделю, чтобы купаться в своей тоске, не подвергаясь пристальному вниманию моих лучших друзей. Одна неделя, а затем я сброшу эту измученную кожу, как змея. Восстану из грязи и воспарю словно феникс.Что напоминает мне, что нужно записаться на полную бразильскую эпиляцию в «Grizzly Bare».    Вытираясь после душа, натягиваю трусики и огромную футболку – одну из старых бейсбольных футболок Кэла. Смешок вырывается у меня из груди, когда вспоминаю, как он и Бенни препирались за обеденным столом о том, кто продержится дольше в случае зомби-апокалипсиса.Ответ – Кэл, мы все это знаем. Но милый маленький Бенни думает, что он на полдюйма выше и у него на два кубика пресса больше, поэтому он сильнее. На что Кэл заключил, что это ему ничем не поможет во время зомби-апокалипсиса. Очевидно, скорость, интеллект и хитрое мужество – самое мощное оружие против зомби, так сказал Кэл. Тогда Бенни достал телефон и купил катану на eBay, сказав: «Ну, посмотрим».    Мой телефон вибрирует на тумбочке, подхожу к нему, смотрю на экран и замираю. Мой пульс учащается при виде его имени на экране.Чонгук.Он звонит мне. Беру телефон, мой палец зависает над кнопкой ответа. Колеблюсь, потом впадаю в панику, понимая, что жду слишком долго, и сдвигаю кнопку, чтобы ответить, прежде чем он положит трубку.Подношу телефон к уху, но ничего не говорю.    — Лиса?    Его голос низкий и хриплый, в тембре явно слышна усталость.Может, он лежит в постели. Может, в своих черных подштанниках и думает обо мне. Может, я ему снюсь.Или, может, он позвонил, чтобы напомнить, что всё еще ненавидит меня за секс с Диланом...    — Привет, – осторожно говорю.    — Привет...    Теперь его тон мягкий и спокойный. Резкий контраст с тем, как он ушел из моей квартиры в пятницу.     — Ты занята?    — Нет. Как раз ложусь в постель. Наверное, почитаю немного... Всё в порядке?    Приподнимаю край одеяла и залезаю под него. Простыни холодные, но мое тело пылает от низкого тембра голоса Чонгука в трубке.    — Воскресенье... Ты ходила к папе на ужин?    Теплая улыбка скользит по моим губам. — Да. Сондра пошла со мной. Они давно ее не видели. У папы день рождения, так что мы ели торт и дарили подарки. Потом Кэл и Бенни спорили, кто продержится дольше при зомби-апокалипсисе.    — Кэл, – без колебаний говорит он.    Смеюсь, укутываясь в одеяло. — Да, без вопросов.    Проходит несколько секунд, но это не неловко, а тепло и уютно, как будто он лежит прямо рядом со мной.    — Лиса, мне очень жаль из-за моей реакции в тот день. Я не должен был так себя вести. Я бы хотел прислать компанию, чтобы заменить твой кухонный шкафчик, если ты...    — Тебе не обязательно это делать.    — Нет, я хочу. Я не должен был бить его. Я был так... зол. Но это не оправдание для такого поведения. Извини.    Итак, насчет того, что он будет держаться от меня подальше.И насчет того, что я этого хотела.    — Всё в порядке. Раз ты так раскаиваешься, позволю тебе починить шкафчик.    Смеюсь, но смех затихает, когда чувствую необходимость сказать ему правду о Дилане.   — Чонгук...    Мне не стоит этого делать, но чтобы действительно двигаться дальше, мне нужно избавиться от этой лжи, висящей надо мной.    — Я должна тебе кое-что сказать...    — Говори что угодно, Лиса.    — Я солгала насчет Дилана.    Тишина звенит в ушах, ожидание его ответа ноет в груди.    — Я не спала с ним.    Звук того, как Чонгук выдыхает, словно держал воздух в себе целую неделю, заставляет меня улыбнуться. Не знаю почему, но мысль о том, что Чонгук знает правду, дает мне больше ощущения безопасности, чем ложь.    — Ты не встречаешься с ним? — спрашивает он. — Вы двое не...    — Нет. В последний раз я говорила с ним, когда сказала, что у меня есть чувства к тебе.    — Так ты не трахалась с ним?    Не знаю почему, но я смеюсь, чувствуя, что ответ теперь должен быть очевиден.    — Нет. Мне жаль, что причинила тебе боль. Я сказала это только, чтобы ты ушел, потому что знала, что трахну тебя на кухне, если ты останешься. -Хихикаю от своего признания.    — Слава Богу, – выдыхает он. — Ты всё еще моя, — говорит он так тихо, что я почти не слышу.Последовавшая тишина ощутима.    Думая о том дне, о его губах на моей шее, его теле, прижатом к моему, его сильных руках, держащих меня в клетке, чувствую отклик между ног, заставляющий меня сжимать стены вокруг пустоты.Затем он говорит, усиливая боль в моем нутре.     — Я ненавидел мысль о том, что кто-то, кроме меня, прикасается к тебе.    Его руки на моем теле... Сжатие.    — Тебе стоило просто позволить мне остаться и трахнуть тебя на твоей кухне, — говорит он, заманивая меня в свою теплую, соблазнительную паутину.Призрак Джейн Остин. Мне нужно облегчение. То, которое умеет давать только Чонгук.Нервно хихикаю.     — Это плохо бы кончилось.    — Правда?    Его тон становится глубже, целясь прямо в боль между моих ног, как снайпер.     — Думаю, это закончилось бы прекрасно. И чувствовалось бы намного лучше.    — Блядь, – выдыхаю. — Мне не хватает того, как хорошо ты заставляешь меня чувствовать себя, – говорю, зная, что совершаю ошибку в тот же миг, когда слова слетают с моих губ.    — Мне не хватает того, чтобы заставлять тебя чувствовать себя хорошо. Ты помнишь, как идеально наши тела откликались друг другу, Лиса?    Его голос убаюкивает меня дурманом комфорта, вожделения и Чонгука.    — Я мог бы приехать... Заставлять тебя чувствовать себя хорошо снова и снова. Хочешь, чтобы трахал тебя вдоль и поперек до самого рассвета? Сделаю это. И если ты захочешь, чтобы я ушел потом, так и сделаю. Но для протокола: хотел бы остаться. Хотел бы остаться и сделать это снова утром.    Моя рука тут же скользит к пульсирующему месту между ног, надавливая, чтобы остановить ноющую боль.    — Я точно знаю, как тебе нравится, Лиса. Сначала жестко и быстро... Тебе нравится, когда вгоняю в тебя член, как будто я умру, если не сделаю этого. Но когда ты кончаешь, тебе нравится, когда трахаю тебя медленно, чтобы ты чувствовала каждый долгий толчок члена по точке G. Мог бы приехать и трахнуть тебя так...    Господи Иисусе.Мои пальцы водят круги по набухшему клитору, умоляя, ища трение, чтобы остановить боль. Покачав головой, перестаю тереть себя и убираю руку из-под трусиков. Этого не может случиться. Больше нет.Вздыхаю, чувствуя себя более сексуально фрустрированной, чем когда-либо прежде.Чонгук Чон... Мой пылающий огонь.    — Чонгук, я не могу.    — Детка, ты можешь... Ты хочешь, я знаю.    — Хочу, ты прав. Очень хочу. Скучаю по тебе, но не могу.    — Если бы я мог вернуться назад и изменить тот последний день на курорте, я бы разбудил тебя и взял с собой. В мгновение ока, Лиса. Я поступил неправильно, и мне жаль. Я работаю над этим. Работаю над собой и разбираюсь со своим прошлым. Потеря тебя, почти потеря отца – это меня изменило.    Слезы наворачиваются на глаза.Смахивая их свободной рукой, закатываю глаза от количества раз, которое плакала за последние два месяца. Любить Чонгука было пыткой. Настоящей пыткой. И знаю, что не любить его будет еще хуже, но знаю, что это неизбежно.Потому что что будет, когда мы сойдемся снова, и он поймет, что не может любить меня в ответ? Он сам сказал, что не верит в любовь, а я верю. Хочу любви. Хочу брака или хотя бы прочных обязательств. Хочу детей... Чонгук всегда говорил мне, насколько непривлекательна для него такая жизнь. Сомневаюсь, что он изменился в одночасье.    — Чонгук, я рада за тебя. Рада, что ты разбираешься со своим прошлым и приходишь к тому, что тебе не нужно контролировать всё круглые сутки. Честно, никогда не думала, что услышу от тебя такие слова. Горжусь тобой. Но не хочу быть твоим экспериментом...    — Ты не будешь.    — Чонгук, я не могу быть с тобой.    Это было утверждение, которое мы оба чувствовали, я знала.    — Не могу вступить в это, зная, как сильно ты можешь меня ранить. Я выбрала Брайана после того, как он мне изменил, потому что не хотела разрушать отношения, не понимая, что разрушаю себя в процессе. В этот раз выбираю себя. Не ненавижу тебя, и, может быть, однажды мы сможем быть друзьями, но сейчас мне нужно, чтобы ты отпустил меня.    Дыхание Чонгука в трубке становится тяжелее. — Детка...    — Ох, Чонгук, пожалуйста, не надо. Мне и так достаточно тяжело.    Проходят секунды мучительной тишины, и мне кажется, что я задерживала дыхание всё это время. Что он должен чувствовать, слышать, как я заканчиваю это... Но я должна впервые в жизни позаботиться сначала о себе.    — Ладно, Лиса, — наконец тихо говорит он. — Если это то, чего ты хочешь.    — Это то, чего я хочу. Нет, это ложь. Думаю, это то, что мне по-настоящему нужно.    — Хочу, чтобы ты знала, какой потрясающей я тебя считаю, — говорит он, и молящая нотка в его голосе режет мою грудь, как горячий нож. — Ты всё сделала правильно. Это был я. Я всё испортил.    — Рада, что ты работаешь над своей жизнью, Чонгук. Ты заслуживаешь всего счастья в мире.    — Ты делаешь меня счастливым... — шепчет он.    Но я молчу. Мы заканчиваем на приятной ноте. Я должна быть довольна, что сказала ему правду. Что мы не ссоримся и не злимся друг на друга. Это не казалось правильным. Так лучше, более здраво.Так почему же чувствую себя такой несчастной?    — Спокойной ночи, Лиса.    Сглатываю ком в горле, натягивая одеяло до носа, словно оно защитит меня от этой боли.     — Спокойной ночи, Чонгук.    И вот так, это конец. Слезы неудержимо льются из моих глаз, и на этот раз не борюсь с ними. Роняю телефон, закрываю лицо руками и плачу. Плачу, пока сон не уносит меня куда-то еще. Туда, где Чонгук всё еще мой, и у меня хватает смелости любить его, зная, что он никогда не ответит мне взаимностью.​