14

На следующее утро Лив проснулась раньше обычного. Морозный свет пробивался сквозь маленькие окна её дома, окрашивая всё в холодный серебристый оттенок. Она быстро оделась, закуталась в тёплый плащ и вышла на дозор.Каллена рядом не было. Она даже не обратила внимания. Он уже не раз задерживался, и Лив привыкла к его привычке вставать поздно.День прошёл, два, пять...И всё ещё тишина.Снежик улёгся в дальнем углу двора, наблюдая за девушкой, словно чувствуя её внутреннее напряжение, но не вмешиваясь.Наступил вечер. Мороз жёг щеки, воздух был прозрачным и острым, а солнце медленно исчезало за снежными горами. Лив сидела за деревянным столом, держа в руках чашку чая. Пары от горячей жидкости растворялись в холодном воздухе.И тут она заметила: капли на краю чашки.Сначала она подумала, что чай пролился. Но нет — это были слёзы. Тонкие, прозрачные, как лёд на речной воде. Слёзы Лив.Она тихо провела пальцем по их следам, но не пыталась их стереть. Она просто смотрела, как они скатываются в чай, отражая свет остывающего огня.Снежик тихо поджал уши, чувствуя напряжение хозяйки. Она отпила чай, но вкус давно потерял смысл. Внутри неё стоял холод, который не согревало ни одеяло, ни тёплое дыхание дракона, ни привычка быть в дозоре.Лив впервые за долгое время осознала: Каллена нет, и его отсутствие оставило в ней пустоту, которую не согреет никакая сила Эйвандейра.

Снежный ветер рассекает морозное утро Эйвандейра. На горизонте появляется силуэт дракона, несущего верхом Астрид. Она приземляется у края деревни, и Лив сразу узнаёт подругу.— Астрид! — крикнула Лив, спеша к ней сквозь снег.— Привет, Лив, — улыбнулась Астрид, спрыгивая с дракона. — Давай, пройдём в дом, здесь холодно, а мне нужно поговорить.Внутри, у огня, Лив быстро налетела на привычные заботы: растопила камин, поставила чайник. Астрид села на стул напротив, укутавшись в плащ, глаза её были серьёзными.— Лив... — начала Астрид, — я только что вернулась с Олуха. Каллен... он вернулся один.Лив замерла, словно ледяная вода обожгла плечо.— Как он? — прохрипела она, стараясь держать голос ровным.Астрид села глубже, стараясь подобрать слова:— Он... совсем другой. Нет той искры в глазах, что была раньше. Он безжизненный, словно часть его осталась на Эйвандейре, и... и интерес ко всему, к людям, к жизни — пропал.Лив села напротив, сжимая кружку, чувствуя, как сердце сжимается от боли.— Он не говорил ни с кем, — продолжала Астрид, — просто появился, выполнял обязанности, как будто механически, без эмоций. Я пыталась разбудить в нём хоть что-то, но ничего.Внутри Лив поднимался глухой страх. Всё, что она пыталась сохранить, все её жертвы... возможно, привели к этому.— Мы должны что-то сделать, — наконец сказала она тихо, почти себе под нос. — Я... я не могу оставить его таким.Астрид кивнула, понимая всю серьёзность момента:

— Тогда придётся действовать очень аккуратно. Лив... ты стала другой. Всё, что ты пережила, и твоя сила... они сделали тебя сильнее, но... холоднее. Каллен это ощущает, даже если сам пока не признается.

Лив опустила взгляд на кружку с чаем и на пар, поднимающуюся над ним. В голове мелькнули воспоминания о тёплых вечерах с Калленом, о том, что они делали вместе, о мягкости его взглядов. И вдруг она поняла, что эта мягкость больше не сможет согреть его — если она не найдёт способ разбудить его настоящего.

Астрид вернулась на Олух одна, оставив Лив на Эйвандейре. Девушка осталась наедине с собой, с тяжестью в сердце и воспоминаниями, которые не давали покоя. Она гуляла по лесу, где снег тихо скрипел под ногами, а ветки дрожали от ветра. Вспышки воспоминаний о Каллене нахлынули на неё: его теплые глаза, заботливые жесты, момент, когда они впервые остались вдвоем на Эйвандейре...Лив остановилась среди деревьев и закрыла глаза. "Я не хочу терять себя... Я не хочу превращаться в холодное орудие силы... Мне плохо от того, что я могу терять чувства... но как иначе? Как вернуть их, не потеряв контроль?" — шептала она сквозь зубы. Сердце сжималось от тоски, и слёзы замерзали на щеках.На следующий день Лив направилась к месту, где поёт небо. В окружении снежных вершин и ветра она зарылась в свитки, перебирая древние записи шаманов, пока наконец не наткнулась на решение, которое раньше упускала: другой способ удержать Око, не лишаясь человечности, не отдавая себя полностью.С твёрдой решимостью Лив опустилась к кругу песни. Камень, который долгое время был её путеводителем и хранителем силы, теперь лежал в руках, и она тихо сказала: "Прощай..." — и разбила его в самом центре круга.Весь мир на мгновение потускнел. В голове мелькнула мысль: "Я совершила ошибку... не нужно было разбивать его..."И тут она увидела, как души из камня рассыпались: часть упала в землю, часть осела на деревья, кого-то подхватил ветер. И вдруг услышала тихий детский голос. Лив обернулась и увидела маленького ребёнка — частицу самой себя, ту добрую, отзывчивую, живую часть души, которая осталась внутри.Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз — от облегчения. Лив поняла: она может вернуть человечность и заботу, и одновременно сохранить силу, но теперь путь будет другой.

Лив ещё стояла у круга песни, ветер теребил её волосы, а вокруг рассыпались светящиеся частицы душ, когда впервые за долгое время она почувствовала себя целой. Мягкая, живая, человечная. Сердце билось ровно, но внутри было тепло — такое, какое она раньше испытывала рядом с Калленом.Не теряя ни секунды, она вскочила на Снежика и направила взгляд к горизонту, где лежал Олух. В груди росло ощущение, что она должна вернуться к нему, к тем, кто дорог. Её маленькая, живая часть шептала ей: "Лети... он ждёт тебя".Когда она приземлилась на Олухе, день уже клонился к закату. Каллен стоял на площадке для драконов, гладя Брана по голове, когда вдруг почувствовал знакомое присутствие. Он обернулся и увидел Лив. На её лице было что-то новое — спокойная решимость, но с теплотой в глазах, которую он так давно искал.— Лив... — выдохнул он, словно не веря своим глазам.— Каллен, — тихо ответила она, приземляясь рядом. — Я вернулась.Сначала они молча стояли, ощущая друг друга. Каллен протянул руку, и Лив прикоснулась к его ладони. Сердце девушки вздрогнуло, но она не отдернулась. Тёплый ветер с Олуха смешался с холодом Эйвандейра, и на этом контрасте их дыхание совпало.— Я... — начал он, но Лив мягко положила палец ему на губы.— Не сейчас, — сказала она, улыбнувшись. — Давай просто будем рядом.Бран и Снежик тихо сопели рядом, а Каллен осторожно обнял Лив, словно боясь, что этот момент может быть призрачным. Девушка закрыла глаза, ощущая, как тепло возвращается не только в её тело, но и в душу.И на этом тихом закате двое, наконец, смогли быть вместе, без слов, без страхов, только со взаимным присутствием и осознанием, что теперь они сильнее вместе — и как личности, и как пара.

Дом Каллена был тихим. За окнами завывал ветер, время от времени ударяя снежной пылью в стекла, будто стараясь пробиться внутрь. Лив сидела у камина, глядя, как пламя отражается в её ладонях.Каллен подошёл, не сказав ни слова, и просто положил ей на плечи тёплое одеяло. Она не обернулась — только чуть прикрыла глаза, чувствуя, как тепло его рук медленно растекается по коже.— Ты опять замёрзла, — тихо сказал он.Каллен сел рядом, почти вплотную. Между ними не было ни одного лишнего движения, только дыхание, тихое и глубокое. Он протянул руку, осторожно коснувшись её пальцев — Лив не отстранилась. В какой-то миг ей показалось, что лед внутри неё треснул, уступив место хрупкому, но настоящему теплу.Она подняла взгляд — и их глаза встретились. Столько не сказанных слов, столько боли и тоски смешалось в этом взгляде, что весь мир, казалось, перестал существовать.Когда Каллен приблизился, Лив не отвернулась. Всё произошло без слов — просто дыхание, прикосновения, тихий стук сердец.Пламя в камине вспыхнуло ярче, и за окном ветер стих, словно и сам остров позволил им быть вместе, хотя бы на одну ночь.