10

— Всё, — подвёл итог Иккинг, отложив свиток на стол. — На рассвете отправляемся на Эйвандейр. Отдохните, наберитесь сил.Комната зашевелилась. Все начали расходиться — кто в стайню к драконам, кто в кузницу, кто просто за воздухом.Лив оглянулась — она хотела догнать Каллена, но тот уже вышел.— И почему он всегда уходит, когда нужно поговорить... — тихо пробормотала она.— Потому что мужчины редко понимают, когда с ними нужно говорить, — с усмешкой произнесла Астрид, появившись сбоку.Не дав Лив ничего ответить, она взяла её за руку и потащила куда-то в сторону, мимо лестницы и коридоров.— Куда мы?.. — удивилась Лив.— Туда, где можно хоть пять минут не думать о том, что мир рушится, — ответила Астрид, откидывая дверцу в маленькую комнату с очагом.Это место было почти тайным: низкий потолок, полки с сушёными травами и несколько мехов у огня. На столе уже стояли две кружки горячего пряного напитка.— Уютно, да? — сказала Астрид, присаживаясь.Лив кивнула. Сначала они просто болтали — про Снежика, про то, как трудно привыкнуть к шумному Олуху, смеялись над тем, как Плевака снова ругался на Задираку за сломанную наковальню.Но потом разговор плавно стих, и Астрид вдруг сказала:— Слушай, я видела, как он на тебя смотрит. —Лив вскинула взгляд. — Кто?— Каллен, — Астрид усмехнулась. — Знаешь, он хороший парень. Но иногда такие чувства... только мешают.Лив опустила глаза, крутя в руках кружку. Тёплый пар щекотал пальцы, но внутри стало холодно.— Мешают... кому? — тихо спросила она.— Себе, делу, друзьям. — Астрид пожала плечами. — Мы все когда-то думали, что можно просто позволить себе чувствовать. Но иногда приходится выбирать.Огонь в очаге треснул, и пламя отразилось в глазах Лив. Она долго молчала, будто обдумывала слова, а потом тихо сказала:— Я не знаю, что между нами. Но когда я рядом с ним... всё кажется проще. Даже страх.Астрид кивнула, на её лице мелькнула мягкая улыбка:— Тогда просто будь рядом. Иногда это важнее, чем всё остальное.

Небо только начинало светлеть, когда они собрались у стайни. Воздух был морозный, острый, будто сам ветер подгонял их в путь.Драконы нетерпеливо переступали с лапы на лапу — Снежик расправил крылья, Бран тихо рычал, чувствуя волнение хозяйки.— Все готовы? — Иккинг проверил крепления, окинув взглядом команду. — На Эйвандейр летим без остановок. Времени у нас не так уж много.— Как всегда, — буркнула Астрид, поправляя ремни на Беззубике. — Сначала всё спокойно, а потом, как обычно, что-то взорвётся.— О, я надеюсь! — с энтузиазмом выкрикнула Забияка, подпрыгивая возле своего дракона. — Без взрывов скучно!— Только не на моём драконe, — простонал Задирака. — В прошлый раз я неделю не мог его отмыть от гари!Все рассмеялись, даже Лив. Смех разрядил напряжение, и на мгновение показалось, будто они просто летят на очередную вылазку.Каллен подошёл к ней, проверяя седло на Снежике.— Готова? — спросил он.— Да, — кивнула она. Но внутри чувствовала дрожь — смесь волнения и... чего-то большего.Когда они взмыли в небо, холодный воздух хлестнул по лицу. Олух стремительно уменьшался внизу, превращаясь в пятно света среди бескрайнего снежного моря.Солнце медленно поднималось, заливая всё мягким золотом. Драконы летели клином, ветер гудел в ушах, а впереди тянулся горизонт — туда, где их ждал Эйвандейр.Иккинг повернулся, перекрикивая шум ветра:— Эйвандейр — остров непростой! Там сильные ветра и старые руины, держитесь вместе!Астрид кивнула, обернувшись на остальных. Рыбьеног что-то бормотал себе под нос, глядя в карту, а Сморкала радостно вопил, ловя снежинки языком.Лив смотрела вперёд. Вдалеке показались очертания острова — скалы, окутанные туманом, и черные силуэты деревьев, похожие на застывшие фигуры.Её пальцы непроизвольно сжались на поводьях, а сердце билось чаще.— Всё нормально? — спросил Каллен, чуть наклонившись ближе.Она лишь кивнула.

Снежик первым опустился на скалистую площадку. Его когти скользнули по обледенелому камню, и морозный пар вырвался из ноздрей. Остальные драконы приземлились следом, расправив крылья — воздух вокруг дрожал от холода и звона ветра.Эйвандейр встретил их привычной тишиной. Снег хрустел под сапогами, ледяные кристаллы блестели на солнце, а где-то вдалеке раздавался низкий гул — будто сам остров дышал.— Добро пожаловать домой, — тихо произнесла Лив, глядя на серые пики, окутанные облаками.Иккинг вскинул голову, разглядывая окрестности.— Здесь всё... иначе. — Он провёл рукой по снегу. — Будто холод живой.— Он и есть живой, — ответила Лив. — Ветер здесь поёт. И если знаешь, где слушать — можно услышать историю острова.Иккинг обменялся с ней коротким взглядом.— Веди нас.Лив шагнула вперёд, и от её сапог на белом снегу остались глубокие следы. Остальные двинулись за ней — цепочкой между заснеженными валунами, вверх по крутой тропе, где не мог пройти ни один дракон.С каждым шагом ветер становился сильнее, резал лицо, будто проверяя, кто осмелился подняться.Задирака и Забияка, как обычно, не могли держать язык за зубами.— Эй, смотри, — Забияка ткнула брата локтем, — если споткнёшься, просто катись вниз. Быстрее вернёшься.— А если ты упадёшь, — хмыкнул Задирака, — я хоть немного согреюсь от смеха!Астрид закатила глаза:— Два снежных шара с мозгами размером с ягоду.Позади шёл Сморкала, старательно стараясь не поскользнуться и то и дело кидая взгляды на Лив.— Так... ты, значит, выросла здесь? Наверное, скучала по снегу, да? — он попытался улыбнуться, но зубы стучали от холода.Лив едва заметно улыбнулась:— Когда ветер воет так, что кажется — мир рушится, скучать не хочется.— Зато с тобой даже буря не страшна, — быстро вставил Сморкала, чуть краснея.Каллен, идущий впереди, бросил короткий взгляд через плечо — без слов, но взгляд был красноречивее любой угрозы. Сморкала тут же закашлялся и сделал вид, что поправляет плащ.Подъём был долгим. Когда они достигли вершины, перед ними открылась знакомая Лив панорама — снежное плато, в центре которого стояло древнее святилище. Каменные колонны, покрытые инеем, и огромная арка, из которой вытекал звук — тихий, но ясный, как будто сам ветер пел древнюю мелодию.— Вот оно, — прошептала Лив. — Место, где поёт ветер.Иккинг подошёл ближе, ощупывая каменные узоры.— Потрясающе... эти символы похожи на старые руны из архивов Берка.— Это не руны, — покачала головой Лив. — Это дыхание Эйвандейра.Они вошли внутрь. Каменный зал был холоден, но сух. На стенах сверкали линии инея, будто кто-то выжег узоры из света.Лив быстро нашла ту самую плиту, что в прошлый раз открывала потайную комнату. Каллен помог сдвинуть её в сторону, и за ними открылся проход.— Так, — протянул Задирака, заглядывая вниз, — кто идёт первым?— Давай ты, — хихикнула Забияка, — если там ловушка, хоть где-то будешь полезен.— Полезен? Я — герой! — гордо сказал он и сделал шаг вперёд, но Астрид его одёрнула.— Стой, герой. В прошлый раз ты едва не спалил хлев Иккинга, когда решил "проверить, работает ли факел".— Ну хоть не взорвал, — вставил Сморкала.Они осторожно спустились внутрь. Комната была такой же, как прежде — грубые стены, каменные полки, свитки в старых обмотках. Только теперь здесь пахло иначе — чуть острее, будто воздух пропитался пеплом и временем.Лив подошла к полке и провела пальцами по обёрткам.— Вот... тут мы нашли тот свиток. Но остальные... тоже хранят ответы.Иккинг достал пергамент, разглаживая его.— Тогда посмотрим, что эти шаманы хотели скрыть.

В потайной комнате пахло сухим пергаментом и пылью веков. Воздух был густой, будто сама история стояла здесь стеной. Иккинг сдёрнул перчатки, чтобы аккуратнее разворачивать древние свитки. Каллен поднёс фонарь ближе, и мягкое, янтарное свечение осветило стены.— Осторожнее, — тихо сказала Лив. — Некоторые из них могут рассыпаться от одного прикосновения.— Не переживай, — вмешался Рыбьеног, уже доставая свои очки. — Я, между прочим, читал о сохранении артефактов времён первых шаманов! — Он дунул на край свитка, отчего пыль взвилась в воздух. — Вуаля! Никаких повреждений.Задирака, стоявший рядом, поморщился:— А теперь я буду пахнуть древней бумагой...— Зато умнее станешь, — хмыкнула Забияка.Иккинг нахмурился, пробегая глазами строки на пергаменте.— Здесь упоминается какой-то... Круг Песни. Они использовали его для общения с "Дыханием Земли".— Это может быть древняя форма связи с драконом или духом острова, — предположил Рыбьеног, глаза у него горели азартом. — Смотри! — он указал на чернильные символы. — Эти знаки обозначают "связь", "жертву" и "эхо". А рядом... "Очи Тьмы".Лив насторожилась.— "Очи Тьмы"? Они говорили о сущности... именно так её называли хранители.Каллен, стоящий рядом, сжал кулак.— Значит, всё это правда.— Да, — подтвердил Рыбьеног. — Но слушайте дальше: "Когда остров запоёт и дыхание мира замрёт, очи пробудятся в сердце того, кто слышит ветер".Астрид скрестила руки.— Поэтично. Но что это значит?— Это значит, — тихо сказала Лив, — что кто-то... или что-то... связано с Эйвандейром глубже, чем мы думали.Иккинг медленно прошёлся по комнате, взгляд цеплялся за строки и узоры.— Здесь говорится, что шаманы не просто жили на острове. Они были его частью. Проводниками между людьми и духом земли.— И дух этот мог быть живым, — добавил Рыбьеног, всё ещё читая. — Смотри: "Камень Света хранит дыхание, дыхание хранит голос, голос спит в сердцах, пока не будет нарушен покой." Это описание не камня, а живой сущности, заключённой в материю.Задирака почесал затылок:— То есть... остров живой?— В каком-то смысле, — кивнул Рыбьеног. — Если шаманы могли с ним говорить, значит, у него есть сознание. Или хотя бы воля.Лив провела пальцами по стене, где тонкая линия инея складывалась в знакомый символ — тот же, что был на камне с зеленым свечением.— Тогда выходит... сущность, о которой говорил хранитель, может быть тем, что пробудилось в Эйвандейре.— Или внутри тебя, — тихо добавил Каллен, не отрывая взгляда от Лив.Мгновение повисло в воздухе. Даже ветер, казалось, стих за стенами.Астрид кашлянула, нарушая тишину:— Ладно, философы. Что мы будем делать с этой информацией?Иккинг аккуратно свернул свиток.— Заберём его на Олух. Я хочу сверить эти записи с архивами Берка и журналами моего отца. Если дух острова действительно существует — это меняет всё.— А если "очи" уже пробудились? — спросил Рыбьеног, глядя на потемневшие символы. — Судя по всему, каждая великая буря или катастрофа — лишь отголосок его дыхания.— Тогда, — твёрдо сказала Лив, — нам нужно понять, как его остановить. Пока не поздно.Она взяла свиток и прижала к груди. Ветер за стенами усилился, протяжный гул наполнил святилище, будто остров услышал их слова.— Кажется, он уже ответил, — пробормотал Каллен.

Когда они вернулись на Олух, солнце уже клонялось к горизонту. Драконы устало опустились на заснеженную площадку перед старой ареной — теперь ставшей стойлом и местом отдыха. Воздух был холоден и пах дымом, солью и металлом.— Завтра начнём разбор свитков, — сказал Иккинг, спрыгивая с Беззубика. — Рыбьеног, займись каталогом. Каллен, помоги ему.— Принято, вождь, — кивнул тот.— А ты, Лив, отдохни, — мягко добавил Иккинг. — Сегодня был долгий день.Она лишь кивнула. В груди уже росла тревога — знакомое ощущение, будто тьма из её снов снова шевелится под кожей.Позже, когда шум острова стих, Лив сидела в одной из небольших каменных башен, что служили временным приютом для гостей. У огня потрескивали поленья, бросая на стены золотистые отблески. Снежик спал у входа, свернувшись клубком, изредка фыркал во сне.Лив положила на колени свёрток. Снаружи выглядел он, как обычный свиток — пожелтевший, ничем не примечательный. Но стоило ей развернуть его, как пергамент вспыхнул мягким, тускло-зеленым светом.Пальцы дрогнули."Я должна была отдать его Иккингу..." — промелькнуло в голове.Но сердце сказало иначе.Чернила на свитке словно пульсировали, складываясь в древние символы. Лив узнала их — язык шаманов. В отличие от остальных свитков, этот не содержал описаний ритуалов или историй. Это была инструкция. Руководство."Очи Тьмы можно усмирить лишь голосом, что связан с землёй и небом.Но каждый голос требует цену.Тот, кто решится, должен помнить — не всякая жертва приносит свет."Лив нахмурилась, сжимая пергамент крепче.— "Цена..." — тихо повторила она. — Что ты имеешь в виду?..Она провела рукой по последним строчкам, и холод пробежал по коже."Голос острова можно услышать лишь один раз. После этого тьма не отпускает."Девушка глубоко вдохнула, откинулась на спинку кресла и устало прикрыла глаза. Мысли метались.Если есть хоть малейший шанс спасти Эйвандейр... я не позволю никому рисковать ради моего дома. Ни Каллену, ни Иккингу, никому.Пламя в камине тихо осветило её лицо — решительное, но усталое. За окном медленно шёл снег. Внизу, в посёлке, звучали тихие голоса и смех, а наверху, в тишине, Лив уже сделала выбор.Она аккуратно свернула свиток, спрятала его в мешочек под плащом и прошептала почти беззвучно:— Если уж тьма хочет мой голос... пусть возьмёт его. Но я не позволю ей забрать других.Снежик поднял голову, тихо посмотрел на хозяйку, будто что-то почувствовал, но Лив уже отвела взгляд в огонь.Пламя трепетало, и в его отблесках казалось, что где-то на дне свитка ещё дрожит слабое сияние — живое, будто оно ждёт, когда её решимость станет действием.