4

Лив крепче прижалась к седлу, чувствуя, как ветер прохладой щекочет кожу, но в груди по-прежнему жило напряжение. Снежик летел плавно, но его уши то и дело настороженно шевелились — он что-то слышал, что-то ощущал, что ускользало от неё.

Вдруг, внизу, под крыльями, мелькнуло что-то странное: слабое свечение, словно расплывчатый огонёк, который не мог принадлежать ни костру, ни светлячкам. Лив напряглась и ткнула ногой — «Крути направо».

Фурия послушно повернула, и через мгновение они оказались над старой заброшенной деревней, которой раньше не было на карте. Дома здесь были наполовину разрушены, улицы покрыты мхом, а воздух — густой и тяжёлый, словно сама тьма наползала сюда.

— Что это?.. — пробормотала Лив, заглядывая вниз.

Снежик резко взмыл вверх, взревев громко — и тут же вдалеке, в центре деревни, вспыхнул ещё один тусклый огонь, от которого по земле поползли тонкие искры, будто живые.

Лив почувствовала, как внутри поднимается холод, и вдруг услышала голос — тихий, еле слышный, словно шелест листьев:

«Ты искала ответы... Но будешь ли готова встретить правду?»

Она сжала рукоять ножа, обернулась — но в воздухе не было никого.

— Снежик, мы не одни, — сказала она.

Фурия кивнула, глаза его блестели в темноте.

Лив заставила Снежика опуститься ниже, чтобы рассмотреть деревню получше. Чем ближе они подходили, тем отчетливее становился странный свет — он исходил из старого храма, полуразрушенного и заросшего лианами.

Они приземлились на краю деревни. Вокруг было пусто и мертво — ни одного звука, кроме редких скрипов от ветра в разрушенных ставнях.

— Мне кажется, этот остров... забыт не случайно, — пробормотала Лив, глядя на храм.

Снежик тихо зарычал, предостерегая.

Вдруг у входа в храм из тени показалась фигура — высокая, в длинном плаще, с капюшоном, закрывающим лицо.

— Кто ты? — спросила Лив, инстинктивно доставая нож.

Фигура не ответила сразу. Потом медленно откинула капюшон, и Лив замерла.

Перед ней стояла женщина с холодным взглядом и серебристыми волосами, словно отблеск луны.

— Ты искала правду, — сказала она тихо. — Но не все тайны стоит раскрывать. Особенно когда за ними стоит война, которая еще не окончена.

Лив ощутила, как сердце сжалось. Кто эта женщина? Союзница или враг?

— Что ты здесь делаешь? — спросила Лив.

— Я — хранительница. Я слежу, чтобы древние силы не пробудились раньше времени.

— Какие силы? — Лив сжала кулаки.

— Те, что могут поглотить этот мир. И тебя тоже, если ты не будешь осторожна.

Женщина шагнула ближе и протянула руку, на ладони которой мерцал маленький светящийся камень.

— Это ключ, — сказала она. — Но не к дверям. К памяти. Он покажет, откуда пришёл твой страх. И почему прошлое всё ещё держит тебя за горло.

Лив взглянула на камень и почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Но будь готова — дорога назад уже не будет такой же.

Снежик скользил по утреннему воздуху, будто тень на фоне неба. Холод обжигал щёки, но Лив этого почти не чувствовала — мысли были заняты другим.Камень в её кармане будто жил своей жизнью. Он пульсировал слабым, еле уловимым светом, а в груди от этого ощущения поднималась дрожь — не страх, но и не спокойствие. Она снова видела перед глазами лицо той женщины. Серебристые волосы, спокойный, почти безжалостный голос: «Ты искала правду... Но не все тайны стоит раскрывать».Слова эхом отзывались в голове, будто кто-то повторял их за неё.И внезапно — вспышка. Не яркая, но настолько резкая, что Лив на миг потеряла ориентацию.Она не заметила, как Снежик сбился с курса и повернул, предупреждая о чём-то.А когда очнулась — сердце кольнуло: под ними, на плато перед Олухом, стояли каменные исполины.Четыре.Огромные, вросшие в землю фигуры с лицами, выточенными будто под древние маски. Один держал копьё, другой — раскрытую ладонь, третий смотрел в небо, четвёртый... был без лица вовсе.— Что за... — выдохнула Лив.И в этот момент камень вспыхнул.Но это был не просто свет — мир вокруг изменился.На несколько ударов сердца всё стало... другим. Цвета — глуше. Тени — длиннее. Каменные исполины дрожали в воздухе, как отражения в воде. Лив ощутила запах гари, старого железа. Где-то рядом звучали голоса — приглушённые, как сквозь толщу воды.— Это уже было... — прошептала она.Не то видение, не то воспоминание — она стояла здесь, когда была ребёнком. Нет, не совсем здесь. Но в этом же свете. Смотрела на точно такие же статуи — только они были целыми, новыми. Кто-то держал её за руку. Высокий силуэт. Мужской голос говорил:«Они запечатали проход. Чтобы он не открылся снова. Пока время не придёт.»Лив дернулась — камень потух.И мир вернулся. Цвета снова стали настоящими, исполины — неподвижными, мертвыми. Снежик беспокойно фыркнул, расправляя крылья.— Ты тоже видел? — спросила она.Он кивнул.И хотя не было ни опасности, ни шума — ей стало тревожно.Как будто кто-то уже знал, что она летит. И что у неё есть камень.

Они летели низко.Снежик скользил по воздуху почти неслышно, и лишь лёгкий звук крыльев разбивал тишину. Лив смотрела вниз, туда, где серое озеро растекалось между скал. Вода была спокойной, почти зеркальной, как затянутое глазное яблоко.И посреди этой безжизненной глади — они.Четыре исполина.Выточенные не из скалы — как будто из самой тьмы. Высоченные, без признаков времени. Только один глаз у каждой фигуры. У одной — пустой. У другой — словно глядящий прямо в неё, несмотря на расстояние.Они стояли по колено в воде, но Лив знала — озеро тут без дна.В детстве старики говорили:«Это не статуи. Это головы. Всё остальное — под водой.»Лив стиснула пальцы. Камень в кармане пульсировал.Снежик занервничал, крылья дрогнули — он хотел развернуться. Улететь. Прочь.— Я знаю, — сказала Лив. — Я тоже.Но что-то влекло её вперёд.Она указала — «Вниз».Снежик неохотно подчинялся. Он опустился прямо над зеркальной гладью озера. Лив смотрела на отражение — оно было искажённым. Там, внизу, статуи были не такими, как наверху. Они двигались. Медленно. Словно ждали.— Это... не просто отражение.И в этот момент — камень во всполохе света вырвался из её руки.Он сам.Прямо в воду.Всплеска не было.Он вошёл, как в дым.И тут — вода сдвинулась.Не шумно. Не бурно.Как будто сама глубина вдохнула.Снежик взревел — резко, громко.Но было поздно.Из-под одной из статуй — той, что была с пустым лицом — поднимался светящийся столб. Не огонь. Не магия. Что-то живое, почти сердцебиение. Он разрезал воду и небо.Лив инстинктивно закричала:— ВЫШЕ! ЛЕТИ!Но прежде чем они оторвались от воды, все четыре исполина... повернули головы.Не полностью. Лишь чуть-чуть.Но этого было достаточно.Глаз той, что смотрела в небо — открылся. Внутри не было зрачка. Только глубина. Тёмная, как сама бездна.И в голове Лив зазвучало.Слово. Одно.«Вернулась».⟡Они улетели. Но не ушли.Позади, внизу, вода всё ещё дрожала.И под гладью, в толще бездны, что-то двигалось.Не исполины.То, что они удерживали.