На донышке звука

Утро вползает медленно — будто и не хочет наступать. В окне всё серое, мягкое, затянутое облаками. Воздух в комнате плотный, как будто после дождя, хотя улица всё ещё держит паузу. Я просыпаюсь под тишину — редкую, вязкую. Её нарушает только еле слышное постукивание клавиш и лёгкий соскальзывающий бас.

Дима сидит за столом у окна. Свет из-под шторы ложится на его плечи и шею. Он в одной чёрной майке, с полуспущенным капюшоном, волосы чуть растрёпаны. Спина — с напряжённой линией вдоль позвоночника. Он не замечает, что я проснулась. Наушник в одном ухе, второй — болтается. В ритме пальцев на клавишах — жизнь, которую он сейчас пытается оживить. Или забыть.

Я не шевелюсь. Просто смотрю. Впитываю. У него сейчас такое лицо — собранное, мрачное, но с чем-то уязвимым в прикусе губ. Он не просто пишет — он в этом.

Сквозь приоткрытую дверь доносится черновой бит. Медленный, глубокий, с грязным басом. Что-то новое. Что-то, чего я ещё не слышала.

Я поднимаюсь, ноги путаются в одеяле. Иду тихо, как будто боюсь спугнуть.

— Ты не спишь, — говорит он, не оборачиваясь. Голос хриплый, чуть севший.

— Не сплю, — шепчу. — Ты с утра уже работаешь?

— Не спалось. Музыка в голове пошла — пришлось вставать. Пока не выветрится.

Я подхожу ближе. Обнимаю его сзади — медленно, укладываясь подбородком на его плечо. Он на секунду замирает, а потом опускает руку поверх моей.

— Прости, если разбудил.

— Не разбудил. Ты... звучишь.

Он усмехается.

— Звучу?

— Угу. Даже спиной слышно, как ты сейчас в этом треке живёшь.

— Ага. Потому что если не жить, то от чего дышать?

Он выключает звук, разворачивается ко мне. Его глаза немного уставшие, но спокойные. Спокойные — как будто впервые за несколько дней.

Я кладу ладони ему на щеки и целую. Без слов. Просто так. Просто потому что есть он. И я. И никуда не надо.

Он обнимает. Так, будто хочет спрятаться во мне. Лоб утыкается в мою шею. Мы стоим так долго. Очень. Как будто это способ выжить.

— Я скучал, — шепчет он.

— Ты был рядом.

— Нет. Не так. Я скучал внутри.

Сжимаю его крепче.

— Я здесь. И буду.

Он кивает. Пальцы по моим рёбрам. Ладонь на затылке. Мы медленно двигаемся к дивану, как будто мир и не существует вне этих шагов. Включаю колонку. В воздух выплывает фон — что-то медленное, похожее на старый трек Kaя, но без слов. Чистый инструментал. Мы садимся, он укутывает меня в плед. Я — между его руками. Головой на груди. Пальцами по его ребрам.

— Покажешь, что написал?

Он кивает. Протягивает телефон. На экране — текст. Грязный, искренний, в его стиле. Я читаю про боль, про выживание, про кого-то, кто сжёг всё и остался среди пепла.

— Это про тебя? — тихо.

— Это про нас, — шепчет он. — Всё, что я пишу, теперь только про нас. Даже если кажется, что про смерть — всё равно про любовь.

Я молчу. Мне нечего сказать. Потому что в груди уже нет слов — только тяжесть, светлая, как перед грозой.

Он запускает демку. Мы слушаем. Вместе. Он кидает взгляд на меня, на реакцию, но я не шевелюсь. Я проживаю трек как дыхание.

— Этот звук... он как будто в груди играет, — шепчу.

— Он и должен. Иначе нахуй он нужен?

Я смеюсь. Он гладит меня по волосам. Мы лежим, обнявшись. Смотрим в потолок.

— Хочешь, поедем потом? — спрашивает он.

— Куда?

— Куда-нибудь. Просто подальше. Без плана. Только ты и я.

— Да, — шепчу. — Но не сегодня. Сегодня я хочу просто быть с тобой здесь.

— Тогда я отменяю всё. Только ты и я.

— Только ты и я.

Мы лежим. Он перебирает мои пальцы. Я целую его плечо. Медленно. Мягко. Потом — шею.

— Ты как будто стал тише, — говорю я.

— Я стал спокойнее. Потому что рядом — ты. А в тебе нет шума. Только жизнь.

Он смотрит на меня. Глаза как будто мягче, чем обычно. Он гладит меня по щеке.

— Знаешь, — шепчет, — когда я думаю о будущем, я больше не представляю одиночества. Я думаю о тебе. О том, как ты смеёшься. Как дышишь. Как спишь, вот так — на моём плече. Я раньше боялся привязываться. А теперь боюсь потерять.

Я вдыхаю. Медленно. Потом целую его ладонь.

— Не потеряешь. Мы будем рядом. Даже если будет снова пиздец — я с тобой.

Он кивает. Пальцы — в моих волосах.

— Давай не думать о пиздеце. Сегодня — нет. Сегодня просто утро. Музыка. Плед. Мы.

— Хорошо.

Мы сидим. Потом он встаёт, тянет меня за руку.

— Идём. Я тебе кое-что покажу.

Мы идём к его компьютеру. Он включает другую демку — почти законченный трек. Там мой голос. Записанный на диктофон, когда я говорила в полусне: «Ты мой. Я не отпущу». Он пустил это в бэкграунд. Петлёй. Как сердце.

— Ты использовал это?..

— Оно меня держит. Я просыпаюсь под это. Понимаешь? Когда я думаю, что всё едет к хуям — я включаю это. И вспоминаю, что ты меня не отпустишь.

Я подхожу к нему. Целую. Долго. Медленно. Со всей благодарностью, которую невозможно уместить в словах.

Музыка играет. Утро тянется. И, может, гроза и придёт позже. Но сейчас — тишина. Тепло. И мы.