Ты - там, где должно быть сердце

— Тебя когда-нибудь убивали словами? — спрашиваю я, глядя в потолок, который плывёт, как болото.

Кай рядом. На боку. Лоб утыкается в мой плечевой сустав. Он говорит в ткань майки:

— Каждый раз, когда кто-то говорил "не так уж и важно".

— Охуенно, да? — я щёлкаю языком. — Даже пуля не так точна, как чужое равнодушие.

Он поднимает голову. В глазах у него... не глаза.Галлюцинация выстилает зрачки серебром, а за ней — я.

Там внутри — я.

— Ты тоже слышишь, как всё звенит? — он шепчет. — Мир. Пространство. Люди.Как будто реальность — старая плёнка, и кто-то медленно её перематывает.

Я моргаю.

— Слышала. Всю жизнь. Просто раньше думала, что это я ебанутая.

Он смеётся. Искренне. Смешно.Так, как будто сломался прямо посреди церкви.

— Может, ты и ебанутая.— Может, и да, — пожимаю плечами. — Но с тобой я чувствую себя не больной, а... громкой.

Он тянется за сигаретой.Руки дрожат. Пальцы — как у пианиста, который потерял слух.

— Ты, блядь, понимаешь, — говорит он, — что если бы не ты, я бы просто продолжал жрать собственную пустоту ложкой и делать вид, что это — карьера?

— Ага. А я бы сидела в своей сраной гостинице, слушала как сквозит окно, и представляла, что у меня есть сердце.

— А его нет?— Оно ушло в тур с тобой, бро.

Пауза.Мы замолкаем.

Где-то в кухне шевелится звук.Наверное, холодильник.Но в этом состоянии — всё кажется сознанием.Даже мебель дышит. Даже розетка подмигивает.

— Слушай, — он вдруг резко садится, ноги под себя, руки в волосы. — Я, короче... давно хотел спросить.

— Ну?— Ты когда-нибудь чувствовала, что если скажешь ещё одно слово — ты взорвёшься?

— Каждый день.

— Вот сейчас. — Он смотрит на меня, будто боится проморгать. — У меня это сейчас.

— Скажи.

Он качает головой.— Это слишком на грани.

— Говори, пока грани нет.

— Я... тебя чувствую.Не по коже. Не взглядом.Я чувствую тебя как запах дождя, когда его ещё нет.Как тишину перед битом.Как строчку, которую не написал — но она уже где-то в голове.

Я замираю.

— Знаешь, что самое страшное? — шепчу я.

— Что?— Что я тоже.

Пауза. Затянутая. Нарочно.

— Хуй с ним, — говорит он.— Хуй с ним, — повторяю я.

И мы снова лежим.Смотрим в потолок.Слушаем, как он разговаривает с нами на своём языке —показывает пятна, как звёзды.Показывает трещины, как дороги.Показывает, как всё ломается — чтобы можно было собрать по-новой.

— Если ты исчезнешь завтра, — говорит он вдруг, — я найду тебя в каждой тишине.— Если ты исчезнешь, — отвечаю, — мне придётся научиться быть снова одной. А я забыла, как.

— Так не исчезай.— Так и ты не исчезай.

Тут же влетаем в тишину. В смех. В сигаретный дым.И в понимание, что всё это — уже не сон, не эксперимент, не побег.

Это — контакт.На глубине.Там, где у большинства — пустота.