Слишком поздно выныривать

Он поцеловал меня, и это не было чем-то аккуратным.Это не было «разреши» или «можно?».Это было как провалиться в занавешенное окно на полном ходу.Как резко вдохнуть ледяной воздух.Как дернуться от удара тока, когда вроде бы просто хотел нажать на выключатель.

Он поцеловал меня — и во мне что-то сломалось.

Не в плохом смысле.Скорее как хрупкий механизм внутри, который так долго тикал по расписанию, что забыл, что может просто — остановиться.И вот он — остановился.

Я цапнула его за куртку, будто боялась, что это мираж.Он — за волосы, за затылок, за всё, за что мог уцепиться, чтобы я не растворилась.

Это не был поцелуй «на первый взгляд».Это был поцелуй «на сто сдержанных раз».

Мы оторвались друг от друга только потому, что в груди не хватало воздуха, а в башке — здравого смысла.

Я хрипло рассмеялась:

— Ахуеть.— Согласен, — выдохнул он.

И мы снова пошли.Как два подростка. Только с багажом на тысячу кг и лицами, уставшими от жизни.

— Берём бухло?— Естественно.

Он выудил пару купюр из кармана, я — старую зажигалку, как будто так надо, и через десять минут мы уже шли по ночной улице, передавая друг другу бутылку, завёрнутую в коричневый крафтовый пакет.Как в дешёвом кино, где люди больше похожи на накуренных духов, чем на реальных персонажей.

— Чё пьём? — спросила я.— Вообще не ебу. Кажется, ром. Или что-то, что когда-то мечтало быть ромом.— Отлично. Тогда пусть сгорит к хуям всё, что можно сжечь.

Он усмехнулся.И мы пили. До самого дна.

⸻

Квартира Димы была тем местом, где законы логики отказывались действовать.Заброшенные банки, неубранные пепельницы, ковёр, который видел слишком много, и колонки, из которых лезла либо тишина, либо демка, от которой мороз по коже.

Я упала на диван.Он — рядом, на пол. С гитарой.Бренчал что-то неразборчивое, но ритм — был.

— Это хуйня или потенциальный трек? — спросила я.— Это ты.— Оу. Тогда давай два куплета и мост.

Мы смеялись.Блять, мы так давно не смеялись.Как будто нам по семнадцать и мы не помним, что такое «спать в одиночестве».

Он вдруг резко встал, пошёл к кухонному шкафу.Порылся, вернулся и протянул ладонь.

— Что это? — прищурилась я.

На его пальцах — две крохотные полоски.Цвета кислотной мечты.На одной — розовая смайлушка.На другой — чёрная молния.

— Сюрприз.— Ты серьёзно?— Я тебе что, на трезвого похож?

Я взяла.Слишком легко.Потому что было поздно.Потому что «всё равно», потому что «либо так, либо никак».

Марка растворилась во рту.Он — тоже.В моём пространстве. В моих зрачках. В этом вечере.

⸻

Потом мы валялись на балконе.Оба на полу, ноги задраны на стену, сигареты в зубах, бутылка валяется где-то под боком.

Над нами — небо.Грязное, серое, со звёздами, которые будто специально выстроились в слово «нахуй».

— У тебя когда последний раз было просто... нормально? — спросил он.— До тебя.— У меня — тоже.

Он потянулся ко мне.Не для поцелуя. Просто чтобы быть ближе.И в этом «просто» было всё.

— Если мы сейчас сдохнем, — прошептала я, — мне будет похуй.

— А если выживем?— Тогда напишем про это трек.

Он посмотрел на меня.Долго. Мягко. Так, как будто я — всё, что в этом мире не развалилось.

— Знаешь, что страшно? — сказал он.

— Что?— Что ты не исчезнешь.— Ха.— А я не хочу, чтобы ты исчезла.

И тишина после этих слов стала громче музыки.