Сметение за Дверью

   ────────────୨ৎ───────────           ▄︻デ══━一 ⛧°.⋆Глава 29⋆.°⛧                Сметение за дверью                                "Т/и"   ────────────୨ৎ───────────

"Спокойной ночи, Солнце".

Его слова, тихие, хриплые от приближающегося сна, повисли в темноте комнаты и впились мне прямо в сердце. Не "Призрак". Не "Т/и". Солнце.

Что-то внутри дрогнуло, перевернулось и замерло, заливая все мое существо диким, трепетным теплом. Это было… до боли нежно. Так нежно, что аж перехватило дыхание. Это прозвище было словно мягкий плед, которым он только что укрыл мою израненную душу, оно грело изнутри, лаская самые потаенные уголки, о которых никто и никогда не догадывался.

Но почти сразу же на смену этому теплу приполз холодный, рациональный червь сомнения. "Защищал? Да". Его собственные слова, плоские и отрезанные, как удар тупым лезвием. Он защищал меня. Как часть команды. Как актив. Как брата по оружию. Не более. Солнце– это просто красивая метафора, ничего не значащая ласковость, случайно сорвавшаяся с языка уставшего, измученного болью человека. Нельзя верить этому. Нельзя придавать этому значения.

Я зажмурилась, пытаясь загнать обратно эти глупые, наивные надежды, что рвались наружу, как дикие звери, почуявшие свободу. Но они не уходили. Они шептали мне о его руке, которая так крепко держала мою, не желая отпускать. О его голосе, в котором слышалась настоящая, мольба: "Останься. Пожалуйста". О его взгляде, полном такой потерянности и растерянности, когда я накричала на него, что сердце сжалось уже от моей же собственной резкости.

Спать не хотелось категорически. Мысли гонялись по кругу, создавая невыносимый, оглушительный гул в голове. Я лежала на спине, уставившись в потолок, где танцевали тени от машин за окном, и слушала. Вслушивалась в тишину комнаты, в ее новый, странный наполненный звук.

Звук его дыхания.

Оно было ровным, глубоким, немного тяжелым– сказывалась усталость и боль. Тихий свист на вдохе, мягкий шум на выдохе. Этот ритмичный, живой звук был удивительно успокаивающим. Он был доказательством того, что он здесь. Он жив. Он спит. И он… позволил мне быть рядом. Почему? Зачем ему понадобилось мое присутствие? Чтобы просто не быть одному в такой боли? Или…

— Прекрати, Т/и – сурово одернула я сама себя.— Ты же профессионал. Не уподобляйся глупой девочке, которая видит знаки там, где их нет.

Но запретные мысли были упрямы. Они не покидали меня до самого рассвета. Я следила, как чернота за окном постепенно сменяется густо-синим, потом лиловым, потом первым робким розовым светом. Пока его дыхание оставалось ровным и глубоким, мой внутренний мир был полной бурей.

Когда полосы солнечного света, яркие и пыльные, окончательно прорезали полумрак комнаты, я не выдержала. Мне нужно было пространство. Воздух. Дистанция, чтобы перевести дух и собрать свои разбежавшиеся, перепутанные чувства в нечто цельное и понятное.

Я приподнялась на локте, внимательно глядя на него. Он спал на боку, повернувшись ко мне, его лицо было расслабленным, без привычной суровой маски. В свете утра он казался моложе, беззащитнее. Рана, моя вина, его боль– все это на время отпустило его.

Осторожно, сантиметр за сантиметром, я сползла с кровати, стараясь не издать ни звука. Босые ноги коснулись прохладного пола. Я замерла, прислушиваясь– его дыхание не сбилось. Сердце колотилось где-то в горле, словно я совершала побег. А может, так оно и было. Побег от собственных эмоций.

Я дошла до двери, обернулась еще раз. Он не шевелился. Рука сама потянулась к дверной ручке, я провернула ее с бесконечной осторожностью и выскользнула в коридор, закрыв дверь за собой без единого щелчка.

В опустевшем коридоре было прохладно и тихо. Я прислонилась лбом к холодной бетонной стене, пытаясь остудить пылающие щеки и привести в порядок хаос в голове. Бесполезно. В ушах все еще звенело его "Солнце", а на ладони будто бы до сих пор горел след от его пальцев.

Нужно было заняться чем-то привычным. Чем-то, что напомнило бы мне, кто я и зачем здесь. Я двинулась на кухню, на автомате включила кофемашину, взяла с полки крупу, поставила молоко греться. Механические, отработанные движения немного успокоили нервную дрожь в пальцах. Запах кофе, густой и горький, начал наполнять кухню, прогоняя призраки ночи.

Я стояла у плиты, помешивая овсянку, и все еще не могла выбросить из головы его лицо. Его испуг, когда я накричала. Его искреннее раскаяние, когда он узнал о моих родителях. Его тихую просьбу остаться.

Внезапно я ощутила на себе чей-то взгляд. Резко обернулась.

В дверном проеме кухни стоял Хисын. Он был уже одет, безупречный и собранный, как всегда, его холодные глаза изучали меня с неприкрытым интересом. Взгляд скользнул по моему растрепанному виду, по кастрюльке с кашей, по двум чашкам кофе на столе.

— Рано,– произнес он ровным, ничем не выдающим голосом.—  И продуктивно. Как он?

Вопрос был простым, но от него у меня по спине пробежали мурашки. Он видел. Знает, что я провела ночь в их комнате. В его взгляде не было осуждения, лишь холодная констатация факта и легкое, едва уловимое любопытство.

— Спит,– ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же нейтрально, как его.— Нога, вроде, не беспокоит. Чонвон делал свою работу хорошо.

Хисын медленно кивнул, его взгляд задержался на второй чашке кофе.

— Не буди его. Пусть отдыхает. Собери всех в полдень в статический комнате. Будет новый брифинг.

Он развернулся и ушел так же бесшумно, как и появился, оставив меня наедине с бурлящей кашей, ароматом кофе и новой порцией тревоги. Брифинг. Новая миссия. Реальность грубо напоминала о себе, врываясь в хрупкий мир ночных откровений и прикосновений.

Я выключила плиту, сняла кастрюлю. Мои пальцы снова обхватили теплую кружку с кофе. Я сделала глоток, и горьковатый вкус немного вернул меня к действительности.

Он назвал меня Солнцем. Но за дверью уже ждал мир, где у меня было другое имя. И ему, кажется, было все равно, что творится у меня в душе.