Цена Беспечности

   ────────────୨ৎ───────────           ▄︻デ══━一 ⛧°.⋆Глава 25⋆.°⛧                   Цена беспечности                                "Ни-ки"   ────────────୨ৎ───────────

Боль в ноге была горячим, пульсирующим шаром, с каждым ударом сердца напоминавшим о моей глупости. Меня почти несли Джейк и Чонвон, и каждый их шаг отзывался в бедре жгучим эхом. В ушах все еще стоял грохот боя, ее сдавленный, полный ужаса крик: "Где он?!" и ее глаза– огромные, бездонные, в которых читался не расчет, а живой, всепоглощающий страх. Ради меня.

Меня уложили на жесткую койку в медпункте. Свет ударил в глаза, заставив зажмуриться.

— Вот, сожми это, идиот,– хмуро сказал Джейк, суя мне в руку свернутое в трубоку полотенце. В его голосе не было злобы, только усталая досада и… беспокойство.

Потом пришел Хисын. Он вошел бесшумно, его лицо было невозмутимой маской, но в глазах, холодных и оценивающих, я прочитал глубочайшее разочарование. Он молча посмотрел на мою ногу, потом на меня.

— Ники! Объясни,– произнес он ровно. Всего два слова, но в тишине медпункта они прозвучали громче выстрела.

Я попытался что-то сказать, запинаясь, о нелепой помехе, о темноте.

— Он споткнулся,– раздался спокойный, но жесткий голос Сону. Он стоял в дверях, его обычно ясные глаза сейчас были суровы.— Из-за невнимательности. Нарушил график. Создал ненужный риск для всех. Вывод данных прошел на грани срыва.– Он говорил не со злобой, а с холодной, неумолимой логикой, и от этого становилось еще горше. Я подвел не просто операцию– я подвел их.

Хисын медленно кивнул, его взгляд все еще буравил меня.

— Бесполезная ошибка. Чонвон, помоги этому придурку,– он бросил этот приказ скорее Чонвону, чем мне, развернулся и вышел. Строго, но без унизительной жестокости. Он ждал, что я исправлюсь. Для него это был сбой в системе, который нужно устранить. Для меня же...

А потом начал работать Чонвон. Его лицо стало сосредоточенным, профессиональным.

— Держи его, Джейк. Сейчас будет больно, но ненадолго.– Джейк крепче прижал мои плечи, но его хватка была не железной, а скорее ободряющей. Чонвон быстрым, точным движением ввел шприц с обезболивающим в бедро. Резкий укол, потом приятная, расходящаяся прохлада, которая начала гасить адский огонь в ране. Я выдохнул с облегчением, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Повезло, кость не задета. Но мышцы порваны хорошо. Придется наложить швы,– проговорил Чонвон, его голос был ровным, деловым, но без прежней хирургической бесчувственности. Он работал быстро и аккуратно, его пальцы, несмотря на грубоватость, были удивительно точными. Не было грубости, только четкая, эффективная работа. Я зажмурился, чувствуя странные толчки и натяжение, но острой боли уже не было– лишь далекое, неприятное давление.

И тут я увидел ее.

Т/и стояла в дверях. Безмолвная и бледная. Она смотрела не на мою ногу, а на мое лицо. На мои сведенные от напряжения челюсти, на следы пота на лбу. И в ее глазах не было отвращения. Там было… сострадание. Глубокое, безмолвное, заставляющее сжаться мое сердце сильнее, чем от любой раны. Ее губы были плотно сжаты, будто она сама чувствовала каждое движение иглы.

Наши взгляды встретились. В ее– читалась та же боль, что была во мне. И что-то еще… вина? Это было невыносимо. Это я все испортил!

Чонвон сделал последний стежок, завязал узел и отступил, осматривая свою работу с молчаливым одобрением.

— Готово. Не дергай швы. Буду проверять каждый день,– сказал он, уже более мягко, и повернулся к раковине.

Джейк отпустил меня, и я рухнул на спину, чувствуя себя выжатым и беспомощным, но уже не от боли, а от стыда.

В комнате повисла тишина, но теперь она была не осуждающей, а тяжелой, полной невысказанных упреков и беспокойства. Сону молча исчез. Джейк тяжело вздохнул. Чонвон вытирал руки.

И только она все еще стояла в дверях, не в силах войти и не в силах уйти. Она обняла себя за плечи, и это движение выглядело таким тяжёлым и ранимым.

— Т/и,– хрипло выдохнул я, ненавидя себя за то, что заставил ее это видеть. Она вздрогнула и медленно обернулась.Ее глаза были блестящими.— Иди… все хорошо,– просипел я, не в силах больше видеть ее страдание. Она кивнула, коротко и резко, и быстро вышла, как будто не могла дышать этим воздухом.

Я остался один с ребятами. Физическая боль утихла, но боль стыда и это давящее чувство вины перед ней были в тысячу раз хуже. Я подвел команду. Я напугал ее. Я заставил ее чувствовать за меня, и это было самой большой ценой моей ошибки.

Чонвон, заканчивая уборку, бросил на меня взгляд.

— В следующий раз смотри под ноги, остолоп. А то наша "Призрак" совсем извелась за тебя.

Его слова попали точно в цель. Потому что он был прав. Абсолютно прав. И это было самым страшным во всей этой истории. Не проваленная миссия. Не выговор. Не эти швы.

А то, что из-за моей беспечности ее безупречная маска дала трещину. И я увидел, что скрывалось за ней. И это было хрупко, беззащитно и чертовски прекрасно. И я знал, что готов на любую глупость, лишь бы снова увидеть в ее глазах этот живой огонь переживания, а не мертвый лед Призрака.

Я был конченым человеком. И настоящая рана была не в ноге. Она была в груди. И зашить ее было нечем.