9 глава

Когда хандра немного отпустила Родригу и он вновь стал интересоваться семейным бизнесом, то с изумлением обнаружил, насколько четко и умело ведет дела Сиру. Во-первых, он легко доказал в суде неправомочность действий Рикарду при заключении финансовой сделки с Новаэсом и все-таки уберег компанию от того грабительского кредита.Во-вторых, представил совету директоров свой проект развития «Индустриас Медейрус», который оказался достаточно смелым и в то же время предельно сбалансированным.— Откуда у тебя такая хватка, такие знания? — спросил его Родригу. — Ты же ведь не экономист.— Ну, деловая хватка у меня была всегда, твой отец это хорошо знал, — ответил Сиру. — А премудрости экономики я стал изучать на специальных курсах сразу же после того, как ознакомился с завещанием.Родригу недоверчиво покачал головой:— По-моему, ты темнишь. За пару месяцев достичь подобного результата способен только гений.— Так, может, я и есть гений от экономики, но поздно это в себе открыл? — засмеялся Сиру.— Нет, ты уж извини, мне трудно в это поверить. Возможно, тебе повезло найти какого-то весьма квалифицированного консультанта?— Ты почти угадал!— И кто же он?— Руководитель моих экономических курсов, — озорно блеснул глазами Сиру.— Так представь его нам. Зачем надо делать из этого тайну?— Да нет никакого консультанта, — пошел на попятный Сиру. — Я пошутил.— А я в последнее время совсем перестал понимать, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьез, — с явной обидой произнес Родригу.— Ничего, со временем все поймешь, — загадочно улыбнулся Сиру.— Не нравится мне твоя игра в таинственность, — еще более определенно высказал свое мнение Родригу. — Скажи, зачем ты собираешься ехать в Париж? Как это связано с делами фирмы?     — Да никак! — отрезал Сиру. — Я еду туда по делам семейным.Родригу усомнился и в этом, но больше вопросов не задавал.Зато Марилу, жена Сиру, замучила его расспросами о поездке в Париж.— Насколько я знаю, у вас нет деловых контактов с Францией, — рассуждала она.— По крайней мере, ты никогда туда не ездил.— Раньше это не входило в мои обязанности, а теперь входит. Ты забыла, что я руковожу компанией вместо Эдуарду?— Не забыла, но мне кажется, ты слишком вошел в роль. Возомнил себя миллионером!— На тебя не угодишь! — вышел из терпения Сиру. — Ты пилила меня за пристрастие к картам — я с большим трудом поборол эту вредную привычку. Что тебя не устраивает сейчас?— То же, что и всегда! — заплакала Марилу. — Вспомни, когда в последний раз мы занимались любовью! Ты привык развлекаться на стороне. И сейчас вместо карт решил прожигать жизнь в заграничных путешествиях!— Да у тебя просто больное воображение!— А если я не права, то почему ты не хочешь взять меня с собой в Париж?— Потому что я еду туда работать, а не слушать твое нытье! Оно мне и здесь надоело.Он ушел, хлопнув дверью. А Марилу вновь осталась наедине со своими проблемами. Отношения с мужем у нее испортились давно, она к этому уже почти привыкла. И беспокоила ее сейчас не собственная несчастная судьба, а будущее дочери. Лижии на днях исполнится двадцать пять, а она до сих пор не замужем. Упустила в свое время Родригу Медейруса. Вела бы себя посмелее, так никуда бы он не делся. А то «дружили» несколько лет, как школьники... И сейчас не может окрутить его. Даже нянька оказалась проворнее!— Ты почему не зажигаешь свет? — заглянув в комнату матери, спросила Лижия.— Задумалась... — не стала вдаваться в подробности Марилу. — А ты уже пригласила Родригу на свой день рождения?— Да. Только он вряд ли придет. Я его совсем не интересую.— Так надо же заинтересовать! Он переживает душевную травму, а ты посочувствуй ему, приласкай его. Мужчина в таком состоянии — как ребенок. Сам идет в руки. Кто пригреет, тот ему люб.— Мама, хватит! — не выдержала Лижия. — Ты говоришь мне это каждый день.— Ну да, я говорю, а ты ушами хлопаешь. Решила уступить Родригу няньке? —Да при чем тут нянька! Родригу не может забыть Паулу, вот и пытается ей досадить, флиртуя с Ниси.— Я в этом не уверена, — сказала Марилу. — Нянька не так проста. И если ты будешь бездействовать, она отберет у тебя Родригу.— Нельзя лишиться того, чего и так не имеешь, — заметила Лижия.— Ты рассуждаешь, как твой дед. Он на тебя дурно влияет.— Дедушка Америку не может повлиять на меня дурно. Он мудрец и реалист в отличие от тебя.— Это он — мудрец? Не смеши меня! Я никогда не прощу ему, как он по-хамски вел себя с Клотильдой Жордан. Юродствовал. Битый час говорил о жареных сардинах, ковырялся в зубах. Конечно, она пришла в ужас от такого жениха!— Но он-то не набивался ей в женихи, — напомнила матери Лижия. — Ты сама пригласила к нам Клотильду и намекнула ей, что дед не прочь на ней жениться.—— Вот он за это мне и отомстил. Прикинулся хамом и кретином. А в результате отпугнул такую благородную женщину.— Мама, я не понимаю, почему ты так настойчиво пытаешься его женить.— Потому, что он стар и у него больные ноги! Не сегодня-завтра он может слечь, и кто тогда будет за ним ухаживать?— Ты, я, сиделка, наконец?— Нет, дорогая, такая перспектива меня не устраивает, — заявила Марилу. — Тебе надо выходить замуж и растить собственных детей, а мне это и вовсе не по силам.Даже если я найму пять сиделок, все равно мне каждый день придется видеть больного неподвижного старика. Да я просто с ума сойду!— Мама, у меня волосы дыбом встают от твоих слов, — призналась Лижия. — Это же твой родной отец! Если он не нужен тебе, то неужели будет нужен Клотильде или какой-либо другой женщине?— Та, на которой он женится, будет вынуждена за ним ухаживать, потому что получит богатое наследство после его смерти, — спокойно пояснила Марилу.Лижия пришла в ужас от такого откровения,— Надеюсь, ты не говорила этого дедушке?— Говорила много раз! Пусть не надеется, что я буду при нем сиделкой.— Теперь мне понятно, почему он так редко у нас бывает, — печально промолвила Лижия, а про себя подумала, что не зря дед питает симпатию к Горети — женщине простоватой, но участливой и доброй.Клотильда приняла приглашение Марилу и согласилась пообедать с Америку не от хорошей жизни. Положение было таково, что за неуплату налогов сестры Жордан вскоре могли лишиться своего фамильного особняка.Когда речь впервые зашла о том, что особняк может быть продан с аукциона, Клотильда предложила другой вариант:— Не разумнее ли расстаться с Ренуаром и прочими картинами, чем лишиться дома?И тут Элизинья призналась, что давно уже продала все ценные картины из семейной коллекции, заменив их подделками.Клотильда пришла в ужас, но Элизинья добила ее, сказав, что так же поступила и со своими бриллиантами. — Но куда же подавались эти деньги? — недоумевала Клотильда.— А на что, по-твоему, мы жили последнее время? — задала ей встречный вопрос Элизинья.Фреду предложил сдать особняк в аренду, а самим поселиться в пристройке, но сестры пока не дозрели до такого шага психологически.Пытаясь им помочь, Фреду начал с самого простого: дал Элизинье деньги и велел ей расплатиться с Горети за сшитые для них платья. Сестра же его обманула. Встретившись не с Горети, а с Бени, отдала ему только часть долга. Но Фреду об этом не знал и поэтому надеялся, что Горети изменила свое негативное отношение к сестрам Жордан.Для него это было крайне важно потому, что он все больше влюблялся в Горети и даже подумывал о том, чтобы на ней жениться. Горети тоже увлеклась им. Но Жулиу предупредил Фреду, чтобы тот по-прежнему не говорил ей, кто он на самом деле.— Горети женщина решительная, — пояснял Жулиу, — Как только узнает, что ты — брат Элизиньи Жордан, сразу же прогонит тебя.И Фреду продолжал встречаться с ней, выдавая себя за водителя грузовика.Со временем ему пришлось включить в число заговорщиков еще и Бени, который давно был знаком с Фреду.— Я люблю твою сестру и хочу на ней жениться, — прямо сказал ему Фреду. — Но ты пока не выдавай меня, ладно?Бени пообещал хранить молчание, считая Фреду подходящей парой для сестры. В самом деле, не выходить же ей замуж за старика Америку, который недавно предложил Горети руку и сердце! Она, конечно, ответила ему вежливым отказом. А Фреду ей очень нравился. Возможно, Горети бы и отважилась на замужество, да этому препятствовала Симони, втайне надеявшаяся помирить отца и мать.— Этот Фреду такой противный, — говорила она матери. — Я просто видеть его не могу! И к тому же он, судя по всему, нищий. Тогда уж лучше тебе выйти замуж за Америку. Он хоть и старик, но добрый и богатый. Об Америку Симони говорила так спокойно, зная, что мать нисколечко не влюблена в него.:     Горети молча выслушивала дочь, не желая с ней ссориться. Слава Богу, та хоть перестала встречаться с отцом. Горети это радовало, и она хотела сохранить хрупкий мир в семье. А потому и не давала Фреду определенного ответа на его предложение о женитьбе.И он, понимая ее душевное состояние, терпеливо ждал.  На своей ферме Фреду теперь практически не жил, однако в Сан-Паулу его удерживала не только Горети, но и желание разрешить финансовую проблему сестер.А сделать это было очень нелегко.Когда Фреду попросил показать ему все документы, оставшиеся от покойного мужа Элизиньи, то натолкнулся на ее сопротивление:— Он все уничтожил, перед тем как исчезнуть!Элена же была уверена, что мать не просто прячет какие-то документы, но и шантажирует ими Новаэса.— Однажды она вынула из шкафа какие-то бумаги, положила их в сумку и сказала, что идет в музей. Но спустя час я случайно увидела ее выходящей из банка Новаэса, — рассказывала Элена дяде. — И сразу же после этого у нее вдруг появились деньги на покупку разных безделушек.Разумеется, Элизинья отрицала, что берет деньги у Новаэса, но под давлением Фреду и Элены все же вынуждена была показать те бумаги, о которых шла речь. Это был документ, свидетельствующий, что Отавиу Феррас принадлежит половина акций какого-то предприятия, расположенного на Каймановых островах. А владельцем второй половины был, конечно же, Руй Новаэс.— Так вот же они, деньги! — воскликнул Фреду. — Прибыль от деятельности этого предприятия до сих пор поступает на счет Отавиу. Надо только выяснить, услугами какого банка он пользовался, и перевести счет на имя его наследников.- Руй сказал мне, что этот документ — фикция, — пояснила Элизинья. — Никакой фирмы на Каймановых островах нет. Они придумали ее, чтобы скрыть какую-то часть доходов и не платить налоги.— И ты ему поверила?!— Ну да...- А он за твое молчание платит тебе деньги, которые ты к тому же скрываешь от семьи?— Новаэс дал мне только один раз, и то немного, — созналась Элизинья. — Он утверждает, что сам едва сводит концы с концами, потому что Отавиу обокрал его.— Ладно, с этим мы разберемся, — сказал Фреду. — А теперь ты, Олавинью, отведешь меня к своему приятелю, который видел Отавиу в Нью-Йорке.— Его сейчас нет в Сан-Паулу. Он вообще уехал из Бразилии, — стал уворачиваться Олавинью.И тут Фреду опять помогла Элена.— А я думаю, ты специально держишь в тайне этого приятеля, поскольку тоже шантажируешь Новаэса и выкачиваешь из него деньги.- Это неправда! — взвился Олавинью.— Нет, я точно знаю, что Новаэс оплатил твое участие в недавних гонках, — возразила Элена. — Интересно, за какие заслуги?— Ложь! — стоял на своем Олавинью.— Но это нетрудно проверить, — заметил Фреду. — Стоит только сходить в оргкомитет соревнований и выяснить, кто перечислил деньги.Припертый к стенке, Олавинью вынужден был назвать имя своего таинственного приятеля: Жуилгерме Амарал.Встретившись с ним, Фреду выяснил, что Жуилгерме действительно видел в Нью-Йорке человека, очень похожего на Отавиу.— Он сидел в ресторане с красивой женщиной и выглядел как преуспевающий бизнесмен.— А на каком языке они говорили? — спросил Фреду. — Я не слышал. Они сидели довольно далеко от меня, — ответил Жуилгерме.Фреду послал запрос в Нью-Йорк и, не дожидаясь ответа, встретился с Новаэсом. Но ничего путного из этого разговора не вышло: Рун продолжал твердить, что та совместная фирма существовала только на бумаге, и что Отавиу его обворовал. — Но как ты думаешь, почему труп Отавиу так и не был найден? — спросил Фреду. — Не потому ли, что он жив и выполняет твои поручения в какой-то другой стране?— Если он и вправду жив, — сказал Новаэс, — то прячется потому, что присвоил мои деньги.— А может, он вынужден скрываться от убийцы, которого ты нанял, чтобы с ним расправиться? Ведь Отавиу слишком много знал, не так ли?— Это все твои домыслы!— Не только мои, — возразил Фреду. — Я встречал такую же версию в одной из газет.— Что же тут удивительного? — усмехнулся Новаэс. — Та газета принадлежит моему давнему противнику — Конраду Медейрусу. Он много раз пытался меня уничтожить, но у него кишка тонка!Негаданный визит Фреду окончательно испортил настроение Новаэса, которое и без того не было радужным. В последнее время неприятности сыпались на него одна за другой, планы катастрофически рушились, а люди, на которых он делал станку, внезапно выходили из повиновения.Одним из таких людей был Сиру. Когда он аннулировал финансовый договор Рикарду, Новаэс пригрозил ему.— Ты зарвался, парень! Придется мне отдать Медейрусам видеокассету, отснятую как раз тогда, когда ты крупно проиграл в казино.— Отдай, — спокойно отреагировал Сиру. — Я и сим могу им сказать, что захаживал иногда в казино, однако после того проигрыша зарекся играть в карты. И то будет чистая правда.— Но я могу приложить к кассете копию чека, из чего станет ясно, что ты занимаешь крупные суммы в моем банке.— А я отвечу копией другого чека — о возвращении этой суммы в твой банк, — парировал Сиру. — Ты забыл, что я ничего тебе не должен? Так что оставь меня в покое.Новаэс и сам понимал, что Сиру сейчас неуязвим, но все же надеялся взять его на испуг.— Ничего, настанет день, когда я вновь подловлю тебя в казино,— сказал он напоследок. — Такие азартные игроки, как ты, не способны окончательно порвать с картами.Тем временем Паула пожаловалась отцу, что Рикарду не слишком торопится со свадьбой.— Мне даже кажется, что он ко мне вообще охладел, — добавила она. — Я попросила Сокорру наблюдать за ним, и она доложила, что Рикарду несколько раз звонил Элене Жордан, предлагал ей куда-нибудь пойти, но та, к счастью, не согласилась. А вчера мы встретили на улице Бруну с его черной подружкой, так Рикарду глаз с нее не сводил и  все расспрашивал, где она учится, чем занимается...Новаэс вновь помянул недобрым словом Сиру и подыскал новый крючок для Рикарду, на который того можно было бы подцепить. Когда Рикарду в очередной раз пришел к Пауле, Новаэс заглянул к ним в комнату и по-отечески осведомился:— Ребята, может, вы тянете со свадьбой потому, что у вас нет собственного жилища? Так я готов вам помочь.— Да, это одна из основных причин, — подтвердил Рикарду. — Мне не хотелось бы вести Паулу в родительский дом. Родригу до сих пор на нее зол, им будет сложно уживаться под одной крышей.— Но ведь можно жить здесь, у моих родителей! — напомнила Паула.— Нет, я надеюсь купить собственную квартиру, — сказал Рикарду. — Вот подкоплю денег...Новаэс только и ждал этой фразы, чтобы предложить:— Так возьми у меня! Потом, со временем, вернешь. Я, конечно, мог бы подарить вам эту квартиру, но понимаю, что ты, Рикарду, хочешь быть во всем самостоятельным.— Да, вы верно понимаете.— Ну, тогда тебе стоит взять деньги и написать расписку. В этом случае не останется никаких сомнений, что я не подарок тебе сделал, а всего лишь дал ссуду, — ввернул Новаэс.И Рикарду, не учуяв подвоха, написал расписку, а потом и купил квартиру в элитном районе. Правда, Паула, как бы между прочим, оформила купчую на свое имя...Таким образом с Рикарду все было улажено, и, казалось бы, Новаэс мог вздохнуть с облегчением, да тут ему нанес удар собственный сын.Он обозлился на родителей за то, что они запрещали ему встречаться с Вивианой, и отомстил им весьма своеобразно: отправил на конкурс видеофильм, отснятый на скандальной свадьбе Паулы. Причем ни Паулы, ни Родригу там не было видно, гневный монолог жениха звучал за кадром, а в это время на экране поочередно возникали перекошенные лица Терезы и Руя.По закону подлости именно фильм Бруну получил первый приз, и его показали по всем каналам телевидения.Последовал страшный скандал, кончившийся тем, что Бруну ушел из дома и попросил убежища у Апаресиды.Новаэс еще не успел пережить эту беду, как на него свалился Фреду, с которым надо было держать ухо востро. И Руй, поразмыслив, нашел-таки неординарный ход, способный обезопасить его от происков Фреду.— Я знаю, что у тебя до замужества был роман с Фреду Жорданом, — сказал он жене, весьма напугав ее.Тереза тотчас же принялась оправдываться:— Это был не роман, а так... несколько встреч...— Ладно, успокойся, я вспомнил о нем не из ревности, — сказал Новаэс. — Мне надо, чтобы ты подластилась к Фреду и выяснила, что ему известно об Отавиу.— Я не сумею, — воспротивилась Тереза. — Да и с чего это он станет со мной откровенничать?— Сумеешь, если захочешь. Поезжай к нему, скажи, что давно мечтала с ним повидаться, вспомнить молодость, — наставлял ее Новаэс. — Ну а потом между прочим спросишь и об Отавиу.Тереза все сделала, как ее учил муж, но Фреду разгадал замысел Новаэса и, прощаясь с гостьей, сказал: — В общем, ты убедила меня в том, что Отавиу мертв. И я больше не стану ворошить его темное прошлое. Твой супруг может успокоиться.Новаэс, однако, тоже был не лыком шит и потому не слишком поверил Фреду.— Наверное, мне не обойтись без этого сосунка Олавинью, — сказал он Терезе. — Ему ведь понадобятся деньги для участия в очередных гонках, как ты считаешь?— Безусловно, понадобятся, — улыбнулась она.— Ну, значит, подождем пару дней. Насколько я знаю, гонки эти не за горами.Новаэс не ошибся. Олавинью пришел к нему, чтобы продать важную информацию:— Дядя Фреду заинтересовался фирмой на Каймановых островах и банковским счетом отца.— Это мне известно, — сказал Новаэс. — Но я благодарен тебе за дружбу и потому оплачу твое участие в гонках. Ты ведь собираешься в них участвовать?— Да. И надеюсь выиграть главный приз!— Ну что ж, дерзай, — похлопал его по плечу Новаэс. — А если будут еще какие-то новости о Фреду — приходи, я в долгу не останусь.