Глава 33. Холодные воды Чёрного озера

Днём их сморило прямо в уголке слизеринской гостиной, отгороженном от остального зала стеллажом с книгами. Драко не заметил, как откинул затылок на спинку зелёного дивана, прикрыл глаза всего на минуту — и провалился в сон. А когда открыл их снова, два часа из его жизни бесследно испарились.

Лиана сопела, устроившись у него на коленях. Блейз заснул рядом, и его голова склонилась на плечо Драко. Жёсткие чёрные кудри щекотали подбородок. Малфой не смел пошевелиться. Боязнь потревожить их сон удерживала его в этой неловкой, тёплой неподвижности.

Перед сном они обсуждали наказание двойняшек. Лиане это не нравилось. Она хмурилась, кусала губы и теребила рукав мантии, когда Блейз рассказывал об одержимости лоа. Но спорить с планом Забини не стала. Лишь попросила присутствовать при его исполнении. Блейз оборвал её порыв, сказав, что это лишнее. Драко его поддержал. Но подруга не желала отступать. Тогда парни, перестав спорить, начали целовать Лиану, едва та открывала рот. Драко был уверен: после нескольких долгих поцелуев она продолжала возражать только ради того, чтобы они не останавливались.

Драко до сих пор не понимал, как быстро они приняли эту новую странную норму — когда девушка переходила из рук в руки, не вызывая во взглядах друг друга вспышки ревности. Возможно, сказалась усталость. Год, прожитый на грани дружбы, страсти, ревности и в борьбе за существование, выжег всё лишнее, оставив только болезненную зависимость. Принять это оказалось проще, чем он думал.

Драко осторожно провёл пальцами по волосам Лианы. Она сморщила нос, открыла глаза и зевнула — так сладко, что он не смог сдержать улыбку. В тот же миг Блейз оторвал голову от его плеча.

— Я заснул? — хрипло пробормотал он, потирая глаза костяшками пальцев.

— Угу, — Драко покосился на него, лениво приподняв бровь. — Не переживай, придурок. Мы всё успеем. Действуем, как договаривались.

Забини провёл ладонями по лицу, прогоняя дрёму, и коротким взмахом палочки призвал мантию. Та послушно прыгнула ему в руки.

— Ладно, Малфой, пойдём. Скоро отбой — нужно подготовиться.

Он поднялся, натягивая мантию поверх рубашки и уже собирался двинуться в сторону спальни, как Лиана схватила его за рукав и потянула на себя.

— Я всё равно думаю, что мне нужно пойти с вами.

— Нет, — отрезал мулат.

Драко молча сложил руки на груди, всем видом демонстрируя, что на этот раз он на стороне друга.

— Мне не нравится, что вы объединились против меня! — Лиана обиженно поджала губы. — Я должна быть с вами, когда вы делаете что-то столь жуткое.

— Наоборот, поэтому и не должна, — возразил Забини.

Драко уже хотел вмешаться, но Блейз шагнул вперёд, схватил Лиану за талию и притянул к себе.

— Если продолжишь спорить, — тихо произнёс он, — то мне придётся тебя связать.

От этих слов Драко поперхнулся воздухом. Челюсть Нотта, который как раз заглянул в их уголок гостиной и услышал последние слова, изумлённо отвисла.

— Вот это шекспировские страсти! — воскликнул он и уселся на подлокотник дивана, наслаждаясь представлением.

— Тео, они собираются... — Лиана умоляюще посмотрела на него.

— Что именно? Связать тебя? — Нотт философски покачал головой. — Так советую расслабиться и получить удовольствие. Уверен, если это сделает Блейз, тебе понравится. — Он усмехнулся, перевёл взгляд с Малфоя на Забини. — А вообще неудивительно, что вы оба сдружились. Вы же озабоченные, как два нюхлера: один всё обещает кого-нибудь трахнуть, другой — связать. Но, как известно, пустые обещания — форма обмана, разрушающая доверие и чреватая последствиями. Так что если будете продолжать в том же духе, вам либо пиписьки отрежут, либо проклянут так, что стоять больше не будет.

— Ой, Нотт, не утрируй, — не глядя на Тео, Малфой поправил манжету пиджака. — Или будешь вечно вспоминать то, что я ляпнул под действием зелья похоти?

Подколы Нотта начинали его раздражать. Каким-то немыслимым образом Тео умудрялся в одной фразе сочетать мудрую цитату и невозможную пошлость.

— Ты нам поможешь или нет? — процедил Блейз сквозь зубы.

— Угу. Я тоже считаю, что наших двойняшек нужно проучить.

Тео должен был в условленное время отправить патронус Астории, а позже Дафне, чтобы выманить их из слизеринского подземелья.

— Но мне нужна взаимная помощь от Лианы, — продолжил Нотт. — У меня реквизировали все накопленные годами запасы, в Хогсмид не выпускают. Значит, придётся творить алкоголь самому. Для этого нужно варенье с кухни и знания Лианы в области колдомедицины и зельеварения. Варенье у эльфов я уже добыл.

— Нотт, ну ты идёшь? Ягодная настойка сама себя не сварит! — донёсся с другого конца гостиной нетерпеливый окрик Флинта.

— Щас! Вырву из лап двух ревнивых змеев наш стратегический компонент! — крикнул в ответ Тео.

Слизеринцы в гостиной повернулись к ним. В углу, который шестикурсники считали своим, обычно никто не появлялся, но сейчас любопытство могло нарушить это правило.

Драко переглянулся с Блейзом и коротко кивнул. В следующую секунду палочка Забини уже смотрела Тео в грудь:

— Ты за неё отвечаешь! Понял?

Нотт приложил ладонь к груди, изображая уязвлённую невинность.

— Да понял я, понял.

Тео взял Лиану за руку и потянул к выходу из гостиной. Флинт и Крэбб с важным видом последовали за ними. Блейз проводил их взглядом, и, не оборачиваясь, бросил:

— Идём.

Они поднялись в спальню. Забини прошептал заклинание призыва, и из тайника за комодом один за другим поплыли чёрные свечи, баночка с похожим на пепел порошком, нож с искривлённым лезвием. Коротким движением палочки он заставил нож зависнуть в воздухе, осторожно провёл по лезвию пальцем, проверяя остроту. Тихо вздохнул и вернул нож на место.

— У нас нет ни времени, ни возможности подготовить жертвенное животное. Придётся порезать Асторию, — глухо выдавил Блейз, резкими взмахами древка продолжая укладывать в сумку остальное. — Но я не хочу причинять ей лишнюю боль.

Драко невольно вздрогнул. То, как металл входит под кожу, он знал слишком хорошо.

Вскоре все предметы исчезли в холщовой сумке, и Забини затянул шнурок.

Когда они вышли из подземелий, солнце уже село за Чёрное озеро, и во внутреннем дворике с ивами царила глубокая темнота. Зажигать фонари было бесполезно: Кровавого Барона раздражали огни, и он сразу же их тушил. Именно здесь Блейз нашёл покалеченного Монтегю. С тех пор друг старался избегать этого места, выбирая другие пути, но кратчайший маршрут к теплицам профессора Спраут пролегал через двор. Драко метнул взгляд на Забини. Тот быстро шагал вперёд, погружённый в свои мысли. Казалось, он не замечал или намеренно игнорировал место, навевающее болезненные воспоминания. Парни миновали клуатр, пересекли крытую галерею и почти неосвещённый коридор, прежде чем выйти через боковые двери на дорожку к теплицам.

Густой, почти осязаемый туман медленно полз от озера. За день он осел и теперь стелился низко, цепляясь за камни, траву и стволы деревьев. Ботинки вязли в нём, делая каждый шаг слепым. Ночная сырость пробирала до костей, но вместо согревающих чар они зажгли огоньки люмоса. Идти всё равно было недалеко, а липкое предвкушение не холодило — наоборот, бросало в жар. Запретный лес за оградой превратился в пелену кромешной тьмы, где стёрлись все границы, но не исчезли звуки. Они сменились другими, живущими только ночью, пугающими и неизвестными, заставляющими перебирать в уме все известные защитные чары.

Блейз остановился у старой теплицы, стоящей дальше остальных строений. За ней они обычно прятались во время своих перекуров. Когда-то профессор Спраут выращивала тут экспериментальные сорта дурман-травы, пока Министерство не наложило запрет. Замок тихо щёлкнул, пропуская их внутрь. Драко обвёл пространство светом палочки: глиняные горшки, опрокинутые ящики, на стеллажах — банки с засохшей рассадой и щекочущий нос толстый слой пыли.

Взмахом палочки Забини расчистил пространство в центре теплицы, отодвинув столы с горшками к стене. В воздух взметнулось облако пыли, от которого Драко несколько раз чихнул. Блейз вытащил из сумки небольшой деревянный резной столб, обвязанный разноцветными атласными лентами, и с силой вдавил его основание в утрамбованную землю между треснувшими горшками. Достав баночку с порошком угольного цвета, он начал медленно очерчивать круг, двигаясь от столба против часовой стрелки. Едкий запах серы и трав ударил Драко в нос. Закончив, Забини опустился на корточки, сменил банку — теперь в его руках оказалась другая, со смолянисто-вязкой жидкостью. Окунув палец, мулат начал выводить в центре круга символ. Линии ложились ровно, уверенно, будто он делал это сотни раз. Рисунок напоминал узоры, покрывавшие кожу Блейза под одеждой: переплетённые извилистые линии, точки, геометрические фигуры, похожие на древние руны. Его губы почти беззвучно шевелились. Сначала голос едва различался, но постепенно набирал силу, превращаясь в ритмичный, гортанный речитатив.

Резко замолчав, Забини закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прежде чем подняться. Движения были вялыми, словно он всё ещё находился в плену речитатива и не до конца вернулся в реальность. Блейз протянул Драко маленький мешочек и белый камень с высеченным символом. Малфой взял его, провёл пальцем по гладкой поверхности и только тогда понял.

— Это... кость?

— Угу.

— Человеческая? — Драко поднял глаза на друга.

В свете люмоса его лицо выглядело резче, глаза казались двумя синими омутами, а смуглая кожа — ещё более тёмной.

— Что тебя ужасает? — спросил он вместо ответа. — Кости в вуду — это далеко не самое страшное. Ты знал, что это тёмная магия. Или не чувствуешь запаха серы?

Драко сглотнул, во рту пересохло.

— Ты должен быть осторожен, — продолжил мулат. — Не забывай о чём я тебе рассказывал.

— Помню, придурок, — усмехнулся Драко, пытаясь скрыть дрожь в голосе за привычной язвительностью. — Как мило, ты обо мне беспокоишься. Особенно учитывая, что собираешься сделать с двойняшками.

Ответная ухмылка Забини больше походила на судорогу, чем на улыбку. В этот момент колокол на башне замка пробил отбой, и сразу же раздался стук в дверь.

Ржавые петли жалобно скрипнули, а огонёк люмоса осветил идеально уложенные каштановые волосы застывшей в дверях Астории, придавая им синеватый отблеск. Голубые глаза тревожно блуждали по полумраку. Она не понимала, почему Малфой назначил встречу здесь, в заброшенной теплице, а не в гостиной или хотя бы в пустом классе. Но сладкое предвкушение победы усыпило осторожность. Гринграсс наивно думала, что Драко сдался, и после их разговора она сможет торжественно объявить о начале отношений с принцем Слизерина.

— Малфой? — позвала она, старательно разыгрывая кроткую невинность. — Патронус Нотта передал, что ты хочешь поговорить. Я рада, что ты не сердишься за тот случай с зельем. Я не хотела, чтобы так вышло, я только...

Лишь подойдя ближе, Астория заметила Блейза. Он будто растворился в плывущих по помещению тенях. Девушка оборвала речь на полуслове и, поджав губы, смерила Забини медленным, уничтожающим взглядом.

— А ты что здесь делаешь? — тон мгновенно сменился на ледяной, брезгливый. — Драко, скажи, чтобы он ушёл!

— И зачем мне это делать, Гринграсс? — протянул Блейз, цедя слова, точно дорогое вино, которое на самом деле было ядом. — Не хочешь говорить при мне?

— Потому что ты мне не нравишься! — выплюнула Астория. — Я вообще не понимаю, что в тебе нашла моя сестра. Таскаешься за своей меченой сучкой, точно нашкодивший фамильяр! После того как ты переспал с Дафной, должен был поступить благородно и сделать её своей невестой. Ухаживать за ней, одаривать подарками, а не продолжать бегать за этой низкопробной потаскухой!

Уголки губ Блейза дрогнули, и он коротко, сухо рассмеялся.

— Дафна не настолько хорошо сосёт, — произнёс он с издёвкой.

Взвизгнув, Астория кинулась на него, как разъярённая фурия.

— Ты злобный, высокомерный извращенец, наслаждающийся чужой болью! Я видела следы на теле Дафны! Синяки, которые ты оставлял! Знаешь, сколько раз она плакала? Сколько раз я вытирала её слёзы? Ты хоть раз думал о ней? Думал о том, как ей больно? Ты вообще о ком-то думаешь, кроме этой безродной девки?!

Воздух в теплице дрогнул, пошёл рябью. Драко почудилось, что где-то заиграли барабаны. Звук шёл непонятно откуда — то ли из чащи леса, то ли из самой земли под ногами. Но Астория не замечала изменений. Ослеплённая собственной яростью, она продолжала кричать и молотить Забини в грудь, сжимая в побелевшей руке палочку. Острое древко мелькало в опасной близости от его глаз, но он даже не пытался уклониться. Стоял как статуя, глядя на девушку сверху вниз, только желваки на скулах ходили ходуном.

Драко не понимал, о чём Блейз думает. Его лицо напоминало непроницаемую маску, за которой могли скрываться любые чувства: от ярости до полного опустошения. Мелькнуло искушение применить окклюменцию, но Малфой хорошо помнил, чем это обернулось в прошлый раз. Проникнуть в голову короля вуду было невозможно. Мысли Блейза тонули в сотнях голосов лоа, становясь недосягаемыми для чужого разума.

— Ты наговорила слишком много о моей сестре, — выдохнул Забини, скривив губы.

Он вырвал палочку из её руки, отбросил в темноту, и его ладонь тут же сомкнулась на горле девушки. Астория даже не успела вскрикнуть. Одним быстрым движением Блейз притянул Гринграсс к себе так близко, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Драко видел, как её глаза расширились, презрение сменилось неверием, а затем — животным страхом. Зрачки Блейза начали поглощать синюю радужку, взгляд стал сплошной чёрной пустотой, и она пронзительно закричала, заглушая бой барабанов.

Забини потянул Асторию в центр круга и сел на пол, зажав брыкающуюся девушку между коленями. Прижал её спину к своей груди, обхватил плечи, не давая ни малейшего шанса вырваться.

— Свечи, — приказал он Драко.

Малфой взмахнул палочкой. Семь свечей, до этого покоившихся в сумке, взмыли в воздух и замерли, паря ровно над границей круга, чуть выше человеческого роста. Их фитили синхронно вспыхнули, и в теплице стало светлее, но этот свет был неестественным, а пламя — неподвижным. Гринграсс билась в хватке Блейза, пытаясь вывернуться, царапала его руки, впивалась ногтями в кожу. Драко видел напряжённые мышцы друга, дёргающийся кадык.

— Отпусти меня, сумасшедший ублюдок! — визжала Астория, захлёбываясь слезами и злостью. — Ты пожалеешь! Драко! Драко, помоги мне!

— Заткнись, — процедил Забини, зажимая рот девушки правой рукой, а левой рванул ворот её форменной рубашки вниз, обнажая кожу над ключицей.

Она укусила Блейза, вынудив его отдёрнуть ладонь, и снова заголосила:

— Нет! Не трогай меня, мудак!

Блейз с каким-то болезненным любопытством посмотрел на след от укуса, а потом повернул кисть, приставив костяшку указательного пальца к её ключице. Драко увидел, как в полумраке блеснуло лезвие, выскочившее из фамильного перстня. Гринграсс завизжала, когда остриё коснулось её кожи.

Короткими, быстрыми движениями Блейз вырезал под ключицей, чуть выше сердца, один из символов вуду. Кровь выступила алыми каплями, потекла по коже, впитываясь в тонкий батист рубашки. Закончив, он полоснул по собственной ладони и прижал её к губам девушки:

— Пей!

— Нет, Блейз, пожалуйста, перестань... пожалуйста... — умоляла она, захлёбываясь слезами.

— Я сказал — пей!

Девушка прижалась ртом к кровоточащей ладони, судорожно глотнула. Блейз вцепился ей в волосы, заставляя поднять голову и посмотреть на Драко.

— Смотри, — прозвучал его жёсткий шёпот. — Видишь палочку? Попробуешь что-то выкинуть — он пустит в тебя Аваду.

Гринграсс трясло. Окрашенные красным губы дрожали, тушь размазалась по щекам. Разорванный верх рубашки, вырванные пуговицы, зелёный галстук, разодранный в клочья — каждая деталь врезалась в память Драко, и к горлу подкатила тошнота. Осознание мерзости происходящего обрушилось на него тяжёлым грузом.

«Книгу с этим воспоминанием я точно назову: "Мой самый гнусный поступок"», — думал он, послушно поднимая палочку.

Девушка замерла, глотая слёзы, крики сменились сдавленными всхлипами.

— Ты поняла меня? — спросил Забини тем же жутким тоном.

— Да, — еле слышно выдавила Астория.

Блейз поставил слизеринку на колени, а сам поднялся. Сжав кулак, обошёл начерченный круг, капая кровью на угольный порошок.

— Папа Легба, — протянул он нараспев. — Отвори ворота и дай мне пройти. Отвори ворота, чтобы я смог возблагодарить лоа. Чтобы Бонди услышал своего хунгана.

Воздух вокруг них зазвенел. Драко почувствовал, как напряжение сгущается и давит на уши, ускоряя биение сердца. Ледяной ветер ударил в лицо, запах серы стал невыносимым. Барабаны зазвучали громче: ритмичные, оглушающие, отдающиеся не в ушах, а где-то в затылке, в самом основании черепа. Гринграсс подняла голову, растерянно оглядываясь. Вдруг её тело выгнулось дугой, будто в спину ударило чьё-то заклинание. Из горла вырвался нечеловеческий хрип. Позвонки захрустели так отчётливо, что Драко передёрнуло. Асторию охватила мелкая дрожь, быстро переросшая в судорогу, сотрясающую всё тело. Руки неестественно вывернулись, голова запрокинулась, а затем резко упала, скрывая лицо под водопадом длинных волос.

Драко сглотнул, стиснув палочку так, что пальцы свело от напряжения.

Девушка медленно поднялась на ноги — движения были рваными, точно у сломанной механической куклы, заведённой в обратную сторону. Голова дёргалась из стороны в сторону с пугающим хрустом. Руки безвольно свисали, но пальцы скрючились, будто пытаясь схватить что-то невидимое. Кожа стала бледной, почти прозрачной, подчёркивая разводы туши и кровь на губах. Глаза — чёрные, как у Блейза — смотрели сквозь парней, не в силах сфокусироваться.

— Ну, здравствуй, юный хунган, — просипел из её рта чужой, гортанный голос.

Блейз оглянулся на Драко. На лице Забини читался тот самый страх, который возникает, когда ставки слишком высоки, а исход неясен. Малфой кивнул, пытаясь его успокоить. Блейз стиснул челюсть и на миг прикрыл глаза, возвращая самообладание.

«Только бы существо в теле Гринграсс не заметило колебаний Блейза», — взмолился Драко.

К счастью, дух был занят. Он с причмокиванием слизывал кровь с губ и смаковал её, как изысканное угощение. Малфоя вновь захлестнуло отвращение.

Забини двинулся вперёд с обманчивой расслабленностью. Но Драко, знавший друга лучше всех, видел: позвоночник Блейза вытянулся в стальной стержень, мышцы плеч окаменели. Мулат остановился у самой границы круга и сжал кулаки, скрывая дрожь в пальцах.

— Какой сюрприз, — произнёс он ровным голосом. — Один из тех, кого я поклялся развеять, сам явился на мой зов.

Из горла Астории вырвался низкий, вибрирующий рык.

— Неужели ты сделаешь это, даже не предложив сделку? — прохрипел лоа. — Я могу пригодиться, юный хунган. Иначе зачем ты так любезно предоставил мне это прекрасное, невинное тело? Зачем наполнил его своей кровью — столь ценной, чтобы тратить её на того, кого собираешься уничтожить?

Лоа растянул губы Астории в неестественно широкую улыбку, больше похожую на оскал. Чёрные глаза впились в Малфоя.

— Забавный человечек, — низким, вкрадчивым голосом протянул дух. — Такой славный. Неудивительно, что Самеди запомнил вкус его крови. Он всё ещё ждёт, когда ты принесёшь эту белобрысую снежинку в жертву. — Лоа дёрнул подбородком в сторону Драко. — Хочешь, помогу тебе его убить? Мы будем квиты. Все выиграют: ты вернёшь расположение Повелителя Костей и докажешь свою силу. А я покажу, как верно могу служить своему королю.

Лоа рванул к Малфою, пытаясь прорваться сквозь невидимую преграду. Круг вспыхнул алым мерцанием и отозвался глухим гулом. Дух отшатнулся, зарычав.

Драко оцепенел. Осознание, что Блейз мог избежать плена, если бы согласился его убить, ударило под дых. Но друг предпочёл страдать из-за того, кто сам был пешкой в лапах монстра — не такого древнего, но столь же отвратительного, как те, что терзали самого Забини.

— Я не буду убивать своего друга! — голос Блейза резанул сталью. — И никто из вас его не тронет. Запомни это, Кхос, и передай другим.

— Как ты узнал моё имя? — голова Астории резко наклонилась влево, шея хрустнула. — А-а... Лаво рассказала тебе.

— Именно. Как видишь, Кхос, я получаю то, что хочу. Например, нового, опытного наставника. Не бокора, а мамбо. В мире духов всё происходит медленнее, чем у нас, людей, — ты просто не успел узнать новости. Да и кто бы тебе их рассказал? Высшие не снисходят до разговоров с вами. Но твоё желание услужить мне похвально. Ты хотел сделку? Что ж, я готов её заключить.

Забини протянул порезанную ладонь сквозь пепельную границу круга. Кхос жадно припал к ране, высасывая кровь длинными глотками.

— Достаточно, — Блейз отдёрнул руку, и дух недовольно зарычал. — Ты отправишься с Драко к озеру и искупаешься. Даже не думай переселяться в другое тело. Ты привязан к этой девушке, и только моя воля может тебя изгнать.

Кхос ломаным движением провёл рукой Астории по символу под её ключицей — порез ещё сочился, пальцы окрасились алым.

— Хитрый сучонок. Бонди не зря тебя выбрал, — наконец сдался лоа, признавая власть Забини. — Если позволишь остаться в этом теле, я буду служить тебе дальше.

— Посмотрим, — произнёс Блейз и носком ботинка стёр часть круга, выпуская Кхоса из ловушки.

Лоа медленно перешагнул границу. Его движения оставались чужеродными, суставы с трудом находили правильную траекторию. Он приблизился к Малфою и застыл напротив. Сквозь спутанные волосы блеснули чёрные глаза, пристально изучавшие слизеринца, словно примеряя на него роль ритуальной жертвы.

Внутри всё сжалось от страха. Ладони вспотели, по виску скатилась капля пота. Но Драко крепко держал палочку, уперев её остриё в грудь девушки и угрожающе нахмурив брови.

«Один... Два...»

Ему хватило бы одного мгновения, чтобы собраться, возвести ментальные стены, спрятать за ними чувства. Но даже этой крупицы времени у Драко не было. Вся его выученная под пытками окклюменция, вся его магия казались ничтожными перед древней силой лоа. Кхос наслаждался его ужасом, шумно втягивая воздух — так же жадно, как недавно высасывал кровь из раны Блейза. Для Кхоса Драко не был хунганом, которому дух обязан подчиняться. Не был тем, с кем заключена сделка. Всего лишь жалкий человечишка, которому Забини по какой-то причине покровительствует.

— Кхос, — предостерегающе произнёс Блейз. — Нет.

Плечи Астории дёрнулись.

— Я знаю: нельзя трогать твою снежинку, — ухмыльнулся дух. — Идём, блондинчик. Не понимаю зачем вам топить эту девчонку, но кто вас, людишек, разберёт?

Лоа направился к выходу из теплицы, и Драко двинулся следом, стараясь держаться на расстоянии, но не терять одержимую Гринграсс из виду. Он бросил последний взгляд на Забини, который всё ещё стоял у круга. В его облике больше не было ничего от прежнего Блейза. Это был хищник, готовый наброситься на любого, чтобы подтвердить силу своих слов.

Чем ближе они подходили к озеру, тем сильнее сгущался туман. Он делал силуэт Астории размытым, призрачным, а влажный воздух разносил хруст суставов, заставляя кожу Драко покрываться мурашками. Они двигались в молочной мгле почти на ощупь. Малфой даже не заметил, когда именно на конце палочки погас магический огонёк. Спохватившись, он прошептал:

— Люмос.

— Что, блондинчик, человеческие глаза не видят в темноте? — ехидно поинтересовался лоа.

— А ты видишь?

— Да. Наше зрение отличается от человеческого. Даже если мы вселяемся в одно из ваших тел, неважно, живое оно или мёртвое.

Движения Гринграсс постепенно менялись. Походка оставалась ломаной, но в ней уже появлялась ритмичность. Кхос привыкал к чужому телу.

Ночью озеро казалось бездонным провалом, по которому плыла сизая дымка. Туман двигался медленно, будто живой, облизывая длинные ветви склонившейся к воде старой ивы. Ствол дерева раздваивался у основания, образуя глубокую расщелину, где мог спрятаться человек. Туда и скользнул Драко. Он прижался спиной к шершавой коре, продолжая следить за лоа.

Кхос остановился на берегу.

— Иди в воду, — велел Малфой.

Кхос медленно повернул голову, словно хотел что-то сказать, но только оскалился.

Одержимая девушка шагнула в озеро. Вода неохотно принимала её — туман расступился, обнажая взбаламученную вторжением поверхность. Гринграсс походила на утопленницу, возвращающуюся в свою стихию. Расстёгнутая мантия плыла за ней, как хвост огромной рыбы.

Пожелтевшая листва ивы хорошо скрывала слизеринца. Но Асторию должна была увидеть та, ради которой затевалось это представление. Драко направил палочку на озеро и выдохнул:

— Люмос Максима!

Свет мощной вспышкой разорвал темноту, осветив Асторию, уже по шею вошедшую в воду. Малфой вытащил из кармана гри-гри и костяной амулет.

— Именем Бонди, исполняю волю хунгана, приказываю лоа Кхосу уйти. Твой путь закрыт, твоя связь разорвана. Возвращайся туда, откуда пришел. Да будет так. — произнёс он и сунул белёсую кость в мешочек.

Пронизывающий порыв пронёсся над озером, вздымая волны, срывая туман с поверхности, заставляя ветви ивы бешено хлестать воздух. Гринграсс обмякла и ушла под воду с головой.

Малфой поспешно расчертил воздух древком и выкрикнул:

— Вингардиум Левиоса!

Мокрое, безжизненное тело Астории всплыло из воды и зависло в воздухе. С неё ручьями стекала вода, волосы свисали, как длинные водоросли. Осторожно направляя палочку, Малфой левитировал её к берегу. Едва девушка коснулась земли, слизеринец подполз к ней, взял под мышки, перетащил к дереву и прислонил к стволу. Гринграсс не приходила в себя, но дышала. Она не успела наглотаться воды — всё произошло быстро и чётко, как они и планировали. Драко направил палочку ей в висок, закрыл глаза.

— Легилименс.

Мир вокруг исчез, растворился, и он провалился в чужое сознание.

Вместо привычных белых просторов, обычно заполняющих голову, когда не читаешь воспоминание, его окружал хаос, похожий на бушующее небо.

— Астория! — крикнул Малфой, оглядываясь.

Она не отвечала: либо спряталась, либо Кхос запечатал её сознание, а когда лоа изгнали, она не смогла выбраться. Блейз предупреждал, что такое случается. Одержимые могут так никогда и не прийти в себя. Нужно найти и вернуть разум человека на место с помощью окклюменции, которую Драко так вовремя освоил.

— Астория! — снова позвал Малфой. — Гринграсс, где ты?

Совсем рядом сверкнула молния, на мгновение ослепив его и вызвав звон в ушах.

— Салазар, да успокойся, он ушёл! — выдохнул Драко и, открыв рот, шевельнул челюстью, прогоняя назойливый звук.

Среди серых туч и полыхающих молний он разглядел большую двуспальную кровать с балдахином. Безопасное место Астории — обрывок какого-то детского воспоминания. Наверное, здесь она пряталась от родительского гнева. Прямо как он.

«Неужели её тоже били?» — кольнуло страшное подозрение, но детский смех тут же развеял его.

— Астория! — донёсся тонкий голосок Дафны. — Где ты прячешься, сестра? Я найду тебя и тогда ты будешь меня искать!

Драко заглянул под кровать. Астория сидела там, обхватив колени, дрожа и раскачиваясь из стороны в сторону. Он протянул руку, схватил её, дёрнул на себя, выныривая обратно в реальность вместе с девушкой.

Гринграсс очнулась и тут же оттолкнула Драко:

— Ты... ты чудовище! Вы оба чудовища! — заикаясь, произнесла она сорванным голосом.

— Да. И ты мечтала выйти за это чудовище замуж. Думала, твоя жизнь станет сказкой? Нет, Гринграсс. Моя жизнь — это кошмар, и мы с Блейзом показали тебе только его часть. Тебе что, не понравилось?

Он выпрямился, стряхивая землю с ладоней. Махнул палочкой, высушивая одежду и волосы девушки, после чего бросил ей баночку с мазью Лианы:

— Это залечит твою рану, если не брезгуешь использовать то, что сделала моя девушка, которую ты так презираешь. Если поспешишь, не станешь меченой, хотя всё равно останешься сучкой, — холодно процедил он и направился к замку, оставив дрожащую девушку на берегу.

Её всхлипы ещё долго звучали в ночной тишине, но Драко не обернулся.

Дело было сделано. Гринграсс больше не посмеет приблизиться ни к нему, ни к Лиане, а Блейза будет бояться сильнее, чем Волдеморта. Теперь можно заняться другими нерешёнными делами: ему — починить Исчезательный шкаф, Блейзу — попытаться снять проклятие. И наконец сделать то, что парни слишком долго откладывали: сообщить Лиане её настоящее имя.