Глава 34. Самые главные слова для демона и самая главная его клятва

Линг вышел из маленького домика с полными недоумения глазами.

– Сонхо, как ты собираешься тут жить? Дом очень старый, комната для купаний вообще на комнату для пыток похожа. Еще и темной энергии слишком много вокруг. Тебе теперь нельзя долго находиться здесь.

– Но это дом Хару, – печально улыбнулся юноша. – И это самое удачное место.

– Да здесь поблизости все, что принесло ему страдания! И разрушенный храм, и деревня эта. Даже колодец, в котором он просидел, тоже неподалеку. Не понимаю...

– Это все значимые для него места. Колодец, в котором он чувствовал себя одиноко, но в него провалился я; храм, где он умер однажды, а второй раз был спасен; деревня – как напоминание о том, что плохие времена были, но теперь их нет; и дом, в котором ему уютно, – объяснил Сонхо, сидевший на траве рядом с покосившимся забором.

– Допустим. Он может тут жить, но не ты. В этом месте периодически будут появляться злые духи. Для тебя опасно.

– Но мне тоже здесь нравится.

Чин-Хэ смотрел на виноватое выражение лица друга больше минуты и, наконец, вздохнул, сдавшись. Если Сонхо что-то решил, то все равно сделает все по-своему.

– Ладно. Но дом придется перенести подальше от деревни. Вон туда, – указал небожитель в сторону леса. – Там где-то и ручей был неподалеку.

– Спасибо, Линг, – счастливо заулыбался юноша.

Тот кивнул, принявшись оплетать дом узором. Когда все было готово, и жилище Хару заняло свое новое место на опушке леса, Бог Молчания устало сел на крыльцо. Сил пришлось потратить немерено. На восстановление уйдет несколько дней. Но для друзей было не жалко.

– У меня к тебе будет еще одна просьба... – тихо произнес Сонхо. – Ты не мог бы найти... могилу Хару.

– Зачем? Там, наверное, и костей уже не осталось.

– Все равно. Нехорошо, что место, где лежало его тело, безымянно.

– Иногда мне кажется, что ты все же пользуешься тем, что я не могу тебе отказать, – буркнул Линг.

Его друг улыбнулся:

– Иногда.

– Мне нужна какая-нибудь вещь, что долго была при нем. Или та, на которой остались его частицы. По-другому не найду.

Бывший Бог Талантов длинными пальцами вытянул из своего рукава тот самый мешочек с вышитым пионом, который хотел нацепить на демона. Только внутри оказались не травы, а лоскут ткани.

– Что это?

– Помнишь, когда мы все были в гостинице, к нам прибежал торговец. Хару ему порвал одежду.

– И ты до сих пор хранил эту грязную тряпицу?! – удивился Хэ.

Юноша смущенно отвел взгляд:

– Почему-то не смог ее выбросить. Ведь он сделал это, заступившись за меня... Он вырвал его зубами. Лоскут наверняка пропитался его слюной. Подойдет для поиска?

– Вполне... – кивнул друг.

***

Инугами бежал через леса и поля, почти не касаясь земли. Его охватило волнение. Беспокоился он за состояние Сонхо или боялся его реакции за то, что бога наказали – он и сам не знал. Одно было ясно точно – ему очень хотелось увидеть Ин-Лу как можно скорее.

Он будет извиняться и умолять, если придется, только бы юноша его не прогнал.

Золотистая нить становилась все четче, плотнее, и зверь упрямо следовал за ней. Лапы уже болели, а воздух разрывал легкие так, что они горели. Чувствуя, что выбивается из сил, Хару переходил на шаг, но вскоре сам не замечал, как вновь мчался, обгоняя ветер.

От его темной пылающей ауры затихали птицы, а звери разбегались кто куда. Где-то на полпути к дому его догнал знакомый хранитель леса, собираясь отчитать за такое невежественное поведение. Но, узнав, что Хару бежит к своему богу, олень уважительно отстал.

Уже на подступах к деревне пес резко затормозил, пытаясь сориентироваться. Нить указывала совсем в другую сторону, нежели на знакомый до боли холм. Демон все же вышел на дорогу и бросил взгляд на старый дом... которого не было. От такого развития событий пес даже ошарашенно сел:

"Сонхо что, и второй дом сдул? Но у него же запечатали силы. Чин-Хэ распечатал? Хм, ничего непонятно".

Поразглядывав пустырь некоторое время, инугами ничего не осталось, как легкой трусцой пойти за нитью. Свое прошлое жилище он вскоре нашел у опушки леса недалеко от деревни. Но нить тянулась мимо него и терялась в тени деревьев. Не понимая, как так вышло, что дом теперь стоял совсем в другом месте, он обошел его и решил, что здесь и правда лучше. Хотя бы нет темной энергии. Вспомнив слова Вейшенга, что Бог Молчания обо всем позаботится, Хару сообразил, что без Линга здесь точно не обошлось. Странно только, что Сонхо в доме не было. А вот его друг был. Он как раз вышел за порог, укоризненно скрестив руки на груди:

– Чего так долго? Я уже начал в тебе сомневаться.

Пес наклонил голову набок:

"Сомневаться? Тут скорее я переживал. Где Ин-Лу? Я думал, ты присмотришь за ним".

– Я и присматривал, пока тебя ждал, – хмыкнул Линг. – Даже дом вам перенес в место получше. Кровать новую раздобыл и заменил бочку в купальне. Хоть Сонхо и говорит, что его все устраивает, но у меня сердце кровью обливается, как подумаю, что он будет жить в этой лачуге... Он на кладбище у твоей могилы. С самого утра там. Я хотел остаться с ним, но он меня прогнал. Сказал, я его отвлекаю.

Сперва разозлившись от такой оценки его старого дома, Хару непонимающе захлопал глазами:

"Зачем на кладбище? Выбирает место, где закопать, когда умрет человеческой смертью?".

– Что? – нахмурился Линг. – С чего это он должен умереть?! Ты что, совсем того? Если не собираешься о нем заботиться, я его заберу и поставлю столько ловушек, чтобы ты не мог к нему подойти, сколько вообще во всех трех мирах существует!

"У богов что, чувство юмора отсутствует?"

Фыркнув, пес развернулся и неторопливо зашагал по заросшей тропинке.

Хэ сжал кулаки. Все же демон его жутко раздражал. Наглый, невоспитанный и грубый. Да еще и шутит так, что хочется его огреть чем-нибудь, да потяжелее. Но он проглотил свою злость и, вздохнув, окликнул Хару, пока тот не скрылся за деревьями.

– Постой. Мне еще есть, что сказать.

Инугами оглянулся на него, потом на тропинку до кладбища:

"А нормально там Ин-Лу одного оставлять?".

– Я тебя не задержу. К тому же, с ним давно все в порядке.

Бог Молчания сначала выпрямился, а затем вдруг низко поклонился демону.

– Я прошу у тебя прощения.

У пса даже челюсть отвисла. Он себе такого и во сне представить не мог. Даже проморгался.

"Это за что?"

– За то, что не стал расследовать тогда причину твоей смерти, – ответил Линг. – Я знал, что твои родители убили тебя, но вот почему именно... Мне тогда казалось, что это неважно. Ты же на тот момент уже много зла совершил. Если бы я узнал все еще тогда, то мы бы давно избавились от Кайшена. Не было бы последующих жертв. Да и тебя бы посадили в колодец не на такой долгий срок. За это прости... Я правда виноват перед тобой.

Не ожидая подобных слов, демон переступил с лапы на лапу. Чувствуя неловкость, он обратился человеком. Ведь бог был искренен и явно винил себя в прошлых ошибках:

– Ничего... Я и вправду был жесток и в ярости продолжил бы убивать. Думаю, наказание было заслуженным. А вот расследовать и правда стоило. Людей за эти годы погибло много. Я принимаю твое извинение, –кивнул Хару, – и если ты захочешь очистить пострадавшие души, готов помочь в их поиске.

Хэ снова поклонился в знак согласия и отвел глаза. Ему тоже стало неуютно. Он думал, что демон в очередной раз начнет язвить, но нет.

– Ну... В общем, это все, что я хотел сказать. Больше не буду задерживать. Приведи этого чудака обратно. А то, и правда, он там так долго, что мертвецы могут принять его за своего.

Хару неприлично хрюкнул и отозвался, продолжив путь:

– А юмор все же есть... Ладно, пошел за ним.

Но кое-что вспомнив, опять остановился.

– Ночью помоги мне заключить новый договор. Только... Не хочу, чтобы Ин-Лу в ответ снова чем-нибудь поклялся на свой манер. Так что мы его усыпим".

Бог Молчания сдвинул брови, подозрительно глядя на демона, но все же решил, что идея, в общем-то неплохая. Жаль, нельзя было погрузить друга в сон лет хотя бы на десять или двадцать. Хоть в это время Линг мог бы вздохнуть спокойно, зная, что Сонхо ничего не натворит.

***

Демон спустился в низину. Там, среди редких деревьев покоились в земле кости Кайшеновых жертв. Это было тайное кладбище. Ни надгробий, ни надписей, ничего, что могло бы привлечь внимание. Даже земля, заросшая травой и кустарником была относительно ровной.

Ин-Лу юноша нашел сразу. Он сидел с самого края поляны перед большим камнем и старательно что-то на нем высекал. Инугами уверенно пошел в его сторону. Но с каждым шагом замедлялся. Все же ему стало любопытно, что именно делает его бог.

– Вроде неплохо вышло, – вслух оценил свои старания Сонхо, закончив.

Зажег палочку благовоний, и склонился до самой земли, уперев лоб в сложенные ладони. Тогда Хару и увидел на единственном появившемся надгробии написанные слова:

"Хару, ты был и остаешься преданным и любящим. И ты любим теперь и навсегда".

Губы демона дрогнули, к глазам подступили слезы. Он потупился, сдерживая рвущиеся эмоции.

"Какой же он все-таки... смогу ли я когда-нибудь стать достойным его? Смогу ли прикоснуться к его яркому свету? А, впрочем, не приложив сил, не узнаешь. Но покидать это во всех смыслах Божество я не стану точно".

На камень села маленькая птичка, и Сонхо, выпрямившись, ей улыбнулся:

– Как думаешь, ему понравится?

Тихо подойдя к юноше, Хару присел и обнял его со спины. Тот вздрогнул от неожиданности, а потом вновь улыбнулся, расслабившись.

– Конечно, понравится, – шепнул ему демон. – Он будет по-настоящему счастлив и благодарен. Ин-Лу... Спасибо.

– Ты все же вернулся ко мне, – тихо отозвался Сонхо. – А Линг твердил, что ты не захочешь, чтобы тебя наказали и уйдешь. Но я знал...

Он развернулся и посмотрел Хару в глаза.

– Вейшенг не слишком был строг с тобой?

– Да, он, похоже, любитель постращать. Но на деле оказался суров лишь к Кайшену. Ты как? Чин-Хэ унес тебя едва живого. – Демон сел прямо на землю, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Я был вымотан из-за того, что передавать силу Его Величества очень непросто. Но Линг сразу же сварил мне укрепляющий отвар, чтобы мне стало лучше. Так что не волнуйся, со мной все хорошо. Только непривычно немного. Я ведь теперь не чувствую никакую энергию вокруг себя.

– Добро пожаловать в мир смертных, – улыбнулся инугами. Сонхо тихо рассмеялся в ответ.

Через некоторое время они вернулись к дому. Чин-Хэ уже успел где-то раздобыть тушеное мясо с овощами и рисом, а еще ароматный чай и кувшин вина. После ужина он незаметно для Сонхо подал Хару знак не пить чай. Тот кивнул и к горячему напитку так и не притронулся, предпочитая пить вино с Лингом за компанию.

Когда сытый и счастливый Бог Талантов уснул, пара его обожателей заговорщически переглянулась. Наверное, это был тот редкий случай, когда эти двое примирились с существованием друг друга во благо Сонхо.

– Сон глубокий?

– Вполне. В чае была сонная трава. Да и вина он, как человек, выпил впервые. Проспит до завтрашнего утра.

– Отлично, – инугами радостно заблестел глазами и подполз к посапывающему юноше.

Сонхо сладко спал прямо за столом, подложив руку под щеку. Прекрасное лицо расслабилось, делая черты еще нежнее. Волосы разметались белой волной, стянутой на конце золотистой лентой с колокольчиками.

Хару протянул руку и коснулся края волос. Взгляд стал спокойным и добрым, мягким. Словно он смотрел на спящее дитя.

– Будь свидетелем, Чин-Хэ.

Бог Молчания молча кивнул, хотя и не понимал, зачем демону приносить его другу новую клятву. С другой стороны, это в очередной раз доказывало, что намерения Хару серьезны.

– Только смотри, потом не проболтайся, что клятву ему принес, а я помог тебе его опоить. Если он узнает, я тебя поколочу.

– Конечно, я ему не скажу, – весело улыбнулся демон. – Иначе он с ума сойдет.

Затем, взяв Сонхо за руку, он стал серьезным. Склонил голову и тихо произнес:

– Я, инугами Хару, клянусь служить Богу Талантов Сонхо, которому дал имя Ин-Лу, верой и правдой. Исполнять его волю и стремиться к его целям. Клянусь умереть за него, если потребуется, и желаю покинуть этот мир, если его покинет мой бог. А если подведу, то не быть мне на этом свете.

От его слов золотая нить, их соединявшая, вспыхнула сильнее. От света Сонхо во сне нахмурился и зашевелился, заставив заговорщиков затаить дыхание на несколько секунд. Но небожитель так и не проснулся, отчего Хэ и Хару облегченно выдохнули.

Демон осторожно перенес своего Ин-Лу на кровать и повернулся к Богу Молчания, мысленно спрашивая, не пора ли тому в небесные чертоги? Вдруг его там уже заждались?

Линг цокнул на это языком. Достал маленькую баночку и поставил на стол.

– Лечебная мазь из моих собственных запасов. На всякий случай, для Сонхо, – пояснил он, но, задумавшись, добавил: – Да и тебе она не помешает. Ты и так не красавец. А со шрамом на лице так вообще. Мазь его уберет.

– Иди уже, красавец. Я, хоть и мертвый, но в отдыхе тоже нуждаюсь.

Злости на вредного болтливого Бога Молчания почему-то не было, поэтому Хару с улыбкой проводил его. Хэ даже пару раз обернулся, будто размышляя, а не подменили ли им демона?

Вернувшись в комнату, Хару погасил лампы. На белые простыни ступили черные лапы. О, чтобы не разбудить, пес подлез к Сонхо под бок.

Почувствовав живое тепло, юноша перевернулся и закинул руку зверю на загривок...