Глава 19. Пути, что расходятся и вызывают беспокойство

Хоть Чин-Хэ давно оставил своих друзей, все равно за это время так и не смог уснуть. Ему не давала покоя странная дрожь внутри и ощущение, что все внутренности разом завязались узлом. Ему казалось, что что-то надвигается. Он боялся. Наверное, впервые так сильно. Он знал, что если покинет Сонхо, то ему нужны будут силы, несмотря на помощь Хару. Знал, что это необходимо. Но именно сейчас ему очень не хотелось, чтобы его друг восстановил всю свою мощь. Ему не нравилась вся эта история с Кайшеном. Не потому, что она была мерзкой сама по себе, а потому, что он вдруг ясно понял, что настал тот момент, когда за Сонхо действительно стоит переживать...

Небожитель тяжело вздохнул и поднялся с постели. Мысли терзали сердце и голову. Конечно, проще было спрятать этих двоих, чтобы о них просто позабыли. Но ни Сонхо, ни Хару не согласятся на подобное. Демон и так слишком долго просидел на привязи. Поэтому Бог Молчания решил сделать то, что делал всегда. Просто довериться своему Богу Талантов...

– Одним нарушенным правилом больше, одним меньше. Какая уже теперь разница? – твердо произнес он, уверенный только в одном: им троим, даже если все получится, не избежать наказания. А если так, то они все должны быть сильны и готовы к этому.

Небожитель взял меч и вышел из комнаты. Пора было вновь напомнить смертным, что они многим обязаны Богу Талантов. И ему... Заодно.

***

Утро встретило бога и демона лежащими в обнимку. Пес растянулся прямо посередине кровати и его, как подушку, обхватил руками, прижимаясь, хрупкий юноша. Серебряные волосы разметались по черной шкуре, а босые стопы прятал пушистый хвост. Хару был таким горячим, что Сонхо во сне скинул одеяло на пол.

За окном защебетала птичка, извещая о новом дне, довольная свежестью утренней прохлады, но не тем, что голодна. Демон повернул к ней морду, и негромко заворчал на зверином:

"Иди к соседнему окну покричи. Там остался кусок хлеба".

Пернатая с готовностью упорхнула к соседнему окну и стала требовать еду там. Но вскоре смолкла и перелетела обратно:

"Никого нет. И хлеба тоже".

Хару озадаченно заморгал, прогоняя остатки сна.

"Как это нет? Он уже отправился к небожителям?".

Пока инугами соображал, послышался легкий скрип соседней двери, и радостная птица снова улетела.

Демон мягко выпутался из приятных объятий и тихо выскользнул черным туманом в окно. Секунда, и вот к соседу, в компанию к пернатой забрался шерстяной знакомец, тут же увернувшись от подушки. Чин-Хэ метил в птицу, чтоб заткнулась, и в очередной раз попал в цель. Так что веселое чириканье сменилось на обиженное, а затем и вовсе смолкло. Сам же Бог Молчания с крайне серьезным выражением лица лишь мельком глянул на своего второго гостя.

– Чего тебе?

"Выглядишь потрепанным, – обходил его кругом четвероногий заклятый друг. – Как блудник или пьяница по утру. Я думал, ты на небеса вернулся, а ты грешную поднебесную топчешь. Чего делал?".

– В храмы Сонхо ходил, – ответил Хэ и устало опустился на кровать. – Он еще спит?

Небожитель не язвил, не прогонял демона, что было весьма странно. Но еще чуднее было заметить его беспокойный взгляд. Хару видел его всего мгновение – Линг опустил глаза. Но этого вполне хватило, чтобы демон напрягся. Словно сторожевой пес, почуявший опасность для своего подопечного, он подобрался и заглянул небожителю в лицо:

"Что тебя беспокоит? Рассказывай"

– Почему вдруг тебе есть дело до моего беспокойства? – усмехнулся Хэ. – Не припомню, чтобы ты жаловал меня своим хорошим отношением.

"А я и не о тебе беспокоюсь, – холодно отозвался демон, садясь перед ним, – При нашей прошлой встрече ты был равнодушен и молчалив. Даже объясниться мне не дал. Настоящий Бог Молчания. Поэтому я до сих пор не верю, что вижу на этом лице столько эмоций".

– С обвиняемыми не стоит разговаривать как с приятелями. Я узнал о тебе все, что мне было нужно. Ты был виновен. Сам знаешь. Но я все же не такой жестокий, как тебе кажется... Чтобы определить для тебя наказание, я выяснил причину, по которой ты уничтожил целую деревню. И когда узнал, как ты жил, будучи смертным, что стал невинной жертвой, понял, что твоя ненависть имеет право на существование. Поэтому постарался смягчить твое наказание. Но... Наказание, есть наказание, да?

Чин-Хэ впервые говорил столь откровенно. Конечно, он никогда не ненавидел Хару и в самом деле его жалел в какой-то степени. Он даже мог бы подружиться с ним, если бы инугами не был таким невоспитанным и несносным.

Демон задумался. Потом потянулся и легко сменил облик, став смуглым юношей, сидящим на полу. Он подтянул колено к груди и облокотился на него подбородком.

– Наверное, ты прав. Ты не убил меня, но остановил, чтобы я прекратил уничтожать живых. И все же... Я все равно зол. Я прожил тяжелую жизнь. И в итоге оказался заперт в яме, забытый на две сотни лет. Честно говоря, я почти сошел с ума там. Так что, лучше бы ты убил меня тогда, – но тут лицо инугами преобразилось. – Хотя теперь рад, что жив и встретил Сонхо. Этот мир и эти люди, даже боги – гнилая яма, присыпанная позолотой. Твой друг – единственное, что стоит здесь спасать... Пока что стоит.

Линг сглотнул ком, мешающий в горле.

– Даже если ты однажды все же решишь, что он того не стоит, я прошу... Все равно спаси его. Или... Убей... – вдруг произнес он, понизив голос.

Красно-карие глаза расширились в недоумении:

– Какая-то неоднозначная просьба. Так спасти или убить? Или под спасением ты имеешь в виду...

Бог Молчания встретился с инугами взглядом.

– Да. Ты все верно понял...

Небожитель помолчал немного, собираясь с мыслями. Они терзали его, но поговорить было не с кем. Хотелось, чтобы хоть кто-то понял, чего именно он опасается. Благо, Хару не перебивал и ждал продолжения. Чин-Хэ вздохнул:

– Конечно, Сонхо дорог мне, и я за него беспокоюсь. Но знаешь, в чем именно мое беспокойство?.. Он меня восхищает и пугает одновременно... Восхищает тем, что, чтобы ни случилось, он несет в себе свет... Легко стать злым. Начать всех ненавидеть тоже просто. Но Сонхо... – покачал головой он, – как бы ни страдал, как бы тяжело ему ни было, он не изменяет себе... Он пример для меня. Если бы не он, я бы давно стал таким же, как все те боги, которых ты ненавидишь и которых презираю я... Но что, если однажды он устанет быть таким честным и благородным? Он никогда не пользовался своим могуществом по-настоящему. Почти всегда готов избавиться от своей силы или отдать ее кому-то. Но что, если наступит момент, когда он передумает? Что, если сдастся и все же предаст? Не тебя или меня. Предаст самого себя... Быть Богом Талантов – это не только уметь играть на всех известных Поднебесной инструментах или петь. Это талант во всем. В красноречии, стратегии, искусной лжи, великолепному владению оружием... Поэтому я боюсь его. Я не знаю, на что он может быть способен, если вдруг разочаруется во всех трех мирах и решит, что никто не заслуживает его стараний и жертвы. Я боюсь увидеть перед собой другого Сонхо. Из-за этого так стараюсь беречь его, насколько это возможно.

Демон оторопел от такой откровенности и открытости. Скосил глаза в сторону, почувствовав себя неловко. Он не хотел зла Сонхо и был готов защищать его ценой своей жизни. Но не разделял тех чувств, что испытывал Бог Молчания, хотя и был согласен с ним. Его тоже пугало, что Сонхо сойдет с выбранного пути. Тогда демон больше не поверит никому и ни в кого.

– Знаешь, – протянул задумчиво он, – когда я был маленьким, соседский мальчишка заболел. Он дружил со мной, хотя его родители ему запрещали и часто ругали за это. Но он не слушался, ведь нам было весело вместе... Когда он слег, я пошел к Богу Здоровья и молился сутки, пока меня не нашел приемный отец и поколотил за отлынивание от работы... А тот соседский мальчик все же умер.

Хару серьезно посмотрел на Чин-Хэ. Теперь небожитель не казался ему просто молчаливым палачом. Он был похож на усталого воина, повидавшего много мерзости и жестокости. Вздохнув, демон закончил:

– Жаль, что Сонхо – не Бог Здоровья.

– Наверное... Не знаю... Небеса сами выбирают богов и распределяют их обязанности. Такова судьба.

Линг поднялся на ноги.

– Разбуди его. Нам нужно выдвигаться. Больше медлить нельзя.

Инугами кивнул и тоже поднялся. За полчаса оба друга Сонхо привели себя в порядок, давая тому еще немного сна. Пробудившись, Бог Талантов заметался по комнате, собираясь и постоянно извиняясь за то, что спал так долго и задержал их. Однако запах свежей горячей еды заставил его угомониться.

Из гостиницы они вышли уже к полудню. Втроем. Хару пришлось идти в истинном облике. И не зря. Во-первых, хозяин гостиницы уже видел его и записал, как третьего гостя. А во-вторых, помощник торговца ошивался по округе, выискивая четвероногого воришку.

Лишь возле леса инугами перекинулся, тут же пустившись в бег.

– Ты ведь будешь в порядке? – спросил Чин-Хэ друга, пока они смотрели, как Хару носится среди деревьев черной тенью.

Сонхо улыбнулся.

– Не переживай. У меня теперь есть Хару. Мы вдвоем справимся здесь, а ты, я уверен, добьешься успеха там.

– Сонхо... – Линг посмотрел на друга, но не смог больше ничего сказать.

Видя его волнение, Бог Талантов заключил его в объятия.

– Все будет хорошо. Не волнуйся так сильно. Главное, береги себя.

– И ты... Вы... Этот тоже пусть себя бережет. Кстати, – Хэ отстранился и выудил из рукава небольшой мешочек с длинными завязками, – я купил то, что ты просил. Но зачем это тебе?

– Это не мне, – Сонхо повернулся в сторону леса. – Сю... Ой, то есть, Хару!

Мелькающая тень пронеслась под ветвями и собралась около небожителей в пса, стряхнувшего с шерсти черную пыль темной ауры.

– Это тебе, – сияя улыбкой, протянул ему мешочек Сонхо. – Полынь и пижма. Надо только на шее закрепить.

Морда пса вытянулась, а Чин-Хэ рассмеялся в голос. Добродушный юноша не обратил на него внимания и наклонился к Хару. Демон потянулся навстречу с непониманием, понюхал и фыркнул. Горький и резкий запах полыни явно не был в его вкусе.

"Ты чего удумал? Это что вообще?"

Сонхо наивно хлопнул ресницами.

– Ты же сам жаловался на блох. Эти травы отпугнут их.

Он попытался дотянуться до шеи Хару, но тот начал мотать головой, не давая закрепить мешочек.

– Постой спокойно минутку, не вертись.

Отказать чистосердечному Ин-Лу было сложно. Но и саше с полынью воняло немилосердно. Пес смотрел несчастными глазами, выдавив из себя:

"Спасибо. Ты очень помог".

Линг, глядя на выражение лохматой морды, расхохотался еще громче.

– Демон теперь будет такой красивый, – произнес он, захлебываясь от смеха. – Розовый цветочек, несомненно, придаст изысканности и утонченности твоему грозному облику.

Сонхо посмотрел на мешочек. И правда, на нем был вышит розовый пион. Но от блох-то и неудобства Хару точно надо было избавить. Поэтому он продолжил завязывать узелок.

Инугами все же не выдержал. Вывернулся и отбежал подальше, обиженно поглядывая на вредного хозяина.

– Ой, Хару, какой же ты проказник, – раздосадовано отозвался небожитель с оставшимся подарком в руках. – Я же не успел его завязать.

Юноша поднялся и бросился за псом с явным намерением поймать его. Хару отступал, с ужасом следя за вонючим мешочком, пока вместе с Сонхо не перешел на бег.

В целом, в мире воцарилось равновесие. Бог преследовал демона, тот в страхе удирал. И только Чин-Хэ на всю поляну заливался громким смехом. У него даже живот разболелся.

– До чего же вы непутевые, честное слово!

Но ни его друг, ни инугами его не слушали. Один носился среди деревьев кругами, а второй его преследовал, не отставая. Пока Хару не замер, спрятавшись за широким стволом раскидистого клена. Спрятался и небожитель. Ему вдруг стало забавно играть в догонялки и прятки.

Инугами высунул хитрый нос из укрытия, обозрел путь и потрусил к поляне. И стоило пройти мимо другого клена, как на него выскочил Сонхо. Пес подпрыгнул, тявкнув от неожиданности и понесся прочь.

Но Сонхо, еще утром обнаружив, что силы восстановились аж наполовину (спасибо Лингу), захваченный азартом в одно движение догнал его и сшиб в сторону.

– Поймал, – рассмеялся бог, крепко схватив пса и кубарем покатившись вместе с ним по траве.

Правда Хару сдаваться не хотел ни в какую. Оказавшись сверху, он придавил небожителя массивными лапами к земле.

– Я поймал тебя, Сюань, – тихо произнес юноша, улыбаясь. В его прозрачных глазах искорками играли смешинки.

"Не сегодня, Ин-Лу"", – мрачно заметил демон. Но виляющий хвост его сдавал: ему тоже нравилось играть. Он чуть уменьшился и выскользнул из цепких рук, снова весело отбежав и даже гавкнув, призывая продолжить резвиться.

Бог Талантов поднялся на ноги и, смеясь, погнался за разыгравшимся демоном. Правда, далеко не убежал. Его дернула назад сильная рука Чин-Хэ.

– Ладно. Подурачились и хорош. Не забывайте о деле.

Небожитель, наконец, перестал смеяться. Линг был прав. Их догонялки хоть и были забавными, но всему нужна мера.

– Эй, лохматый, – крикнул демону Бог Молчания. – Ты что, не знаешь, что можешь лишь одной аурой уничтожить мелких паразитов на своей шкуре?

"Да нету у меня паразитов! – мысленно зарычал инугами. – Я же не настоящая собака, вы что!? – он покосился на озадачившегося Сонхо. – Я просто пошутил. Хотел повеселиться и залезть в бочку, потому и сболтнул про блох".

Гордо задрав морду, Хару потопал по тропинке дальше.

– Зачем он для этого соврал? Ты не пускал его искупаться? – не понял Линг.

– Пускал конечно, но... – неуверенно улыбнулся его друг. – Неважно. Значит, и травы не нужны... Что ж...

Он убрал злосчастный мешочек за пазуху и посмотрел на Хэ. Тот кивнул:

– Я пойду. Будьте внимательны и берегите... друг друга.

Сказав это, он аж скривился, как странно это звучало.

Демон тоже обернулся на Бога Молчания, нервно махнул хвостом и кивнул. Когда небожитель скрылся за деревьями, Сонхо постоял еще немного, вздохнул и побрел вслед за своим демоном.

Но Хару неожиданно развернулся, обошел юношу по кругу и шустро юркнул между его ног. Миг, и Бог Талантов оказался верхом на огромном черном волке, что помчал его по редколесью.

"Держись, Ин-Лу, а то потеряешься по пути!"

Бог от неожиданности запаниковал и вцепился в густую шерсть, едва не свалившись.

– Сюань, может... лучше пешком? Устанешь же! Я и сам могу...

"Не трусь, боже! Твой помощник – инугами. Ты просто обязан научиться на мне ездить!" – однако в голосе было столько восторга, что не оставалось сомнений – Хару делает это исключительно по собственной прихоти.

Тропа и трава, кусты и деревья, все смешивалось в мелькающей размазанной картинке. В какой-то момент Сонхо даже сделалось дурно. Пришлось не просто податься вперед, а лечь демону на спину, крепко обхватив его массивную шею. Он мог бы и глаза прикрыть, но опасался, что так станет только хуже.

"Сюань, пожалуйста, не трать столько сил. Прошу, помедленнее", – мысленно попросил он.

Хару перепрыгнул овраг, чуть не потеряв сокровенную ношу, и замедлился. Теперь он шел размашистым шагом, покачивая боками и косясь алым глазом себе на спину.

"Что ж, на первый раз отлично. Хотя с такой посадкой ты быстро устанешь. Сможешь так ехать? Я принесу тебя в твой храм. Из него же проще попасть в другое место?"

Сонхо чуть нахмурился. В свои храмы, если уж быть честным, он последнее время старался не заходить. От того-то так редко мог накапливать силу до положенного ей уровня. Но так и правда было быстрее. К тому же, он не хотел утруждать Сюаня. Не тащить же ему юношу до той самой деревни, что им нужна? Ну и признаваться даже себе, что поездка на волке-демоне для него пока что развлечение, ведущее к несварению, он тоже не хотел.

– Да. Из храма получится быстрее, – наконец ответил он.

Пес покосился на него, но скорость решил не прибавлять.