Часть 1: 4.Верю-не-верю. глава 4

Всё материальное исчезло, растворилось во тьме, оставив только дрожащую в лучах звездного света дымку. И два бестелесных голоса, которые скользили по бесконечному лабиринту воспоминаний.

– Страйф, куда мы? – мягко произнес женский голос. И в него тут же вплетался мелодичный мужской:– Пройдемся немного.

Мерцающий туман заклубился, из него сформировалась нечеткая картина. Словно старинная, размытая фотография. Пешеходный переход, два потока людей спешили навстречу друг другу. И высокий блондин в сером пальто задел плечо темноволосой женщины.

– Помню... – шепнул женский голос. – Я тогда только переехала. И так удивлялась, осень – а мне всюду пахнет гиацинтами. Теперь понимаю, за что любила «Ходячий Замок»! Там ведь ты.– Следы, «хлебные крошки». Их было много, я долго искал. Просто Замок тебе первым попался.

На миг стало темно, а когда мгла рассеялась мягким светом, зыбкие лучи сложились в новый образ. Женщина пристально изучала в зеркале татуировку над переносицей. В её глазах разлилась тьма, словно плеснули чернил в молоко. Женщина отшатнулась назад с криком, упала...– Я думала, что сошла с ума. И всё, что ты говорил – лишь агония моего умирающего сознания. Почему так, Страйф? Почему смерть? Неужели не было другого способа?– Увы. Таковы правила: чтобы получить нечеловеческие возможности, надо проститься с человеческой жизнью.

Порыв ветра развеял контур дрожащей в страхе женщины и собрал новые очертания. Острый кинжал и глубокие разрезы на мужской и женской ладонях. Алая кровь смешивалась с густой чёрной субстанцией, по поверхности которой скользили молнии. Болезненный крик где-то вдалеке.– Ты меня боялась, – шелестел мужской голос. Но в нём не было укора.– Да. Но только когда впервые увидела, что ты. Потом... я приняла.

Молнии разрослись, сплелись отростками, словно детали в причудливом калейдоскопе. И вот уже женщина листала выцветший фолиант с неровными страницами, выписывая что-то в тетрадь. А позади, у бесконечных полок с книгами стоял высокий блондин.– Я любила учиться. И тебя слушать. – Женский голос дрожал от печали. – А помнишь, как воняло жжёной травой после моих первых попыток колдовать? Ты неделю проветривал библиотеку!

Книги посыпались с полок. Соединялись, менялись местами, как детали пазла. Движение прекратилось, острые углы переплетов светлели. И исчезли, смытые пенной волной, выплеснувшейся на темный песок. На берегу сидела женщина, мокрые пряди закрывали лицо. Она дрожала и пыталась откашляться, держась за горло. Позади неё – широкоплечий лысый мужчина в черном. Руки скрещены на груди, капли воды стекали по бесконечным линиям татуировок. Янтарные глаза полыхали алой каймой.– Неудачное вышло знакомство, – зазвенел сдерживаемым смехом женский голос. – Море-то я создала, только вот не рассчитывала, что окажусь в самом его центре. Даже не поняла, кто меня вытащил. Думала, Замок помог. А это Кхамер был. Как же я его бесила поначалу!

Новая волна хлынула на берег, слизнула картинку. А когда ушла, сквозь песок проступила залитая светом кухня. Темноволосая женщина с улыбкой протянула мужчине с янтарными глазами чашку, над которой закручивался в спирали пар. Сделав первый глоток, он поморщился, замер. Уголок его губ едва заметно дрогнул.

– Ну в итоге вы же нашли общий язык! – довольно мурлыкнул мужской голос.– Но какой ценой! – возмутился женский. – Заразить друга, как ты вообще додумался?!– Несущественные детали! Зато он понял, что такое помощь. Увидел заботу и простое человеческое тепло. Научился благодарности.– Но мутузил знатно, когда тренировал.– Тебе это было нужно. Чтобы перестать бояться и научиться владеть и телом, и новыми силами.

Воздух затрепетал, затянулся серой пеленой. И рассыпался искрами от движения руки блондина, который прижал к себе женщину. Ухватил её за подбородок, чтобы поймать её взгляд. Его черты размылись, он обратился клубящимся сгустком тьмы, окутал женщину с головы до ног. А она замерла, раскинула руки в стороны, не двигалась, погружаясь во мрак, испещренный молниями.– Я через тебя ощущал все эмоции по-настоящему. Не подобием, а как они есть. Это... прекрасно! И пугающе, – мужской голос упал до едва слышного шепота. – Почти растворилась во мне.– Было тепло, – дрогнул женский голос. – Я бы хотела там остаться.– Нельзя, милая. Для тебя это смерть.

От печального вздоха тьма рассеялась. Темноволосая женщина прятала залитые краской щеки в ладонях и смеялась. Блондин же с лукавой ухмылкой пожимал плечами. – Никогда не думала, что окажусь на месте нимфоманки с О. Ж. Грантом из «Трассы 60»! – Смех нежным колокольчиком заполнил пространство. – А у вас по умолчанию такой... недокомплект? И у Белых, и у Чёрных? За что вас так?!– Мы же не люди! – возразил мужской голос.– А глупости совершаете вполне себе человеческие.

Образ пошел трещинами, словно стекло от удара. Сверкающие осколки стягивались в центральной точке. Сквозь острые грани виднелся полутемный холл с высокими потолками. Возле резной колонны сплелись два силуэта. Темноволосая женщина, облаченная в чёрный шелк и кружево, прижималась спиной к груди блондина в изысканном фраке. Лунный свет рассыпался бликами, отражаясь в кристаллах колье, украшавшем не шею, а лоб женщины. Руки мужчины скользнули по её бедру в высокий разрез платья. Женщина выгнулась дугой, откинула голову на его плечо. Закусила губу, сдерживая крик. А в конце холла с громким хлопком закрыла веер другая женщина в роскошном платье из разноцветного шёлка. Её лицо напоминало фарфоровую маску, а вот глаза горели гневом.

– Зачем ты это сделал? Знал же, что Трианнэ там, – укорил женский голос.– Она когда-то пыталась сблизиться. А когда не вышло, распускала слухи. С её подачи меня считали предателем рода... Что я выжил, а остальные пали. Хотел уязвить.– Сущность ты древняя, Страйф, а дурак дураком! Женщина никогда не простит, если её отвергли, да ещё и предпочли другую. Тем более, она волшебница по рождению. А я смертная. Ты ещё и меня её врагом сделал. Как и своему брату.

Печальный стон – и колонны причудливо переплелись, искажая холл и фигуры в нём. Линии уже рисовали высокого юношу с бледной кожей и длинными чёрными волосами. Над его переносицей темнел знак: восемь стрел, исходящих из одного центра.– Не надо, Юльк, не смотри! – молил мужской голос.

Юноша что-то говорил темноволосой женщине, его губы кривились в гримасе отвращения. Он схватил её за запястье, на коже женщины проступили багровые следы.– Ариох же твой брат... И я его Страж, – горько вздохнул женский голос. – Должна его понимать. Знаешь, мне кажется, он тебя любит. Как умеет. И ревнует. Вот и не может найти себе места.

Образы юноши и женщины затянуло дымом. Медленно кружились в воздухе хлопья пепла. Внезапно их танец стал быстрым, рваным. Их разгоняли мощные взмахи драконьих крыльев.– Почему ты отдал меня в ковен на обучение? Драконы не принимают людей? – с восхищенным придыханием спросил женский голос.– Считай, факультатив прошла, –  усмехнулся мужской. – Ты всегда интересовалась ими, вот и решил порадовать.– Если бы я знала, чем закончится инициация, отказалась бы!– Ты же и так сбежала?!– А травма осталась! Но там, в ковене, я поняла, как хочу к тебе, – зашептал женский голос.

Тепло, исходящее от этих слов, озарило всё вокруг. И в лучах света закружились хороводом застывшие во времени кадры: полный обожания взгляд, с которым темноволосая женщина смотрела наверх, где стоял высокий блондин в чёрном. Ночь, горящий камин и двое в глубоком кресле прижимались так тесно, что их тени соединились. Тьма, поглотившая женскую фигуру, а вдали — напряженное лицо мужчины с янтарными глазами. И амулет – затейливый иероглиф из темного металла в руках женщины.– Кхамер сказал, на тот случай, если пойму, что не могу от тебя вырваться, – виновато бормотал женский голос. – Что хотя бы минуту он мне отыграет.– Он тревожится за тебя.– Ревнуешь?– Вовсе нет. Хаос в основе Мироздания. Я не могу ревновать то или к тому, что, по сути, из меня же и создано.

Женский голос снова протяжно вздохнул:– А мог бы и поревновать для приличия.Мужской же издал короткий смешок:– Бойтесь своих желаний! Вдруг сбудется?

От его слов пошла рябь, смазала все картинки. А когда улеглась, то показала уже иное: свежая могила. Живые цветы с траурными лентами ковром разложены вокруг деревянного креста. Пожилая пара — полноватая женщина с темными короткими волосами рыдала, цепляясь за руки седовласого мужчины. По его щекам текли слезы, но плечи были расправлены. Рядом с ними обнимали друг друга, ища поддержку, молодая шатенка с женственной фигурой и хрупкая, маленькая блондинка с прямыми волосами.

Вокруг были ещё люди, но их лица закрывали тени. А позади... Позади из рук хмурого мужчины с янтарными глазами вырывалась та самая темноволосая. Она кричала, плакала, билась, но он её крепко держал. Наконец, она обмякла, уткнулась в плечо мужчины. Подняла заплаканное лицо и посмотрела в глаза блондина, который стоял рядом. Что-то сказала. Блондин кивнул. Подошел к могиле. На него никто не реагировал, словно он невидимка. На кресте в тот момент закрепляли табличку: имя и две даты. Блондин провел рукой – цифры и буквы осыпались пеплом. Люди, окружавшие могилу, застыли, замер ветер в ветвях деревьев. И только надпись продолжала таять. Когда исчезла последняя буква, завяли и высохли цветы, устилавшие могилу, исчез насыпанный холм. Испарились слезы на лицах плачущей пожилой пары и двух молодых женщин. Их силуэты, как и прочих людей, становились прозрачными. Темноволосая горько зарыдала и упала на колени, закрыв лицо руками. А перед ней уже не осталось никого, лишь заросший травой участок городского кладбища, на котором никто не выкапывал могилу.

– Так будет лучше, – женский голос исказили всхлипы. – Они и не помнят, что я была.Мужской голос молчал.– Посмотри сюда, – позвал он.

Туман поглотил меланхоличный пейзаж. Зашевелились фигуры в глубине. Когда прояснилось, темноволосая женщина сжимала ладони шатенки, а рука блондина лежала на её затылке. С пальцев стекал чёрный дым, втягивался в её расширенные от страха глаза и рот. Она затрясла головой, отшатнулась, закрыв рот руками. Через мгновение она обнимала темноволосую, плакала, но уже от облегчения. В двух шагах от них счастливо смеялась хрупкая блондинка.

– Спасибо. – Всё ещё дрожал слезами женский голос. – Что вернул мне моих девчонок.– Почему подруги, а не семья?– А как родным объяснить про волшебный разумный Замок и двух мутных типов в нём? А друзья на то и друзья. Они всё примут!

Сквозь радостные лица воссоединившихся подруг проступила новая картина. Морской берег, мальчишка лет семи с выгоревшими на солнце волосами сжимал в руках футбольный мяч. И с серьезным выражением лица говорил что-то лысому мужчине с янтарными глазами. А чуть поодаль в тени под навесом тоненькая, кудрявая девчушка-подросток увлеченно спорила с высоким блондином, прячущим глаза за полупрозрачными авиаторами, сжимая при этом руку женщины с темными волосами.

– Лилька с тебя глаз тогда не сводила. Катюха даже заревновала детей! – Радость. Именно она теперь окрашивала женский голос, делая его звонким, искрящимся. – Кхамер же вообще не отлипал от Матвея.– Кто знает, может быть, он впервые примерил на себя роль отца?– А ты?– Я лишен права дать жизнь, как и все Сущности. В отличие от тех, кто рожден. Так что... он мог бы, как и ты.– Затруднительно дать жизнь, когда нет овуляции.– Даже так?– Ну-у... Ты же сам говорил про перестать быть человеком. Разве это не подразумевалось?– Х-м-м. Да, но... Ладно, не бери в голову.

В один момент затихли звуки, исчезли образы, погас свет. Тьма обволокла всё вокруг.

– Куда всё подевалось? – испуганно сорвался на фальцет женский голос.– Мы пришли, моя хорошая, – ласково ответил мужской. – Дальше  уже без меня.

— Нет! Пожалуйста! Не уходи... Хоть немного, на минуту.

— Я рядом. А если меня не будет, или станет холодно... Вспомни вот это, что сейчас спрячешь. Вспомни, – мужской голос потеплел. – Твой Кальцифер тебя обогреет там, где не смогу я. И запомни, что скажу: во мне есть человечность, и это ты.

— Доказательство того, что у Тони Старка есть сердце? Он плохо кончил.— Будем надеяться, что я поудачливее Железного Человека. Ну все, теперь пора.— Страйф, пожалуйста! – всхлипнул женский голос.— Тише, не плачь. Иди, милая, иди.