зайдите. если хватит духу

Утро было серым. Мелкий дождь барабанил по стеклу, будто пытался предупредить — сегодня лучше не выходить. Но Сюзанна уже была у двери ординаторской, уговаривая главврача.— Пожалуйста. Десять минут. Я не ухожу с территории, просто свежий воздух, немного движения. Это полезно при травмах позвоночника, вы сами говорили.— Девушка, — вздохнул врач, — после того, что произошло ночью, вы хотите, чтобы я поверил, что вы просто пройдётесь по аллейке?— Я с санитаром. Под присмотром. Я просто… — она прикусила губу. — Там мой друг. Он хочет извиниться. Это важно, правда.Он долго смотрел на неё, потом махнул рукой.— Десять минут. Не больше. С санитаром. И ни шагу за ворота, поняли?

Накинув тёплую больничную кофту и опираясь на костыли, Сюзанна вышла на улицу. У подъезда стоял Кирилл — невыспавшийся, мрачный, с кофе в руках. Волосы небрежно собраны, под глазами синяки. При виде неё он сразу подошёл, взял один костыль и подставил плечо.— Аккуратно. Дай помогу.Они молча дошли до лавочки у дуба, что рос напротив главного корпуса. Кирилл поставил стаканчик рядом, присел, вглядываясь в её лицо.— Спасибо, что пришла, — хрипло начал он. — Я… я, короче, накатил вчера, потому что был в полной жопе. Невминозе каком-то. Мне казалось, если не скажу — сойду с ума.— Ты бы мог сказать, но… — она выдохнула. — …не вот так.— Я знаю, знаю. Я не должен был. Особенно после всего, что ты проходишь. Особенно при Глебе.— Он всё слышал, — тихо сказала она. — Я уронила кружку, он проснулся.— Блядь… — Кирилл зажмурился. — Что он сделал?Сюзанна посмотрела вдаль.— Разбил графин. Выкинул букет. Обматерил. Выбежал из палаты. Его еле успокоили… Снотворное вкололи. Врач говорит — ещё чуть-чуть, и его в психиатрическое переведут.Кирилл замер. Потом резко схватился за голову:— Бляяядь… Что же я наделал?..— Кирилл… — она тронула его за руку. — Ты должен извиниться перед ним. Он может говорить, что ненавидит, что ему плевать, но он просто на грани. Ты его знаешь. Ты друг.— Я не знаю, как теперь в глаза смотреть, — шепчет он. — Я всё испортил. И музыку, и команду, и вас. И дружбу.Он глянул на неё.— Ты правда хочешь, чтобы я попытался исправить?Сюзанна кивнула.— Это единственный выход. Если ты хотя бы попробуешь… он поймёт.— А то, что я писал… — он сглотнул. — Да. Это правда. Я не вру. Я просто… не знал, как с этим жить. Всё, что хотел — быть рядом с тобой.— …А теперь надо быть рядом с ним, — тихо ответила Сюзанна. — Он не справится иначе.Кирилл кивнул, медленно, как будто только сейчас осознал весь масштаб беды.— Хорошо. Я поговорю с ним. Любой ценой.Санитар подозрительно посмотрел на часы.— Время вышло. Пора обратно.Сюзанна встала с трудом, Кирилл подал руку. Они не говорили больше ни слова — слишком много уже было сказано.Но в этот момент между ними возникло странное, тяжёлое понимание: сейчас — не про чувства. Сейчас — про выживание. И они оба знали, ради кого.

День выдался душным. Больничный коридор, пахнущий антисептиком, был пуст. Кирилл, в мятой рубашке и с потрёпанными нервами, уже минут двадцать сидел под дверью палаты Глеба.Медсестра выходила каждые пять минут:— Я же сказала — после утреннего приступа к нему никого.— Мне очень надо, — глухо отвечал он.— У него был срыв. Снотворное. Он вас даже не узнает.— Узнает.Она хмыкнула и ушла.Кирилл опустил голову на руки, закрыл глаза. За этой дверью — брат. Не по крови, но по всему остальному. Он мог сейчас ненавидеть, плеваться, рычать, но Кирилл должен был быть рядом.Вдруг щёлкнул замок. Медсестра вернулась с кислой миной:— Он проснулся. Сказал: «Пусть заходит. Если хватит духу».Кирилл встал, отряхнулся и вошёл.

В палате стояла тишина, как перед бурей.Глеб сидел на кровати, худой, серый, с жгутами капельниц и кислородной трубкой у носа. Взгляд — затуманенный, но цепкий. Он держал в руке пульт от кровати, но не нажимал. Просто смотрел на Кирилла.— А ты чего так долго, Ромео? — сипло выдохнул он.— Я… — Кирилл сглотнул. — Я не знал, как зайти.— Так и не заходи.— Глеб…— Что, блядь? — он вдруг хлопнул ладонью по матрасу. — Что ты хочешь услышать? Что я сам виноват? Что ты, бедный, влюбился и напился, и не знал, что делать?Кирилл подошёл ближе, но держал дистанцию.— Я ошибся. Жестко. Я не думал, что ты услышишь. Я не думал, что ты…— Что? Что я человек? Что я чувствую? — голос Глеба был всё срывающе тише. — Ты не ошибся. Ты предал.Молчание. Только капельница тикала.Кирилл опустил голову.— Я не жду, что ты простишь. Я просто… хочу быть рядом. Не как соперник. Не как предатель. Просто… друг.Глеб зажмурился. Задышал чуть быстрее.— Знаешь, что хуже, Кирилл? Что я поверил, что вы — семья. Что ты — последний, кому можно доверять.— Я и был. До вчерашнего.— Не был. Ты ждал, пока я упаду, чтобы прийти к ней с цветами.— Нет. Я просто был сломан. Я не знал, что с этим делать. Я всё равно бы никому не сказал…— Ты уже всё сказал, — прошипел Глеб. — И теперь всё, что я слышу, — это как мой друг трахает мою женщину в голове.Кирилл сжал кулаки, закусил губу.— Мы не были. Ни разу. Даже близко.— Пока, — Глеб выдохнул.Они снова замолчали.— Я не знаю, как это исправить. Но я не уйду. Даже если ты будешь гнать. Я рядом.— Будешь — получишь. Я не прощаю, Кирилл. Ни тебя. Ни её. Пока не могу.Кирилл кивнул.— Тогда я буду молчать. Просто буду рядом. Если сможешь — позови. Если нет… Я всё равно буду за дверью.Он вышел, и дверь снова щёлкнула.

Глеб остался один.Он тяжело дышал, пялился в потолок, сжав зубы.— Предатели… все, сука, предатели…Но где-то внутри всё равно жгло: он пришёл. Он сидел у двери. Он не убежал.И это жгло ещё больнее.

Глеб лежал, не двигаясь. На щеках застыли тени от занавесок, а в груди всё ещё тяжело бурлило. В висках стучала тишина, как будто весь мир замер, только не он. Он жил. Пока что.Дверь приоткрылась неслышно. В палату вошла Сюзанна, медленно, осторожно. Она держалась за спинку стула, будто ноги были ватными. Глеб не смотрел на неё. Он смотрел сквозь потолок, будто там было нечто важнее, чем она.— Ты говорил с ним?.. — тихо спросила Сюзанна, присаживаясь на край койки.Он не ответил сразу.— Сказал, что всё? — её голос дрожал, но она пыталась держаться.Глеб наконец повернулся к ней.— Собери вещи, — глухо произнёс он. — И иди в свою палату. Сейчас.— Что?..— Я больше не могу. Не хочу. Ни быть с тобой, ни говорить. Я просто... — он закрыл глаза. — Я устал. У меня нет сил даже дышать, а ты... ты просто напоминаешь мне, как всё рухнуло.Сюзанна смотрела на него, не веря. Потом медленно кивнула. Слёзы начали течь сами, капая на руки, на больничную простыню.— Хорошо, — сказала она почти шепотом.Она встала, пошатываясь, и начала собирать свои вещи. Пару документов, зарядку, расчёску. Даже не оглядывалась на него. Глеб молчал.Когда она дошла до двери, Глеб сказал:— Не злись на меня. Просто... мне нужно выбраться из этого ада. Один.Она не ответила. Лишь прикрыла дверь за собой.

Коридор был длинным и безлюдным. Сюзанна шла по нему, опираясь на костыль, волоча за собой маленький рюкзак и файл с бумагами. Палата, в которой она лежала раньше, всё ещё была пустой. На двери — её фамилия: Миллер С.Л.Сюзанна приоткрыла дверь. Улыбки не было. Только слабое облегчение — наконец-то можно лечь. Закончить этот день. Просто закрыть глаза.Она сделала шаг. Ещё один. Мир начал плыть.Голова закружилась. Воздуха стало мало. Ноги подкосились.С глухим звуком Сюзанна рухнула на пол, прижав к груди рюкзак, а листы документов разлетелись по линолеуму.Тишина.Ни одного крика. Ни одного удара сердца.Сюзанна лежала, не двигаясь.