перестань

17 мая 2025, 08:46

Глеб вернулся в квартиру Евы ближе к вечеру. Под глазами — тени, на лице — безмолвная усталость. Он застал Серафима и Кирилла, сидящих на кухне. Те переглянулись, как только он переступил порог, и хотели было начать очередную нотацию, но он поднял руку.— Хватит. Всё. Я сделал, что хотел. Теперь мы возвращаемся.— Глеб... — начал Кирилл.— Нет, слушай меня. Я устал прятаться. Устал от себя. Надо возвращаться. Концерты, тексты. Изба в конце концов. Мы живы — значит, должны делать то, ради чего живём.Они молчали несколько секунд. Первым усмехнулся Серафим, хлопнув Глеба по плечу:— Ну, и в кой чёрт тебя носил? Поехали.

Москва встретила их сыростью и пыльными окнами машины такси. Глеб сидел с закрытыми глазами, пока знакомые улицы не начали по очереди прорастать сквозь стекло. Ему было больно — каждый поворот позвоночника отзывался глухим звоном в голове, но внутри вдруг появилось странное тепло. Как будто всё не зря.

Он вышел из машины прямо у подъезда. Не знал, зачем приехал именно сюда. Может, просто хотел... увидеть. Убедиться, что всё ещё может дышать.Её дверь открыла Эвелин, изумлённая, но с мягкой улыбкой:— Она на кухне. Я... не буду мешать.Глеб вошёл в комнату. Диана сидела у окна с кружкой чая. Увидела его — и встала так резко, что чуть не уронила чашку.Они смотрели друг на друга секунду, две. Потом — шаг. Один. Второй.И они обнялись.Это был не просто жест. Это была тишина, в которой два поломанных человека говорили всё, что не могли сказать словами. Он закрыл глаза, уткнувшись в её волосы, а она прижалась щекой к его груди. Вдох. Выдох. Сердце снова билось.

Диана сделала чай, поставила на стол плитку горького шоколада и укрылась пледом. Глеб не стал садиться напротив — просто молча опустился рядом, плечом к плечу. Некоторое время они оба молчали. За окном мела ранняя московская весна, холодная, настырная, будто не хотела отпускать зиму.— Я скучала по тебе, — тихо сказала Диана, не глядя. — Хотя сама не понимаю, по какой именно твоей версии.Глеб усмехнулся и склонил голову.— Я даже не уверен, есть ли какая-то моя «версия», которая настоящая. Всё как будто по частям. Тут один, там другой.— А здесь кто? — она повернулась к нему.Он выдержал её взгляд.— Тот, кто просто хочет, чтобы его не боялись. Даже если он сам себя боится.Диана чуть сжала его пальцы. Они долго говорили — о будущем, о песнях, о гитаре в старом клубе, о том, как она заваривала ромашку для подруги. Он слушал, иногда кивал, иногда отпускал в сторону полушутки. Но внутри не отпускало чувство — будто он её обманывает. Не словами, а молчанием. Он не рассказывал про Сюзанну. Ни слова о Даше. Ни намёка на страх, сжимающий горло ночами.Они легли в обнимку под тонким покрывалом. Глеб долго не мог уснуть, уткнувшись в её волосы, вдыхая её запах — как якорь в реальности. Наконец, усталость победила.И тогда пришёл сон.Он стоял в коридоре больницы. Пусто. Свет моргает. На полу — красные следы, будто кто-то тащил тело. Он идёт, медленно, будто через воду. Двери палаты открываются сами.На белой кровати — Сюзанна. Бледная. Без движения. Только глаза раскрыты и смотрят прямо на него.— Почему ты ушёл, Глеб? — говорит она, не шевеля губами.Он не может двинуться. Руки к коленям прибиты. Он будто прирос к полу.— Я не ушёл, — шепчет он. — Я просто...Сюзанна встаёт. Прямо с каталки. Глаза налиты кровью, рот будто порван в улыбке.— Ты всегда просто... всё разрушаешь.Она идёт к нему. Медленно. И с каждым шагом — свет становится темнее. Пол коридора трескается. Стены плывут. Она подходит вплотную.— Ты же говорил, что я важна. А теперь ты с ней, да?Глеб пытается закричать, но не может. Воздух — как глина. И тогда она хватает его за шею.Он просыпается в темноте, с резким вдохом. Грудь сдавлена. Диана рядом. Спит. Не чувствует, не слышит. Он медленно вылезает из-под одеяла, садится на край кровати. Лицо в холодном поту. Он берёт рубашку, накидывает, выходит на балкон и закуривает.Ночь. Тихая. Только звуки Москвы и дрожащие пальцы.Я всё ещё не справился…

Утро выдалось светлым.Сквозь занавески пробивалось мягкое солнце, от которого Глеб зажмурился, потом долго лежал, не двигаясь. Он чувствовал тяжесть — в теле, в голове, в груди — но впервые за последнее время это не была боль. Скорее… ожидание. Как будто внутри него медленно копилось что-то важное. И он знал, что сегодня — день, когда он должен её увидеть.Он встал, накинул худи, сварил кофе, машинально проверил список задач в телефоне. Одна. Только одна.Клиника. Сюзанна.Он даже побрился, впервые за неделю. Под глазами — фиолетовые круги, кожа бледная, но он не выглядел совсем разбитым. Он хотел быть человеком. Он хотел, чтобы, если вдруг она очнётся, она увидела не пустую оболочку, а того Глеба, которого она знала.Такси везло его медленно.Он нервничал. Сжимал руль кресла, потом доставал из кармана жвачку, потом курил у входа. Над входом в здание висела аккуратная табличка: Центр нейроинтенсивной терапии и восстановления. Всё казалось слишком чистым, правильным. Как будто смерть тут невозможна.На ресепшене — женщина в белом. Улыбка. Потом — легкое смятение, затем деловое лицо:— Как вы сказали, фамилия?— Миллер. Сюзанна Миллер. Я её… Я просто…— Подождите минутку.Она вбивает что-то в компьютер. Глеб смотрит на её пальцы. Они слишком медленные. Ему уже не нравится это ощущение. Потом женщина замолкает. Убирает руки с клавиатуры.— Простите. Вас должны были уведомить. Пациентка… Пациентка Миллер скончалась вчера ночью. Была техническая неисправность оборудования. Мы… очень сожалеем.Мир внутри Глеба треснул.— Простите… что?— Она умерла. Сожалеем.— Вы… нет. Вы не понимаете.— Господин Викторов…— Вы что, издеваетесь? Нет! Вы должны… Она… я только… я СЕГОДНЯ должен был к ней… СУКА!Он отступает от стойки. Голова звенит. Сердце бьётся быстро, потом — глухо. Ноги словно проваливаются в пол. Глеб не помнит, как оказался на улице. Только слышит гудки машин, шум города и собственное дыхание, сбивчивое и злое.Он идёт. Не зная куда.Потом — бар.Какой-то тёмный, полуподвальный. Глухая дверь, запах перегара и дыма. Он садится за стойку, ничего не говоря. Бармен молча подаёт. Первая рюмка. Вторая. Дальше — всё плывёт.Он не чувствует лица. Только странное давление на груди, как будто кто-то сжал его сердце и не отпускает. Он вспоминает, как Сюзанна спала, свернувшись клубком. Как вдыхала его запах, когда прижималась ближе. Как смеялась, уронив мороженое. Всё это — кадры, которые режут внутри.Он достаёт телефон, хочет кому-то написать. Кириллу? Еве? Диане?Нет. Он кладёт телефон на стойку. Потом роняет его. Потом уходит в туалет, захлопнув за собой дверь. В зеркало он не смотрит. Просто… выходит из заведения через чёрный выход.И исчезает.Телефон остаётся на барной стойке. Зарядка — 4%. Кирилл названивает. В панике. Ева — пишет. Ноль реакции. Глеба нет. Он растворился в городе, как дым от сигареты, как тень от лампы на углу улицы.Где он — никто не знает. Ни сегодня, ни завтра. Он просто ушёл. Слишком тяжело. Слишком больно.А где-то, за сотни километров, в охраняемой комнате одной закрытой клиники, в полутьме, один аппарат показывает слабый ритм сердцебиения. Сюзанна жива. Но кто-то сделал всё, чтобы Глеб об этом не узнал. Пока.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!