на изломе

Москва казалась Глебу огромной гниющей раной. Каждый её угол, каждая тёмная арка — прошлое, которое не спит. Он не спал уже четвёртую ночь. Кофе, сигареты, кокаин — в голове всё перемешалось. Мир стал дрожать, как подбитая камера.Он начал обзванивать. Старые номера, которых боялся касаться годами.— Алло? Это Глеб. Да, Викторов. Помнишь, я у тебя… Да, нужно встретиться.Он встретился с первым прямо на Петровке. Парень в чёрной куртке, шрам на щеке, с сигаретой.— Я думал, ты умер, — хмыкнул он. — Или закодировался.— Дай мне сорок тысяч. На неделю.— Ты совсем ебанулся?— За Сюзанну. Она в беде. Очень.Парень выругался, но дал. Потому что знал Глеба — тот хоть и наркоман, но не предатель.Так же были другие. Кто-то смотрел с жалостью. Кто-то давал без слов. Кто-то обнимал, будто на прощание. К утру у него было 300 000 долларов — в черных сумках, рюкзаках, даже в старой коробке из-под обуви.Он позвонил Тимофею.— У меня есть часть. Давай встретимся.— Ты плохо слушаешь, Глеб. Я сказал миллион.— Я достану остальное. Дай мне время.— А я говорил тебе: неделя. Знаешь, что самое интересное? Она, кажется, уже начинает забывать тебя.— Ты врёшь.— У неё сны обо мне. Хочешь, я тебе расскажу, как она во сне шептала моё имя?Глеб отключился. У него тряслись руки. Он ехал, не разбирая дороги, чуть не сбив человека на переходе. Машина заглохла — бензин кончился.Он выбежал, оставив её посреди дороги, и просто побрёл пешком.Он пришёл к Сахарной.— У тебя есть деньги?— Что? — она испуганно вскинула глаза. — Ты в порядке?— У тебя. Есть. Деньги?!Она молча кивнула и повела его на кухню.Там сидел Кирилл.— Ты не похож на себя, — тихо сказал он. — Что ты делаешь?— Я её достану. Любой ценой. Мне не важно, кто сдохнет по пути.Кирилл выдохнул.— Тогда ты её потеряешь. Не Тимофей — ты. Потому что если ты сорвёшься сейчас — её убьют.— Я уже сорвался, — прошептал Глеб. — Я давно сорвался. Просто никто не замечал.Он встал, пошёл к двери — и вдруг завалился прямо в коридоре. Всё тело будто вырубилось.

Когда он очнулся, была ночь. Он лежал на старом диване, рядом стояла Сахарная. Она держала его за руку.— Я тебе дам всё, что у меня есть. Но, Глеб... — её голос дрожал. — Только вытащи её. Только не погибни сам.Он кивнул. Молча. Он уже не знал, кто он теперь. Человек, певец или зверь.Но он знал одно — он вернёт Сюзанну.Даже если это будет стоить ему жизни.

***

Сумки с наличкой лежали у ног. 300 тысяч — гора денег, но в глазах Глеба они были лишь пеплом. Тимофей молчал. Сюзанна где-то в темноте. Каждый час — как нож.Он понял: больше просить наркодилеров — значит, подписать себе смертный приговор. Он слишком известен, чтобы вляпаться в такую грязь по уши. Но молчать — значит предать.Он открыл Telegram. Подумал. Рука дрогнула.

@everydayrain

Ребята, срочный сбор! У нас проблемы с аппаратурой. Микшер сгорел, гитары крякнули, и студия сейчас под угрозой. Мы вылетаем на новый альбом, но без поддержки не вытянем.Если вы с нами — скиньте, сколько не жалко. Даже 100 рублей — шаг к спасению. Я не умею просить, но сейчас это важно.Реквизиты:***

Он выдохнул. Убрал телефон. Сел. И заорал в подушку. Громко, глухо, больно.Через час прилетели первые переводы. 300 рублей. 500. 10 000 от какой-то старой фанатки. Он даже вспомнил её по нику — приходила на концерт в Самаре.Он начал писать лично всем, кому мог.Кириллу:Брат. Мне надо еще 100 тысяч. Очень. Не спрашивай. Просто доверься.Серафиму:Помнишь, как ты мне говорил — я тебя не брошу никогда? Сейчас тот момент. Ты нужен мне.Саше:Дай всё, что можешь. Это не для меня. Это... для нас. Для неё.Коле, Гоше, Дане — всем, с кем он хоть раз стоял на сцене. Просил униженно, без гордости, забыв, кто он есть.Кто-то присылал молча. Кто-то звонил в слезах. Кто-то писал: "Чё за хрень, Глеб? Что происходит?"Он только повторял:— Потом объясню. Сейчас просто помоги.

К утру у него было 430 тысяч.Он сидел у окна, с трясущимися руками, будто в лихорадке. Всё внутри горело. От стыда, от боли, от бешенства.Глеб смотрел на экран телефона."Номер неизвестен" — мигнул входящий звонок.Он взял трубку.— Собрал? — голос Тимофея был ледяным.— 430. Пока. Но будет больше. Я соберу всё, что надо.— Надеюсь. Потому что она начала вести себя... беспокойно. А ты же знаешь, я не люблю истерик.Сигнал оборвался.Глеб сжал телефон так сильно, что тот хрустнул.Он поднялся.Стал одеваться.— Я не буду ждать, пока она сдохнет у тебя там, тварь, — прошептал он. — Я найду тебя. Рано или поздно.

Сначала всё шло тихо. Деньги капали на карту. Люди скидывали, молчали, верили.Но спустя пару часов чат при канале взорвался.@fan_3dd_news:А почему никто из команды не репостит сбор? Где Кирилл? Где Сахарная? Они вообще в курсе?@slesh_music_blog: У Глеба недавно были проблемы. Может, его реально взломали? Слишком мутный текст, не похоже на него.@анонимная_музка: А может, он на кряке сидит опять? Была ж история в 2022, когда он просил деньги «на студию», а потом исчез на три месяца.Комменты начали множиться, как сорняки.@puncher_sobaka:Чекайте, он кого-то похитил и теперь выкуп собирает. Я серьёзно.@katya_vozduh:Я просто боюсь за него. Или за нас. Это вообще законно?Слухи расползались, как пожар по сухому лесу. В пабликах уже появлялись скрины переписок, мемы, высосанные «инсайды».Потом Сахарная, уставшая и вымотанная, выложила в своём канале короткое сообщение: Глеб сейчас не может объяснить, но ситуация под контролем. Кто хочет помочь — переводите деньги мне, как коллеге. Я дам отчёт.Но это только подлило масла в огонь.@улей_трэша: Ага, теперь уже и Сахарная в деле? Это что — секта? Где полиция вообще?@настяфан: Мне кажется, они что-то скрывают. Может, Сюзанна пропала? Кто-нибудь её видел вообще?

Глеб читал всё это, кусая губы до крови. В голове гудело. Он знал — времени почти не осталось.Он бросил телефон на пол. Он не мог сказать людям правду. Не мог выставить Сюзанну жертвой. Ему нужно было собрать миллион. И только это имело значение.Он встал. Надел капюшон. Выключил свет.— Значит, будем идти до конца, — прошептал он. — Даже если вся страна решит, что я сошёл с ума.Тем временем, в тёмном подвале, Сюзанна дрожала на бетонном полу. Её руки были связаны, рот — заклеен. Но она слышала, как кто-то спустился по лестнице. Скрип. Медленный шаг.Глухо, в полумраке, Тимофей подошёл ближе.Он присел напротив, улыбаясь.— Всё идёт по плану, зайка. Скоро он принесёт деньги. Или умрёт, пытаясь.Он снял скотч с её рта. Она смотрела на него с бешенством и страхом.— Ты больной, — прошептала она.— Нет, — он наклонился ближе. — Я просто влюблён. А любовь, ты знаешь, — это больно.