спокойной ночи

«Я буду ждать тех сообщений от знакомых номеровЯ не люблю ложных значений, я к такому не готов»

Сюзанна не могла спать.Глеб тихо посапывал рядом, как будто ему наконец-то стало легче — как будто все напряжение последних недель стекло с плеч, и он снова мог дышать. Она смотрела на его лицо в темноте и чувствовала странную тревогу. Её пальцы сжимали край пледа — слишком сильно, слишком нервно. Где-то внутри неё копилось ощущение, что всё слишком спокойно. Слишком... неправдоподобно.Её телефон лежал на тумбочке. Не мигал, не вибрировал — и всё равно она чувствовала, как он давит на неё своим молчанием. «Ты скучала?» — это сообщение всё ещё жгло ей память, как ожог на коже.Она встала тихо, на цыпочках. Накинула кофту, сунула ноги в кроссовки и вышла за дверь. Ей нужно было... просто выдохнуть. Просто подышать.Парк был почти пуст. Одинокий фонарь поскрипывал от ветра. Листья валялись на асфальте, как забытые письма. Сюзанна подошла к лавке, где всегда сидела летом, когда хотела побыть одна. Она села и обхватила себя руками, прижала колени к груди.В голове — пустота. Мысли не хотели собираться. Тревога — да. Лёгкая паника — да. И ощущение, будто за ней кто-то наблюдает.— Всё хорошо, — прошептала она самой себе.Но не было хорошо.Сзади — щелчок. Ветка? Или шаг? Она резко обернулась — и никого.— Не параной, Сюзанна, — снова себе, почти успокаивающе. — Всё в порядке.И в тот же момент — резкий запах.Рука.Ткань.Химия.Паника. Она пыталась отбиваться, вырываться, но мышцы сдали. Сердце бешено стучало, как птица в клетке. И тьма…Глеб проснулся резко. В комнате было слишком тихо.— Сью? — позвал он.Ответа не было. Он встал, прошёл на кухню — пусто. В ванну — никого. На балкон — пустота. Телефон её лежал на тумбочке.— Блять…Он выбежал из квартиры, обошёл весь подъезд. Спустился, проверил двор, парк… Лавка. Пустая. Только лежащая на асфальте кофта — её. Он поднял её и выругался.Что-то внутри сорвалось. Руки дрожали. Он вернулся в дом, зашёл в её комнату и начал крушить всё подряд: зеркало, книжную полку, вазу с цветами. Сил не было сдерживаться.— Где ты, сука?! — орал он в никуда. — Кто тебя забрал?!!В этот момент ему позвонил Кирилл.— Ты где?— Сюзанна пропала, блять!— Что значит пропала?— Исчезла. Я проснулся — её нет. Кофтой только её нашёл. Кто-то её забрал.Молчание. Потом:— Я сейчас приеду.Через полчаса в квартиру зашли Кирилл и Сахарная. Глеб сидел в углу, с порезанной рукой, среди осколков. Кирилл был мрачнее тучи, а Сахарная — бледная, как мел.— Всё, я еду в полицию, — сказала она. — Это уже пиздец.Глеб только кивнул. Он выглядел, как человек, которому выдрали душу.

В отделении их встретил ленивый дежурный.— Девушка исчезла? Когда?— Ночью. — Сахарная старалась говорить спокойно. — Она не выходит на связь. Вещи дома. Следы на улице.— Сколько часов прошло?— Около пяти.— Ну... это не повод для розыска. Нужно, чтобы прошло трое суток. Может, она просто погулять вышла.— Вы серьёзно?! — Кирилл вскипел. — У неё даже телефона с собой нет!— Успокойтесь, молодой человек. У нас такие правила.Сахарная схватила бумажку, на которой полицейский небрежно написал: «Пропавшая — Сюзанна... что-то там». Потом они вышли на улицу.Глеб стоял у машины, курил вторую подряд. Он был бледен и молчалив.— И чё? — спросил он, не глядя.— Сказали, надо подождать. Три дня. — Сахарная отвернулась, чтобы не расплакаться.Глеб выкинул сигарету и прошептал:— Если хоть волос с её головы упадёт — я этого придурка сам в бетоне закопаю.

***

Сюзанна очнулась от холода.Каменные стены. Запах плесени. Что-то капало из трубы в углу. Руки — связаны за спиной. Во рту — сухо, язык будто наждачный. Она закашлялась и только тогда поняла: кляпа нет. Значит, позволено говорить? Или это просто забыли?Её бросило в дрожь — не столько от холода, сколько от страха.— Алло?.. — прохрипела она, осматриваясь. — Кто-нибудь?..Тишина. Только шаги сверху — глухие, тяжёлые. Потом — резкий скрип дверей и свет из приоткрытого люка ударил в глаза. Кто-то начал спускаться по скрипучей лестнице.Она узнала его, как только он заговорил:— Сюзанна... ты не изменилась. Всё такая же красивая.Тимофей.Он был в тёмной толстовке, с капюшоном. Сел на корточки напротив неё, смотрел в упор. Его глаза больше не были мягкими, как раньше. Они были холодными и пустыми. Как у человека, которому уже давно нечего терять.— Что ты делаешь?! — Сюзанна дёрнулась, но верёвки впились в кожу. — Ты с ума сошёл?Он усмехнулся. Не отвечал сразу. Только достал из кармана пачку сигарет, закурил и затянулся так, будто ему это доставляло удовольствие в пять раз сильнее, чем раньше.— Я долго ждал, Сью. Очень долго. А потом ты просто... исчезла.— Я тебя не бросала! Ты сам исчез! — закричала она. — Сам!Тимофей резко ударил кулаком по полу рядом с ней — не по ней, но звук был оглушающим.— Молчать! — зашипел он. — Это ты исчезла. Ты — выдохлась. Ты бросила всё, что мы строили. И ушла к этому... фальшивому гению.Он поднялся, сделал несколько шагов по подвалу. Задумчиво. Ровно.— Ты ведь не представляешь, сколько у меня долгов. Сколько людей ждут, чтобы я им отдал. Я влез в одно дело, думая, что верну с лихвой. А в итоге... — он усмехнулся, — мне предложили сделку.Сюзанна замерла.— Какую сделку?— Глеб. — Он повернулся к ней. — Кто-то хочет, чтобы он исчез. Или хотя бы... стал молчаливым. На долгое время. И мне сказали, что ты — ключ. Ты — рычаг. Ты — его слабость.Она побледнела.— Ты... хочешь использовать меня?— Я хочу, чтобы ты сделала один звонок. Чтобы сказала, что он должен приехать. Один. И тогда, может быть, всё обойдётся.Сюзанна смотрела на него, и будто не узнавала.— Это... уже не ты.— Нет, — кивнул он. — Это я. Просто без иллюзий.Он подошёл ближе. Коснулся её щеки, и она резко отшатнулась, но верёвки не дали уйти.— Не бойся. Я не собираюсь тебя трогать. Только... использовать.Или ты думала, что вернётся старая любовь?Он засмеялся. Глухо. Хрипло. Почти безумно.Потом снова поднялся наверх и захлопнул люк. Остался только тусклый свет из старого лампового фонаря и звуки воды, капающей в темноте.Сюзанна осталась одна. Вниз — только тишина. И с каждой минутой всё крепче сжимался внутри ужас: это не просто похищение. Это — ловушка. И Глеб может в неё попасть.

***

Глеб не спал вторые сутки.Квартира Сюзанны была перевёрнута вверх дном. Подушки разорваны, бокал, случайно задетый на кухне, валялся в осколках. Он метался от стены к стене, как в клетке. Кирилл пытался его удержать, но тщетно — Глеб больше не вёл себя как человек. Он рычал, швырял телефон в стену, отказывался есть.— Она бы не ушла вот так! — Глеб сжал кулаки, дрожа. — Значит, её увезли. Забрали. Забрал он. Это был он.Кирилл проверил всё, что можно. Камеры у соседнего дома засекли чёрную «Тойоту» без номеров. Водителя не видно. Но он-то знал — это Тимофей. Тот самый, о котором Сюзанна молчала все эти месяцы.На третий день Кирилл позвонил с важными новостями:— Нашёл его арт-менеджера. Его зовут Саймон Фелл. Он живёт в Лондоне, но сейчас выставка его художников проходит в Москве. У меня есть адрес.Глеб уже одевался.

Галерея была в старом особняке. Белые стены, абстрактные полотна, звуки рояля — и тишина. Саймон, мужчина лет пятидесяти с британским акцентом, встретил Глеба с осторожной вежливостью.— Тимофей? Да, мы работаем с ним. Странный парень, немного... нервный. Почему вы спрашиваете?Глеб подошёл ближе. Его голос сорвался:— Где он?Саймон замер. Потом достал визитку.— Он сейчас в Подмосковье. У него студия там. Но... вам лучше не ехать одному.

Дом был за городом — серый, обнесённый высоким забором, будто тюрьма. Глеб выломал калитку ногой. Шёл через двор с бешеными глазами. Сердце колотилось.Он ворвался в мастерскую — и увидел его.Тимофей стоял у холста. Он не удивился. Только спокойно отложил кисть и обернулся.— Глеб. Привет.Глеб прыгнул на него. Схватил за ворот, прижал к стене. Тимофей даже не сопротивлялся.— Где она?! Где Сюзанна?! Ублюдок, я тебя раздавлю!Тимофей усмехнулся.— Тебе не идёт паника. Ты же артист. Играй.— Говори, где она! — Глеб ударил кулаком в стену рядом с его головой.— Она в безопасности, — спокойно сказал Тимофей. — Но чтобы она осталась там, тебе нужно будет заплатить. Миллион долларов.Глеб опешил.— Что?— Один миллион. — Тимофей поправил рубашку. — За её молчание. За то, чтобы она не пошла в полицию. За то, чтобы я исчез. За всё.Глеб отшатнулся. Его трясло.— Ты... Ты с ума сошёл?— Ты хочешь её обратно? — Тимофей склонил голову. — Или хочешь, чтобы её нашли где-то в лесу?Секунда — и Глеб ударил его. Тимофей упал. Но даже лёжа, он усмехался:— Ты не потянешь эту игру, Викторов. Ты в долгах, ты сам на грани. Ты не вывезешь.Глеб стоял, тяжело дыша. Гнев уже перешёл в отчаяние.— Я достану деньги, — прошептал он. — Но если ты её тронешь...— У тебя неделя, — сказал Тимофей, вытирая кровь с губ. — Потом цена поднимется.

Позже, ночью, Глеб вернулся к себе. Он сидел на полу, прислонившись к стене. И впервые — по-настоящему — начал плакать.Сюзанна была где-то рядом. Живая. Но в ловушке.А он — снова один, в грязной игре, где на кону была не только её жизнь, но и его душа.