Глава двадцать восьмая

- Как вы могли забыть о мальчишке? - женщина ходила из угла в угол, шелестя листами в папке с данными. Вся задумка шла под откос из-за одного ребёнка.

- Думаю, мы бы в любом случае потерпели неудачу, Советник, - Грэнхолм поднял зашуганный взгляд на стоящую перед ним Аву, сурово его отчитывающую. Страх сковывал внутренности, живот сворачивался тугим узлом нервов. Он сделал глубокий вдох и продолжил свою попытку донести до учёного тот факт, что вся их затея была неудачной с самого начала и вряд ли у них получится вновь повторить что-то подобное. - Разум этих двоих слишком силён, особенно когда дело касается друг друга. Они бы всё равно вспомнили. Причастие А7 лишь ускорило этот процесс.

- Совет не позволит приступить к следующему шагу эксперимента, пока даже в такой мелочи мы терпим поражения. Как вы предлагаете запускать основное испытание, когда блокатор ломается небольшим усилием детского мозга? Такими темпами до отправки первой группы в Лабиринт пройдёт ещё несколько лет, прежде чем мы получим механизм, способный взять их воспоминания под контроль! - Ава Пейдж с громким хлопком бросила документы на стол перед компьютером. Несколько листов из папки разлетелись по металлической поверхности, путая их изначальный порядок. Её руки тряслись от негодования. Они продумали каждую деталь, а теперь выясняется, что наука ничто по сравнению с детской дружбой. Подобное звучало невероятно глупо и, даже несмотря на доказательства и пример перед собственными глазами, женщина была уверена, что ни одно сознание и организм в конечном счёте не окажется сильнее знаний. - Нельзя было с самого начала допускать их взаимодействий.

- Субъекты организовали секретную базу в одной из кладовок. Не думаю, что наши запреты и даже охрана могли бы помешать силе детских желаний идти против указов. Для их возраста это абсолютно нормально. Мы можем разработать улучшенный блокатор, но на его тестирование уйдёт некоторое время. Однако... - мужчина поправил съеавшие с носа очки, но договорить так и не смог, перебитый звонким голосом Советника.

- У нас нет дополнительного времени! Нет, понимаете? - женщина оперлась ладонями о столешницу, медленно втягивая воздух через нос и так же медленно выдыхая через рот. - Займитесь разработкой нового подавителя сегодня же. Отправьте в лабораторию людей из главной группы. Пускай сменяют друг друга во время перерывов и сна, нам нельзя тратить ни секунды. Тестирование будем проводить сразу на субъектах, без предварительной проверки.

- Но это опасно, мисс Пейдж. Если механизм будет неисправен, он может повредить некоторые сегменты их мозга и, возможно, полностью лишить памяти без возможности её восстановления и контроля сознания. А73 лучшая в своём блоке, нам нельзя терять такого ценного сотрудника.

- Значит, проследите, чтобы всё работало исправно. Ответственность за следующее вживление и удачное прохождение теста будет лежать на вас. И на этот раз проверьте, чтобы всем субъектам стёрли память. Повторения такой оплошности я не потерплю.

- Да, разумеется. Я обо всём позабочусь, - кивнул мужчина, собирая разлетевшиеся листы обратно в папку и скрепляя их степлером, чтобы занять себя хоть чем-то и не смотреть в разгневанное женское лицо напротив.

- И присматривайте за А7. Его организм сильно противится любым изменениям и попыткам вмешательства. Как бы ещё с ним проблем не возникло. Да и они слишком близки с девчонкой. Она просто притягивает к себе неприятности.

- Вы опасаетесь повторения того же, что происходит между А73 и А5, или...

- А7 можно назвать превосходным бунтавщиком. И он отличный лидер: быстро находит подход к другим и располагает к себе. Если мальчишка решит выразить свой протест и сагитировать остальных, за ним пойдут многие. А нам это нужно в последнюю очередь, - женщина прошла к двери, укладывая вспотевшую ладонь на ручку и чуть нажимая. Яркая полоса белого света пробилась из коридора, разрезая экраны мониторов отсвечивающими бликами. - Следите за ним, а если потребуется, усмирите его пыл. Способ выбирать вам, но он должен уяснить: идти против ПОРОКа себе дороже.

Ньют отхлынул от двери, в последнюю секунду успевая скрыться за первым поворотом, прежде чем Ава покинула кабинет и двинулась в противоположную от него сторону прямо по коридору. В голове нескончаемым потоком проносились моменты последних дней: их с Эми странная амнезия; Минхо - единственный, кто помнил о том, что они были знакомы; Алби и остальные, которые понятия не имели о происходящем и всячески отрицали ранее существовавшую связь между Эмилии и Ньютом. Теперь ему всё стало ясно. Теперь происходящее складывалось в идеальный пазл. Конструктор точно входил в пазы, организуя ровную пирамидку всего скопа тех вещей, что творил с ними ПОРОК.

Им двоим стёрли память о когда-то существовавшей дружбе. И чтобы у других ребят не возникало вопросов о том, почему некогда близкие люди вдруг разоединились, с ними повторили ту же самую процедуру. Их дружба чем-то мешала Советнику. По разговору Ньют понял, что на него и Эми переставал действовать блокатор воспоминаний, поскольку желание мозга сохранить память друг о друге было сильнее любого внедрения в их головы чипов. Они вдвоём становились угрозой для всего плана ПОРОКа, ведь являлись единственными, кто не поддавался эксперименту. Эта связь была их сильной стороной, а значит, только вместе они могли противостоять тем ужасам, которые ожидали впереди.

Но вот что им было нужно от Минхо? Он стал исключением в прошлом опыте, тем, кому по ошибке сохранили память, подвергнув весь замысел опасности и заранее предзнаменуя его проигрыш. Как Ньют узнал позже от самого азиата, в тот день его забирали на дополнительные анализы, из-за чего и произошла путаница. Смотрящий поставил плюс в таблице тех, кто проходил обследование, вот только А7 в это время повели совсем в другое крыло, забыв предупредить об этом. Однако именно эта ошибка персонала сыграла им на руку, ведь Минхо стал тем, кто направил Ньюта и Эми друг к другу, не понимая, что за шоу с амнезией они устроили, и Ньют был ему ужасно благодарен.

Вот только он всё ещё не понимал, что имела в виду Ава Пейдж, говоря о лидерских качествах тринадцатилетнего мальчишки. Она опасалась его, это было ясно. Но чего именно она боялась? Восстания? Каким образом Минхо вообще мог бы поднять бунт? За пределами организации лишь пустыня. Ну, и тысячи заражённых, которые только и желают разорвать тебя на части. Им некуда идти. Даже если план по побегу можно было воплотить в жизнь, он рухнул бы ещё на выходе из убежища, когда зубы первого шиза впились бы в чью-нибудь шею. Хотя, возможно, он настолько жаждал свободы, что был готов пойти и на это, лишь бы избавиться от клейма сырья для экспериментов.

Не желая быть обнаруженным, Ньют быстрыми шагами засеменил в сторону общих спален, опасаясь встретить на пути кого-то из персонала. Последнее, что ему было нужно - вновь навлечь проблем на себя и Эмили, особенно учитывая то, что за его проступки всегда наказывали её. И наоборот: за её провалы и неудачи получал Ньют. ПОРОК сделал это их стимулом не допускать ошибок и не создавать проблем, ведь они каждую секунду беспокоились о том, что могут навредить друг другу. Ава Пейдж прекрасно это знала и умело пользовалась их дружбой, манипулировала самыми изысканными способами. Они были уязвимы, пока оставались вместе, и Ньют находился всё ближе к тому, чтобы отказаться от Эми в целях её защиты. Только так ПОРОК оставил бы её в покое.

Однако лишиться подруги было самым болезненным, о чём он мог думать. В конце концов, она была его смыслом сражаться за что-то лучшее. За мир, который он мог бы ей подарить. За её собственную жизнь.

В данный момент ситуация оставалась терпимой, а значит, эту затею можно было отложить до крайней необходимости. Вот только что-то трепещущее под слоем костей и кожи непонятным беспокойством давило на грудь бетонной плитой, подсказывая, что эта самая крайность наступит куда раньше, чем ему может казаться.

***

Утро в Глэйде было слишком тихим. Небо над поляной медленно светлело, окрашиваясь в блеклые, выцветшие оттенки голубого, но вместо привычного гомона, смеха и звона посуды стояла давящая тишина. Парни медленно просыпались, неохотно возвращаясь в реальность, откуда вчерашний кошмар никуда не ушёл, напротив, стал только сильнее, затаившись в закромах под желудком и толстым комом оседая в лёгких.

Воспоминания накатывали постепенно, разблокируя в сознании минувший вечер. Каждый, глубоко в душе, надеялся, что всё пережитое окажется лишь сном, но просыпались они на поляне у ворот под еле слышный механический звук за стенами. Прошлая ночь оказывалась не выдумкой их уставшего за три года сознания. Прошедший стресс и тревога заменялись оглушительной пустотой и тяжёлой резьбой в груди, окатывающей ледяной водой, стоило только распахнуть глаза.

Ньют почти не спал. Он дремал урывками, сидя у стены, и каждый раз вздрагивал, стоило кому-то пошевелиться или заскрипеть ботинками по камню. Его взгляд то и дело метался в сторону Эмили. Он несколько раз за ночь проверял её состояние, время от времени поправляя плед, съезжающий с её плеч. Она облокачивалась о каменную поверхность, свернувшись клубком и уткнувшись носом в свои колени. Лицо бледное, губы потрескавшиеся. Она выглядела невероятно болезненно, и Ньют, сквозь сон на автомате, постоянно касался её лба, опасаясь температуры. Её знобило, и он переживал, что она может опять заболеть.

Больную руку Эмили всё так же прижимала к животу, даже во сне ощущая покалывание в локте. На расплывающийся огромным пятном по коже синяк он старался не смотреть, ощущая ужасную вину за то, что мог допустить всё это.

Помедлив несколько минут, Ньют поднялся, чуть морщась от стреляющей боли в ноге, и медленно опустился на корточки рядом с блондинкой. Он протянул руку к её волосам, мягко касаясь светлых прядей и аккуратно спускаясь к щеке. Эми во сне прильнула к его большой, тёплой ладони, словно кошка, жаждущая любви и стремящаяся согреться после долгой, холодной ночи. Её кожа ощущалась прохладой под его пальцами, очерчивающими линию скул и подбородка. Она замёрзла, и Ньют мог поклясться, что физически чувствовал, как сжимается его сердце при виде такой замученной девушки.

- Эми... - тихо позвал заместитель, вновь проводя рукой по волосам. Он безумно боялся своих действий. Боялся, что не имеет на них права, что поступает неправильно. Боялся снова увидеть в её голубых глазах ту пустую, стеклянную злость, глубокую обиду и ненависть, направленную лишь на него.

Эмили дёрнулась, будто выныривая со дна, и резко распахнула глаза, в испуге озираясь по сторонам. Похоже, она также, как и другие, надеялась на то, что всё случившееся было лишь дурным сном. Несколько секунд девушка смотрела на собственные руки, недоуменно хмуря брови и тяжело дыша, а после подняла голову, находя перед собой глаза Ньюта и фокусируясь на его красивом лице, обрамлённом тенью беспокойства.

- Уже утро? - хрипло спросила она, не переставая моргать и тереть лицо здоровой рукой.

- Да, - кивнул Ньют. - Скоро откроются ворота.

Эмили отвернулась, тяжело вздыхая, и, стиснув зубы, начала подниматься. Когда локоть коснулся стены, руку дёрнуло пульсирующей болью. Она зашипела, прижимая покалеченную конечность ближе к телу и дёргаясь в сторону.

Ньют машинально потянулся помочь, аккуратно придерживая девушку за плечи и помогая выровняться. Она опустила глаза в землю, неловко переминаясь с ноги на ногу и не зная, как вести себя после вчерашнего. Было стыдно. За свои слова, за свою истерику. Стыдно за саму себя. За то, что она стоит перед ним вся покалеченная, израненная, выглядит такой глупой и немощной. Ньют решал столько проблем, боролся с утратой друга и изо дня в день терпел боль в колене, но никогда ни на что не жаловался, ни о чём не просил. Он молча выносил все тяготы, которые сваливала ему на голову жизнь, и продолжал оставаться самым добрым и любящим человеком, которого она знала. Он шёл наперекор судьбе, отвечая на все невзгоды своим светом, а она ломалась и, не зная, как справляться со своими чувствами, делала больно близким, как самая настоящая эгоистка отодвигала их проблемы на задний план.

- Спасибо, - проговорила Эми, отступая чуть в сторону и сжимая губы в тонкую полоску.

- Тебе нужно сходить к медакам. Локоть необходимо вправить, иначе...

- Всё нормально, - она мельком взглянула на него, перебивая, но после вновь опустила голову, чувствуя, как краснеет от стыда и неловкости её лицо. Это действие полоснуло по внутренностям. Ньют еле удержался от того, чтобы вздрогнуть. Неужели теперь он был ей настолько противен, что даже смотреть на него ей было невыносимо? - Я в порядке.

Она не была в порядке. И оба это знали. Оба ощущали под кожей боль общей утраты и зияющую в груди дыру, когда-то принадлежащую сердцу. Оба были сломаны. Оба хотели согреться. И оба об этом промолчали.

Они встали у ворот вместе с остальными ребятами, отсчитывая в голове минуты до открытия прохода. Ньют постоянно проверял циферблат наручных часов, нервно притоптывая ногой. Ото всюду то и дело доносились вздохи и выдохи, тихие ругательства и блеяние овец с фермы. Эмили стояла чуть в стороне, обхватив себя за предплечья. Небесный взгляд был прикован к каменной стене, уже в который раз изучающей на ней все трещины и впадины. Она в кровь кусала губы, стараясь отвлечься от боли в руке и от тревожных мыслей, заглатывающих её целиком.

Минуты тянулись невыносимо долго. Каждая секунда отбивалась долгожданным щелчком, свидетельствующим о продолжительности их ожидания.

Раздался скрежет, громкий лязг, а после - звук отскакивающих друг от друга камней. Ворота начали раздвигаться.

Сердца глэйдеров болезненно сжались. Все вокруг перестали дышать, в немой надежде вглядываясь в открывающееся перед лицами пространство. Коридор за стеной был пуст.

Серый. Безмолвный. Мёртвый. Не было слышно ни шагов, ни криков. На полу отплясывали танго тени лиан, обвивающих стены Лабиринта, и ни одного силуэта, который мог хотя бы отдалённо напоминать человека.

Они проиграли. Они мертвы.

Глэйдеры начали расходиться - медленно, неохотно, постоянно оборачиваясь в последней попытке довериться благоразумию своей судьбы. Но ничего. Ничего, кроме ветра, дующего холодным порывом из ворот, не было. Реальность оказывалась куда более жестокой, чем подростковые ожидания. Они действительно были брошены на верную смерть. Не нужны никому в целой вселенной. Бесполезный брак, отсеянный от остального мира, и ничего больше.

Ньют сделал шаг в сторону блондинки, невесомо опуская руку на её плечо и чуть его сжимая.

- Эми... - он понятия не имел, как начать этот разговор, как сказать ей о бесполезности этого ожидания. Она и сама прекрасно всё понимала, но не была готова отступить и похоронить лучшего друга, даже не удостоверившись в его гибели. - Нет смысла стоять здесь. Это ничего не даст.

Она не ответила.

- Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но как бы ни было больно, мы не можем противиться реальности, - парень сглотнул, жмурясь от собственных слов. - Они не вернутся. Мы должны...

- Нет, - Эмили упрямо смотрела вдаль, придерживая свой локоть и не отходя даже от края границы. Рядом с ней, с чуть меньшей уверенностью, но всё ещё детской надеждой и верой в лучшее, стоял Чак, то и дело переводя взгляд от одного лица к другому.

- Эмили...

- Нет, - повторила она твёрже, не отрываясь от коридора. - Я не уйду.

- Ты только мучаешь себя.

- Дай им ещё немного времени, я прошу тебя, - её и без того срывающийся голос дрогнул, заставляя с трудом проглотить подступившие к горлу слёзы. - Он обещал.

Ньют закрыл глаза на секунду, чувствуя, как внутри всё рушится. Опадает его крепость, рассыпается на части броня. Он больше не может сражаться. Он сдаётся. Вообще-то, уже давно готов был сдаться.

- Эми... они мертвы.

Его слова звучали выстрелом, разрезающим сгущающийся воздух. Это был его окончательный вердикт. Приговор для собственных друзей. Чак громко всхлипнул, утирая ладонью нос и щеки, покрытые влагой. Ньют для него был символом упорства и выдержки, и если он был готов принять поражение, другим не оставалось даже смысла пробовать что-то изменить. Он был солнцем для каждого из глэйдеров, вот только момент, когда оно начало гаснуть, они все упустили.

- Уходи, - Эмили вздрогнула от собственной стали и уверенности. - Если тебе так проще - уходи. Если готов клеймить своего друга мертвецом - пожалуйста. Вот только я не согласна так просто лишаться того, что обрела совсем недавно. У меня нет никого, кроме вас, и я не позволю кому бы то ни было вмешиваться в наши судьбы и лишать нас смысла бороться дальше. И если единственное, что я могу делать - это надеяться и ждать, значит, я буду стоять здесь и дежурить перед этой стеной столько, сколько потребуется.

Ньюту стало совестно. Он так легко отпускал близких людей, готовый принять их смерть, что даже не смел верить в возможность их возвращения. Эмили вдруг показалась ему самым сильным и выносливым человеком, каким только можно быть. Вся девичья слабость и хрупкость испарились, перед ним стоял настоящий воин и верный товарищ, готовый биться за то, что ему дорого.

За поворотом мелькнула тень, заставившая девушку вздрогнуть. Она напрягла взгляд, пытаясь разглядеть странный силуэт в самом конце коридора. На минуту её охватил страх, казалось, что на них надвигается Гривер, которого она видела лишь однажды через маленькое окошко в стене, но его размер и странная, покачивающаяся поза заставили усомниться. Потребовалось ещё несколько секунд, чтобы мозг наконец узнал в причудливом существе своих друзей, а по щекам широкими дорожками покатились слёзы.

Минхо и Томас, заваливаясь то влево, то вправо, тащили на своих плечах бессознательное тело Алби. Эмили на секунду показалось, что она потеряла слух. В ушах звенело, а крики глэйдеров долетали до неё сквозь густую пелену. Она будто была погружена глубоко под воду, куда практически не пробивался звук. Кто-то тряс её за плечо, пытаясь дозваться. Блондинка медленно повернула голову вбок, расфокусированным взглядом глядя на копача. Ньют с тревогой в глазах осматривал её побледневшее лицо, пытаясь вновь привести в чувства. Она пошатнулась. Ему показалось, что ещё немного, и девушка свалится прямо здесь, на холодный бетон под ногами, лишаясь сознания, но она вдруг разрыдалась, крепко прижимая ладони к глазам.

У Ньюта в груди оборвался целый мир. Он испуганно прижал её к себе, шепча успокаивающие слова в попытке остановить усиливающиеся рыдания. Это были слёзы давно копившейся внутри боли: физической и моральной. До этого держащая всё внутри, сейчас она не могла остановиться. Солные капли фонтаном лелись из её синевы, прорывались из самой глубины души, где уже долгое время копилась безысходность и разочарование.

Тонкие женские пальцы цеплялись за кофту глэйдера, крепко сжимая в своих ладонях. Она не верила тому, что видит. Всё казалось бредом, выдумкой беспокойного разума, уставшего от кучи бесжалостных смертей и жестокой реальности. Но происходящее было явью: Томас и Минхо пересекали границу Глэйда. Они вернулись домой. Израненные, но живые.

Эмили сорвалась с места, как только бегун рухнул на камень.

- Минхо!

Парень поднял голову и широко улыбнулся, стараясь скрыть следы ужаса прошлой ночи. Вот только его чёрные глаза заслезились, стоило заметить покалеченный вид девушки, которую он думал, больше никогда не увидит. Несколько часов назад он похоронил в этом Лабиринте сам себя и тысячу раз успел попрощаться с ней, жалея, что не сможет оберегать её и дальше, не сможет найти для неё выход и вывести в лучшую жизнь. Жалел, что в миг своей смерти не почувствует её объятий, не услышит звонкого смеха, не пропустит сквозь пальцы мягкие, светлые пряди. Часть его навеки осталась в тех стенах, убитая желанием быть любимым той, кому он предназначен не был, под её громкие крики, под истошный, звериный вопль несогласия с собственной судьбой. Но сейчас он вновь мог сжимать её тело в своих руках, вдыхать полевой запах её волос и кожи, чувствовать лёгкое дыхание на своей шее. Он снова ощущал биение такого желанного сердца и не смог сдержать слёз, когда осознание всего пережитого и возможная потеря рухнули ему на голову.

Эмили крепко цеплялась руками за его шею, не обращая внимания на жгучую боль под кожей. Она зарывалась лицом в его грязную, пропахшую маслом Гриверов, потом и его собственной кровью рубашку, сотрясаясь в беззвучном плаче и не веря собственному счастью.

- Я вернулся, - хрипло проговорил бегун в светлые волосы, аккуратно поглаживая девичью спину. - Я же обещал тебе, Лабиринтом меня не взять, сержант.

- Я думала, ты погиб... я думала, они тебя... - она не смогла договорить, вновь заходясь тихим плачем и утыкаясь носом в широкую мужскую грудь.

- Тихо, не плачь. Я здесь. Не совсем здоровый, конечно, но по крайней мере живой, - парень улыбнулся, заглядывая в зарёванное лицо и вытирая ладонью мокрые щёки.

Ньют стоял в нескольких шагах, не в силах пошевелиться. Грудь сдавило так, что стало больно дышать. Живы. Они живы.

Он рассмеялся. Коротко, почти истерично - и тут же заплакал. Слёзы катились по щекам, но он даже не пытался их остановить, понимал: это бесполезно. На него нахлынуло облегчение, и он был не в состоянии сдержать его внутри. Слишком много они все пережили за последние часы, и слишком многое их ещё ожидало в будущем.

- Ты грёбаный идиот, шанк, - он подошёл ближе и ударил Минхо кулаком в плечо. - Вы нас чертовски напугали. Ночевать пришлось на камнях, представляешь, как спина болит?

Бегун криво усмехнулся, поднимаясь с колен и подтягивая за собой Эмили.

- Скучал по мне? - они обнялись, после стукаясь плечами и пожимая друг другу руки. О том, как сильно по нему скучал сам Минхо, он решил умолчать, стирая перчатками комочки слёз с подбородка.

- Ещё бы, - ухмыльнулся копач.

- Никогда больше так не делай, - Эмили отвесила азиату лёгкий подзатыльник, окончательно успокаиваясь и растягивая губы в улыбке, проглатывая остатки своей истерики.

- Ну, а кто, если не я, вытащит нас отсюда? - широкая ладонь потрепала девушку по волосам, на что она привычно возмутилась, хотя на её голове уже давно, и без его вмешательства, было настоящее гнездо.

Рядом стоял Томас, помогающий погрузить Алби в носилки к Клинту и Джеффу. Эмили кольнуло чувство вины, ведь его, кроме Чака, конечно, никто не встречал. Она шагнула к нему, притягивая к себе за шею и обнимая, и похлопала по спине в успокаивающем жесте.

- Спасибо, что пошёл за ними, - прошептала она.

Томас растерянно кивнул, укладывая ладони на женскую спину и устраивая подбородок на её макушке.

- Я не мог их там оставить, - он расслабленно выдохнул, ощущая себя невероятно спокойно в её руках. Отчего-то ему казалось, что они с Эми были знакомы всю жизнь, так спокойно и тихо было рядом с ней. Она дарила странную безмятежность, и он был невероятно рад, что может снова видеть её.

- Давайте в медпункт, - выкрикнул кто-то из толпы. - Знатно вас, конечно, потрепали.

- Ты тоже, Эми, - Ньют кивнул на её вывихнутую руку. - Локоть нужно вправить, нельзя оттягивать и дальше.

Эмили отпрянула от Томаса, мягко ему улыбаясь и согласно кивая копачу.

Отовсюду слышался смех и громкие возгласы. Ребята радовались их первой маленькой победе за последние годы. И в этом смехе, будто по трещинам в стенах Лабиринта, рождалось что-то новое, хрупкое. Каменные ограды всё ещё высились исполинскими гигантами вокруг поляны, тёмные и голодные. Но впервые за долгое время они не казались клеткой, лишь тенью, которая тянулась позади, загадкой, к решению которой они наконец могли приблизиться.

Проход, как жадная пасть ненасытного зверя, завывал ветром, но больше не пугал. Сегодняшняя ночь, пережитая в этой тюрьме один на один со своими страхами, ложилась повязкой на давно открытую рану, под которой вновь начинало биться живое, тёплое сердце их общего возможного завтра.

P.s: наконец продолжаем выпускать главы после праздников, сама уже отвыкла от написания этой истории. Глава была написана на скорую руку, так как я сейчас нахожусь на отдыхе, и писать приходилось на планшете в перерывах, а это не шибко удобно. Так что, если найдёте ошибки и тп, публичная бета всегда открыта. Следующая часть принесёт немного нервов, но оставим спойлеры. Надеюсь, что эта часть вам понравилась. Буду рада любым вашим комментариям. Удачной вам недели и спасибо, что читаете меня❤️🌸