Глава 14

«Потоп»

*спустя почти 2 месяца*

Я сидела на кровати, уткнувшись в экран телефона. Лента вяло мелькала перед глазами: знакомые лица, старые фото, чьи-то истории с подготовкой к празднику. День благодарения. Раньше этот день был особенным. Обычно мы с Джефом и Алексом собирались у кого-то из нас дома, целый день возились с готовкой, спорили о том, кто будет жарить индейку, а потом ели до отвала и смеялись над глупыми комедиями начала нулевых. Но в этом году всё иначе. После той ссоры с Алексом мы стали просто однокурсниками. А Джеф... он просто стал соседом, с которым изредка пересекаюсь в лифте и обмениваюсь вежливым «привет». Телефон завибрировал. На экране появилось имя Адама. — Принцесса, — прозвучало с той стороны, и я невольно улыбнулась. — Привет, — ответила я, стараясь, чтобы голос не звучал взволнованным. — Как ты там? Не утонула в чертежах? — Думаю, как успеть всё сдать тебе до конца недели, — хмыкнула я. Он засмеялся, и я даже представила, как он сейчас сидит, развалившись в своём кресле. — Когда ты жила у меня, таких проблем не было, — протянул он. — Верно, — согласилась я, — Тогда у меня был личный надзиратель. — Звучит как честное признание, — сказал он, усмехнувшись. Потом ненадолго замолчал, прокашлялся и сменил тему. — На самом деле я позвонил не из-за чертежей. Хотел узнать, какие у тебя планы на День благодарения. — Я не знаю, — тихо ответила в трубку. — Может, поеду к родителям. Или просто останусь дома, потом поеду на выступление в баре. — Одна? — переспросил Адам, мягко, без удивления, но с ноткой беспокойства. — Похоже на то. Он помолчал, потом сказал решительно: — Тогда отпразднуешь с моей семьёй, а после поедете с Карлом куда угодно. — С твоей семьёй? — переспросила я. — Ага. Будет куча еды, веселье и уют. — Адам, я не хочу быть лишней. — Лишней? — переспросил он с лёгким укором. — Лина, ты моя... подруга. «Подруга». Слово задело сильнее, чем я ожидала. — Я подумаю, — наконец сказала я. — Ни чего не знаю. В четверг, к пяти, я за тобой заеду. Будь собрана, Принцесса. Он повесил трубку, а я осталась сидеть с телефоном в руках, глядя на тусклое отражение своего лица на экране. Комната вдруг показалась слишком тихой. Даже время будто остановилось. В голове крутилась только одна мысль: как сказать Карлу, что его ненависный, старший брат пригласил меня на ужин с их семьёй. Я вздохнула и посмотрела на часы. До репетиции оставалось несколько часов. За это время я успела выкурить половину пачки сигарет, выпить две чашки чая, съесть лапшу из доставки и немного поспать. Когда будильник трезвонил, я уже почти не ощущала усталости. Ноги потащили меня в ванную, где было прохладно. Вода стекала по лицу, капала на кафель. Я вглядывалась в зеркало. Волосы немного отрасли, завивались мягкими прядями, спускаясь чуть ниже плеч. Я притормозила у студии, заглушила двигатель и на пару секунд осталась сидеть. День заканчивался, мягкий свет солнца отражался в каплях недавнего дождя, запах мокрого асфальта смешивался с выхлопом машин и солёным ветром. Когда вышла из машины и хлопнула дверцей, заметила знакомую белую «тойоту». Алекс. Он сидел за рулём, чуть наклонившись вперёд, а рядом с ним Салли. Свет мягко подсвечивал её светлое каре. Она смеялась, рассказывая что-то, и Алекс отвечал улыбкой. Настоящей, живой. Не могла и подумать, что парень который не пропускал ни одной юбки, влюбится и будет с такой теплотой смотреть лишь на одну, не замечая других. Салли потянулась к нему, легко и поцеловала в губы. Потом вышла, закинув гитару в чехле на плечо. Алекс вырулил назад и тогда наши взгляды встретились. Ровный, безразличный взгляд. Как будто всё, что было, стёрли наждачной бумагой. Он уехал, даже не моргнув. — Лина! — окликнула Салли, уже заметив меня. Она шла быстро, лёгкая, собранная, в светлом плаще и своих любимых массивных ботинках. Улыбка сияла, как будто всё вокруг существовало только ради неё. — Как ты? Настрой боевой? — Ага, — коротко ответила я, всё ещё глядя туда, где только что стояла белая машина. Салли нахмурилась, её улыбка стала мягче. Она коснулась моего плеча. — Просто поговори с ним. Он поймет. — тихо сказала она. Я дернула уголком губ, не зная, что на это ответить. — Сомневаюсь. — Вы же не чужие друг другу. — продолжила она, глядя в глаза. — Уже пора.— отрезала я, шагнув к двери. — Лин, — позвала она чуть громче. Я остановилась на секунду, но не повернулась. — Джеф очень скучает, — добавила она почти шёпотом. — Не знаю каким он был раньше, но ваша ссора изменила его. Холодная ручка двери скользнула в пальцах. Я открыла её и вошла внутрь. Звук ударных и гитар мгновенно наполнил пространство, заглушая слова подруги и стало легче, будто всё, что было снаружи, осталось там, под небом и в лужах после дождя. Среди всех, кто готовился к репетиции не видно было только одного человека. — Малыш Майки опаздывает? На него не похоже. — поинтересовалась с иронией. Карл, сидевший на колонке с гитарой на коленях, лениво махнул рукой: — Не жди его, он уехал к родителям. На выходные или на неделю, не знаю точно. Так что его партии сыграет Салли. Блондинка, сияющая, как солнечный зайчик, громко визгнула от восторга, будто ей только что подарили собственную сцену. — Наконец-то! — с радостью произнесла она и торопливо расстегнула чехол, вытаскивая из него гитару. — Обещаю, вы даже не заметите подмены! Я усмехнулась, облокотившись на стойку микрофона. — А может, кто-то и мои партии споет? — спросила я, будто невзначай. — В честь праздника, так сказать. Комната взорвалась дружным смехом. Кевин громко хохотнул, Карл покачал головой, а Артур с Беном обменялись короткими взглядами. — Вот видите, — я театрально вздохнула, с наигранной обидой отводя взгляд. — Совсем меня не любите. Не цените. Карл приподнялся, подошёл и, скрутив в трубочку ноты, мягко хлопнул ими меня по голове.— Не смей так говорить, — строго сказал он, но в его голосе звучала улыбка. Я рассмеялась, потирая место удара. — Ай, за что?! — За нытьё и бред,— ответил он и вернулся на своё место. Салли уже подключала гитару, напевая под нос мелодию, а я смотрела на всех и ловила себя на мысли, что люблю. Этот шум, их смех. По всему, что хоть немного напоминало дом. Небольшое помещение постепенно наполнилось переборами струн, приглушёнными ударами по барабанам, мелодией клавиш. Воздух дрожал. Я стояла у микрофона, крутя в пальцах провод, и чувствовала, как внутри всё постепенно собирается в один тугой узел. — Готова? — спросил Карл, чуть приподняв бровь. Я кивнула. — Всегда. Артур отсчитал такт. Раз, два, три и гулкая волна звука окатила зал. Салли яростно била по струнам, её короткие светлые волосы взлетали при каждом движении головы. Артур отстукивал ритм, чуть прикусывая нижнюю губу, а Кевин, как всегда, раскачивался в такт, будто пытался убедить бас звучать чуть громче. Я вдохнула. И запела. Голос вырвался легко. Каждое слово ложилось в музыку идеально. Карл смотрел на меня пристально, внимательно. Когда инструменты на сегодня закончили звучать, воздух будто остановился. Только лёгкий писк усилителей и дыхание участников. Салли первой разорвала тишину: — Господи, мы просто... — она заулыбалась, не найдя слов, и махнула рукой. — Ну, короче, мурашки. Бен, проходя мимо, хлопнул меня по плечу. — Так, — голос капитана перекрыл общий шум, когда Салли уже складывала гитару в чехол, а Артур жонглировал палочками от барабанов, — Всем внимание! Он хлопнул в ладони, дожидаясь, пока на него посмотрят. — В День благодарения работаем, — напомнил он, скользнув взглядом по каждому. — В девять вечера — сбор в баре. Без опозданий, без "я забыл", "меня не отпустили". Отмечаем с близкими и потом выступаем в пабе. — Я могу надеть костюм индейки ? — предложила Салли, закинув гитару за спину. — Типа в тему праздника. — Тогда ты поёшь все мои партии, — ответил Карл, и зал снова наполнился смехом. — Потому что смотря на тебя, я не смогу не смеяться. — Это часть моего коварного плана. — подхватила блондинка. Постепенно все разошлись. Салли убежала в припрыжку, Кевин громко спорил с Артуром у выхода. Остались только мы с Карлом. Он настраивал гитару, не глядя на меня, тихо перебирал струны. Я не знала, как начать разговор. Карл первым нарушил тишину: — Ты сегодня была хороша. — он посмотрел на меня, и в его голосе не было ни доли лести, только простая, искренняя похвала. — Спасибо, — ответила тихо. — Я... старалась. Переступив несколько раз с ними на ногу, подошла чуть ближе к парню. — Мне нужно тебе что-то сказать, — начала я, чувствуя, как где-то под рёбрами поднимается тревога. — Твой брат...пригласил меня на ужин. На День благодарения. С вашей семьёй. Пальцы Карла замерли на струнах. Он поднял голову. На несколько секунд будто перестал дышать. Потом резко выдохнул и откинул гитару в сторону, она глухо стукнулась о стену. — Чёрт, Лина, — выдохнул он, — Я же говорил тебе держаться подальше от него! Я же просил! — Да ты не понимаешь... — начала я, но он перебил, шагнув ближе. — Понимаю! — его голос сорвался, и по залу пронёсся гул. — Я знаю его! Я, мать его, вырос с ним в одном доме! И если он что-то делает, то только ради выгоды! Я отступила, чувствуя, как дрожит подбородок. — Это неправда. Он... он не такой. — Не такой?! — Карл вскинул руки. — Лина, он манипулятор! Ему нравится играть, нравится чувствовать, что может влиять на других! Ты думаешь, он просто так подсовывает под себя каждую возможность "помочь"? Это всё игра! Я отпрянула, словно от пощёчины. — Перестань, — прошептала я. — Он не делает этого из выгоды. — Тогда из-за чего? — рявкнул он. — Зачем тебе быть рядом с ним? Я сжала пальцы в кулаки, будто от этого зависело, разлетится ли всё внутри меня или нет. — Я... — голос дрогнул. — Я не знаю, Карл. Просто... когда он рядом, мне спокойно. Он... мне нравится. Слова повисли в воздухе, и я услышала, как где-то в глубине зала щёлкнула лампа. Карл стоял неподвижно, только плечи подрагивали от тяжёлого дыхания. — Что? — он произнёс это почти шёпотом, не веря. — Ты серьёзно?.. Я кивнула. Тишина продлилась пару секунд, а потом он резко ударил ногой по стулу, отчего тот перевернулся, с грохотом упав на пол. — Господи, Лина! — рявкнул он, сжав кулаки. — Да он просто мудак! Он играет с тобой, как с куклой! Я почувствовала, как к горлу подступает ком. — Не говори так... — А как?! — Карл шагнул ближе, глаза метали искры. — Хочешь, чтобы он сделал с тобой то же, что с другими? А потом просто исчез? — О чем ты? Он не исчезнет, — сказала я едва слышно. — Не он. — Господи... — он отступил, провёл рукой по лицу, будто не веря услышанному. —... влюбилась в него. Он тебя разрушит, — сказал он, глядя в пол. — Как всех остальных. Я хотела ответить, сказать хоть что-то, но слова не находились. Карл отвернулся, поднял с пола гитару, взял куртку и направился к выходу. — Делай, что хочешь, — бросил он. Дверь за ним захлопнулась. В помещении снова стало тихо. Я стояла, глядя на пустое пространство, и чувствовала, как щемит сердце, не от вины, не от страха, а от чего-то другого. От того, что сказала правду. Этот скрежет давил на слух. Я схватила со стула сумку и направилась в машину. Мотор быстро отозвался, машина выехала на проезжую часть с парковки.     Дорога вела меня на качели просто потому, что не знала, куда ещё. В голове всё путалось, шумело, гудело, как будто сотня чужих голосов говорили одновременно. Я хотела остановиться хоть на минуту, перестать думать.    Осенний воздух был влажным, тянуло холодом. Солнце уже садилось, окрашивая небо в густые, выцветшие цвета: бледно-золотой и дымчатый розовый. Я провела пальцами по холодной металлической цепи и села, позволив телу немного раскачаться.    С каждым движением ног, отталкивающихся от земли, внутри что-то чуть отпускало. Как будто я снова становилась той самой девчонкой, что когда-то смеялась здесь вместе с Ником. В детстве всегда казалось, что жизнь — это сплошная дорога вверх, и ничего плохого просто не может случиться.    Ветер чуть трепал волосы, и я заметила белую ленту. Новая, белоснежная, которую Майк завязал совсем недавно.    Я достала телефон, навела камеру и сделала пару снимков: лента на цепи, пальцы на металле, тени на песке.  Выложила эти кадры в сеть без подписи. Телефон сразу зазвенел: лайки, реакции, что-то от знакомых. Я глянула мельком и выключила экран. Не хотелось смотреть.    Я обняла себя за плечи, покачиваясь и тихо напевая под нос. Старую песню, просто набор звуков. Было спокойно. Пока телефон не зазвонил.    Экран мигнул знакомой гримасой и именем. Я моргнула, не сразу веря, что это действительно он.    — Алло? — голос мой прозвучал хрипло, будто издалека.    — Лина? — на том конце сразу же послышалась суматоха. Его голос был быстрым, взволнованным. — Где ты? Когда приедешь? У тебя, чёрт побери, потоп!    — Что?..    — У соседей сверху прорвало трубу! Вода течёт прямо в твою квартиру! Я только что вернулся домой, и под дверью лужа!    Я вскочила с качелей, не чувствуя ног. Телефон чуть не выпал.    — Господи, ты серьёзно?!    — Да! — он тяжело дышал, на заднем фоне кто-то говорил. — Ты далеко?    — Минут двадцать, может двадцать пять! — почти кричала, уже бегом направляясь к машине. — Но у тебя ведь есть ключи?    — Есть, — ответил он после короткой паузы.    — Тогда заходи! Посмотри, что там творится! Я сейчас приеду!    — Хорошо. — он оборвал звонок.    Я завела двигатель, даже не пристегнувшись. Машина сорвалась с места, колёса проскользили по асфальту. В висках стучало. Светофоры, вывески, фонари: всё сливалось в одну дрожащую ленту. Каждый светофор казался вечностью. Когда я добралась до нужной улицы, уже темнело. Ветер усилился, подгоняя мелкую морось по стеклу. Я припарковалась криво, наспех. Захлопнула дверь, бросилась к подъезду.    Пальцы дрожали, когда нажимала кнопку лифта.Он будто не ехал. Нажимала снова. И снова.    — Давай же, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.    Наконец двери открылись. Я прижалась к холодной стене, глядя на мигающие цифры. Каждый этаж тянулся как целая жизнь. Когда двери раскрылись, я выбежала на площадку. Пол был мокрый.     Домой я попала с усилием, будто в косяки вбили гвозди. Вода собиралась у порога, затекала под шкаф, по стенам тянулись мутные потёки. Запах сырости и краски ударил в нос. Я шагнула внутрь, кеды противно хлюпнули.    — Джеф?! — крикнула я, заглушая плеск воды.    — Здесь! — отозвался он из кухни.    Я бросилась туда, перепрыгивая через мокрое полотенце, растянутое на полу, и увидела его: закатанные рукава, мокрая кофта, волосы взъерошены, в руках тряпка, а не далеко лежали инструменты. Он сидел у мойки, вытирая воду.    — Я почти все вытер, — выдохнул он, даже не оборачиваясь. — Соседи сверху идиоты. Забыли перекрыть воду и уехали в другой город.    Я стояла, переводя дыхание. Мои пальцы дрожали, сердце билось так громко, что казалось, его слышно сквозь шум. Джеф поднялся, вытер руки о жинсы и посмотрел на меня. Взгляд внимательный, уставший, но какой-то... родной. Как будто эти месяцы молчания просто растворились.    — Не всё так плохо, — сказал он. — Я перекрыл подачу у них, сейчас стекает остаток. Потоп небольшой, но если оставить, как есть, пойдёт плесень. Созвонился с агентством, они сказали, что это страховой случай, поэтому нам не придется тратится на ремонт и компенсацию.    — Спасибо, — тихо ответила я, глядя в сторону.    Он подошёл ближе, облокотился на стол, сложив руки.    — Ты в порядке?    — Да.    — Нет, — он покачал головой. — Ты не выглядишь так.    Я слабо усмехнулась, опустившись на стул. Вода под ногами отразила тусклый свет лампы.— Просто устала.    — Устала? — переспросил он. — От беготни?    Я подняла взгляд. Его голос был спокойным, но в нём слышалось всё: раздражение, забота, боль. Та же боль, которую сама в нём оставила.    — Да, устала! Потому что бежала домой из-за гребенного потопа, который не входил в мои планы.    Он долго молчал. Потом подошёл и положил руку на спинку стула рядом со мной.     — Хочешь, я помогу?    — Не надо, я сама справлюсь с уборкой    — Лина, — его голос стал мягче. — Я не про уборку.    Я замерла. Пальцы на коленях дрожали. В голове вспыхнули все те разговоры, что мы не успели закончить. Все ночи, когда он стучал в мою дверь, а я делала вид, что сплю. И всё равно, не могла заставить себя поднять глаза.    — Я правда справлюсь, — повторила я глухо.    Он вздохнул, начал собирать инструменты, не споря. Я смотрела, как он двигается по кухне. Все тот же Джеф. Мой старый друг, сосед, человек, с которым когда-то всё было просто. Теперь только гул в груди и слишком много воздуха между нами.     Он выжал тряпку, выпрямился, глянул на меня и сказал:    — Когда закончишь с этим, переезжай ко мне хотя бы на пару дней. Тут дышать нельзя будет.    — Нет, — я поднялась.     — Почему?    — Потому что это будет неудобно.    — А жить среди стройки удобно? — с усмешкой спросил он.    — Джеф, — я устало провела рукой по лицу. — Просто... не сейчас.    Он несколько секунд молча смотрел на меня, потом выдохнул и тихо сказал:    — Хорошо. Но если передумаешь, моя дверь всегда открыта для тебя.    Он подобрал свою куртку и пошёл к выходу. Я сидела, слушая, как его шаги удаляются. Когда дверь закрылась, я наконец позволила себе выдохнуть. Квартира пахла холодом и чем-то знакомым. Прошлым?    Телефон завибрировал, когда я складывала мокрые тряпки в ведро. Экран подсветился именем Адама. Я на секунду закрыла глаза, будто собиралась с силами, и только потом провела пальцем по экрану.    — Принцесса, — раздался его привычный, тёплый голос. — Надеюсь, не отвлекаю? Хотел уточнить, ты не придумала чем заняться вечером? Могли бы поужинать.    Я улыбнулась почти автоматически, по инерции, но в голосе прозвучала усталость:    — Не знаю, Адам. Сейчас не до ужинов.    Он сразу насторожился.    — Что-то случилось?    — Соседи сверху... прорвало трубу. У меня потоп. Уже почти закончила убирать, просто устала.    Пауза. А потом его низкое, ровное:    — Я еду к тебе.    — Не надо, правда, я справлюсь...    — Не спорь, Принцесса, — перебил он. — Скоро буду.    Я не успела возразить. Гудки уже пошли.

    Когда в дверь позвонили, я сидела на полу, выжимая тряпку. Руки пахли хлоркой и металлом, а в висках стучала тупая боль от усталости. Я открыла дверь, и на пороге стоял Адам. Белая рубашка, закатанные рукава, пальто перекинуто через руку, волосы чуть растрепанны. Ощущение легкого дежавю.    — Я же сказала, что не стоило ехать, — выдохнула я.    Он шагнул внутрь, обвёл взглядом квартиру и нахмурился.    — Это называется «не стоило»? Ты наводнение пережила.    Он повесил пальто и сразу же наклонился, подцепив ведро.    — Сядь. Я закончу.    — Я почти всё убрала, — возразила я, но всё равно опустилась на пол.    Он усмехнулся, вытирая пол возле входной двери. Все остальные комнаты уже были убраны.    — Ты умеешь быть упрямой даже в катастрофах.    — В этом вся я.    — Знаю, — тихо сказал он, и между строк проскользнула улыбка.    Тишина потянулась. Она была не тягучая, а почти домашняя. Я слушала, как он двигается по комнате, и ловила себя на мысли, что с его появлением будто стало легче дышать.    — А ты вообще ела? — спросил он, обернувшись.    — Перекусила лапшой и зеленым чаем перед репетицией.     — С таким ритмом ты до Дня благодарения не доживёшь.    — Возможно, и не планирую, — пробормотала я, глядя в пол.    Он поставил ведро, подошёл ближе и опустился рядом.    — Принцесса, ты знала, что я умею отличать сарказм от усталости. Сейчас — второе.    Только собиралась ответить шуткой, как в дверь постучали.    — Я открою, — сказал Адам и поднялся.    Когда он повернул ручку, я даже не обратила внимания, думая, может, соседи извиниться пришли. Но на пороге стоял тот, кто уже был здесь.     Джеф застыл, как будто получил удар. Взгляд метнулся от Адама, уверенно стоящего в дверях, ко мне.    — Вы к Лине? — он отступил в сторону, давая больше обзора. — Проходите.    — Я... — выдохнул он. — Я хотел проверить, всё ли у тебя нормально.    — Всё нормально. Мы уже почти всё вытерли. — вмешался мужской голос. — Адам. — он протянул руку гостю.    — Джеф. — представился второй, и кажется ответ на рукопожатие было не слабым. Он перевел взгляд обратно, — Мы, — повторил Джеф с лёгкой усмешкой.— Тогда не буду мешать. Хорошего вечера.    В его руках зашуршал пакет из знакомого китайского ресторанчика. Адам закрыл дверь, квартира наполнилась неловкой тишиной. Я стояла у стены, держа в руках тряпку, хотя уборка уже была закончена. Просто не знала, что делать с собой. Воздух казался густым, тяжёлым, пропитанным чем-то невыраженным.    Адам прошел на кухню и оперся рукой о подоконник. Свет мягко падал на его профиль: чёткие скулы, лёгкая небритость, прищуренный взгляд. Он внимательно смотрел на Иголку, потом повернулся ко мне, улыбка вышла чуть неуверенной, почти смущённой.    — Ну что, Принцесса, — сказал он, прерывая паузу, — Ты вообще ешь что-нибудь кроме лапши и чая?    — Иногда, — ответила я, пытаясь звучать спокойно.    Он усмехнулся.    — Тогда скажи хотя бы, какую кухню предпочитаешь. Итальянскую? Азиатскую? Или на мой выбор?    — Выбирай сам. Ты ведь, кажется, разбираешься в этом лучше. — я пожала плечами.    — Хитро, — он покачал головой, но улыбнулся. Иди собирайся, я подожду в машине.    Когда он вышел, я осталась наедине. Поймала свой отражённый взгляд в окне и на секунду замерла. Волосы чуть растрепались, кожа поблёкла после всех сегодняшних нервов.  Вздохнув, прошла в ванную. Быстро умылась, выровняла пряди. После проскользнула в комнату и открыла шкаф. Я надела простую, белую рубашку, чуть свободную, с подвернутыми рукавами. Широкие джинсы. Просто, но не слишком нарядно.    Внизу у машины он уже ждал. Когда я подошла, он открыл дверь и, едва касаясь, положил ладонь мне на спину.    — Аккуратно. — тихо сказал он.    Я села, стараясь не смотреть на него. Музыка в салоне звучала едва слышно, голос певицы напоминал о старом виниле: немного хриплый, мягкий. Мы ехали практически молча, редкие фары выхватывали из темноты его профиль. Иногда он что-то спрашивал:  успела ли я отдохнуть на выходных, не болит ли голова от стресса. Его голос звучал мягко. В нём не было привычной иронии, только спокойствие. И всё равно я чувствовала - что-то поменялось. Его взгляд задерживался, словно пробуя границы. Когда я случайно повернулась к нему, наши глаза встретились. Несколько секунд я не могла отвести взгляд. Он улыбнулся уголком губ, не говоря ни слова. Потом «случайно» коснулся моей руки, когда протягивал мне леденцы, которые всегда были у него в машине. Потом снова, когда поправлял выбившуюся прядь. Каждое касание, будто электрический ток. Каждый раз моесердце сжималось, дыхание сбивалось. И я не понимала, что страшнее: его шутливое равнодушие, или это - то, что начинало рушить привычные границы между нами.    Когда он открыл мне дверь у ресторана, я уже не могла притворяться, что ничего не происходит. Он подал руку. Я вложила свою.    Ресторан оказался небольшим, утопающим в мягком янтарном свете. С улицы его почти не было видно, обычная стеклянная витрина между кофейней и цветочным салоном. Но стоило войти, как будто попадал в другой мир: приглушённые разговоры, запахи имбиря и жареного кунжута, тихий шелест музыки, напоминающей дождь по бумаге. Один из любимых моих ресторанов. За их булочки с джусаем, можно и не жалеть о лишних калориях. Адам открыл передо мной дверь, пропуская внутрь.    — Азиатская кухня, — сказал он с лёгким блеском в глазах. — Решил не мудрить. Знаю, что ты любишь китайскую лапшу.    Я усмехнулась, поправляя рукав:    — Ты же знаешь, я ем всё.    — Это делает задачу проще, — он кивнул на стол у окна, и мы прошли туда.    Стол был накрыт просто: тёмное дерево, узкие тарелки, палочки в бумажных чехлах, чашки с зелёным чаем. Когда мы сели, официант почти бесшумно принес меню, и Адам без долгих раздумий сделал заказ за нас обоих.    — Даже не спросил, чего я хочу, — заметила я, скрестив руки.    — Ты мне не доверяешь? — спросил он, чуть склонив голову и глядя на меня с тем самым выражением.    — Это называется наглость, — пробормотала я, но уголки губ всё равно дрогнули.    — При нашей первой встрече ты не убедилась в это? — он улыбнулся, будто победил.    — Как я могла забыть.    Пока мы ждали еду, Адам поправил воротник рубашки и проверил уведомления на телефоне. Ткань мягко облегала фигуру, и я поймала себя на том, что слишком внимательно смотрю — на запястье с часами, на линию воротника, на то, как он медленно потирает пальцами край гаджета.    — Ты опять о чём-то задумалась, — тихо сказал он, не поднимая глаз.    — Не совсем, — я опустила взгляд в чай. — Просто день странный.    — Ты про потоп? Или мой братец опять что придумал? — он усмехнулся. — Не удивительно, что ты будешь в стрессе.    — Была. Пока ты не приехал.    Он чуть приподнял бровь, но промолчал. Я прокашлялась, поняв, что у меня вырвалось. Чувствовала, как щеки с веснушками покалывали.    Когда принесли еду: лапшу с овощами, роллы и жареный тофу, то я невольно улыбнулась.Адам ловко пользовался палочками, а я, как обычно, неуклюже, роняя кусочки. Он тихо рассмеялся и протянул руку:    — Дай-ка, покажу.    — Я умею, просто у них палочки не правильные. Слишком гладкие, выскальзывают.    Его пальцы сомкнулись поверх моих. Слишком близко. Он направлял, показывая, как легче с ними управляться. Я умела, просто слишком нервничала, но от тесного контакта, легче не становилось.    — Вот так, — сказал он едва слышно, задерживая взгляд. — Теперь аккуратно, сжимаешь... видишь?    — Вижу, — выдохнула я.    Он не спешил отнимать руку, и я чувствовала, как сердце колотится где-то под ребрами, гулко, почти болезненно. Когда он всё же отстранился, в голове звенела тишина.    — Неплохо, — тихо сказал он. — Пожалуй, из тебя действительно толковая ученица.    — Учитель просто очень терпелив.    Адам хмыкнул, и его взгляд стал мягче. Мы ели, смеялись, перебрасывались фразами, но всё между строк звучало иначе. Тонко, настойчиво, будто электричество под кожей. Каждое касание за руку, каждый взгляд дольше обычного, всё говорило громче слов.    И когда мы вышли на улицу, под холодный вечерний воздух, я впервые осознала — мне страшно не потому, что он старше или мой преподаватель. А потому что он стал опасно близким. Обычно в моей жизни это ни чем хорошим не заканчивалось. Когда мы вышли из ресторана, город уже утонул в неоне. Асфальт отражал витрины и фары, будто всё вокруг плавилось в мягком свете. Адам открыл пассажирскую дверь, делая приглашающий жест рукой. — Принцесса, раз уж твоя квартира превратилась в парник, предлагаю временное решение. Я обернулась к нему, пока он садился за руль: — Какое именно? Он включил зажигание, и в салоне заиграла тихая музыка, что-то джазовое. — Поживи у меня, — спокойно сказал он, глядя вперёд, будто обсуждал рабочий вопрос. — Пока ремонт не закончат. Я моргнула. — У тебя? — Да. Гостевая свободна, порядок идеальный, — он усмехнулся, мельком взглянув на меня. — И, к слову, там сухо. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от неожиданности. Это звучало логично. — Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала я, скрестив руки. — Мне не хотелось бы... навязываться. — Ты не навязываешься, — спокойно ответил он, чуть повернув голову. — Я предложил. Не из вежливости, а потому что не хочу, чтобы ты жила среди сырости.Он выдержал паузу, а потом добавил мягче:— Кроме того, тебя не смущало «навязываться» до этого. — легкая усмешка, выделяла последние слова. — И мне спокойнее, когда ты рядом. Эта последняя фраза прозвучала иначе. Не как забота преподавателя. Скорее, как нечто, что он уже не собирался скрывать. Я выдохнула, чувствуя, как внутри всё смешалось: растерянность, тепло, тревога. — Ладно, — тихо сказала я, глядя в окно. — Только на пару дней. — Разумеется, Принцесса, — с тенью улыбки ответил он. — Тогда заедем ко мне. Я соберу вещи, — добавила я, будто ставя точку. Он театрально кивнул, переключая передачу: — Принято, ваше высочество. Едем исполнять приказ. Я не удержалась от улыбки. Машина мягко тронулась с места, а он, не отводя взгляда от дороги, бросил тихо, будто про себя: В этот момент я понимала, впереди будет не просто «пара дней».